Король призраков (ЛП)

По правде говоря, они, вероятно, были более преданы ей, чем мне. Если бы нам грозила опасность, они защищали бы её в первую очередь, и я бы хотел, чтобы так и было. Даже Сорин, который всё время бросал косые взгляды, чтобы проверить, как она там.
— Она быстро находит общий язык, не правда ли? — заметил Кеффа, сидящий рядом со мной.
— Да, так и есть.
— И король кажется довольным её обществом, — добавил Кеффа с лёгким оттенком тоски. — Рад за тебя.
Он смотрел вперёд, но напряжённость в его единственном здоровом глазу выдавала беспокойство в теле, разуме и сердце.
— Прости, что не смог её спасти, Кеффа, — сказал я.
Мы редко говорили о Вайле, но я знал, что недавние события с Уной вновь воскресили ее в его мыслях.
Он резко мотнул головой.
— Нет причин для сожалений, Голлайя.
Он часто использовал моё настоящее имя, когда мы были наедине или с Сориным. Он был моим наставником в юности, как добрый дядя. Так как мой отец воспринимал меня лишь как обузу, я часто находил утешение на тренировочных площадках, где Кеффа обучал меня, проводил время со мной.
— Это время давно ушло, — добавил он. — И боги поступают, как им угодно.
После того как я убил своего отца, собрал союзников и освободил Кеффу из темницы, где отец оставил его гнить, мы нашли тело Вайлы. Я никогда не думал, что она была рядом с Уной или что они когда-либо встречались. Тем не менее, это выглядело как пророчество. Божественное.
— Она отдала свою последнюю магию Уне, прежде чем умерла, — я уже рассказывал ему об этом, когда мы покидали Нäкт Мир, и точно передал слова Вайлы, которые она сказала Уне в темнице. Он заслуживал знать. Но мне хотелось ещё раз напомнить. — Какой прекрасный дар это был.
Он улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги.
— Это была моя Вайла. Всегда отдающая другим. Даже когда они не заслуживали этого. Хотя твоя Мизра заслуживала.
— Правда, Кеффа.
— Я рад, что они были вместе в конце, и она не была одна, когда переходила в загробный мир.
Мы продолжали ехать молча, и смех Уны, доносившийся к нам с Хавой, наполнял пространство, когда Пулло, наверное, делал какой-то театральный жест руками, рассказывая очередную сумасшедшую историю. Его лучший друг, Тирцель, стеснительно смеялся рядом с Уной. Несомненно, Пулло снова рассказывал о своенравных и диких фейри, с которыми Уна вскоре познакомится.
Кеффа тихо рассмеялся от их смеха.
— Если моя Вайла умирала, накладывая эти руны на голову твоей Мизры, значит, она действительно предназначена для тебя. Предназначена объединить наши королевства.
Всё моё тело наполнилось ощущением абсолютной уверенности.
— А что насчёт эпохи ночи? О необходимости Нортгалла подавить лунных фей до полного подчинения?
Я был уверен, что Кеффа никогда не разделял этих старых убеждений, как мой отец. Или хотя бы не полностью. Но он никогда не говорил об этом, даже когда я решил победить лунных фей в нашей долгой и жестокой войне.
— Я верю, что эпоха ночи начинается с того, что король-призрак возьмёт лунную фею в качестве своей Мизры. Как свою пару. — Он наконец повернулся ко мне.
Я не отрицал, что она была мне дарованной судьбой. Я знал это до самых костей.
— Может, это наше время возродиться, Голлайя. Но это не значит, что мы должны топтать их, как планировал сделать твой отец.
Я кивнул, с тяжелым сердцем.
— Согласен, старый друг. С верными воинами рядом я знаю что мы не собьемся с пути.
Наконец, он снова взглянул вперёд.
— И с такой женщиной, как Уна, ты никогда не падёшь, — произнёс он.
Я не мог не согласиться, но всё же не мог признаться, насколько она значила для меня. Даже перед Кеффой.
Возможно, это происходило потому, что я никогда не испытывал такой глубины эмоций к другой фейри, не считая моей матери. После её смерти я подавил всякую нужду в привязанности. В любви. Я считал, что, пока я буду обладать верностью мои подданых и оставаться сильным как их король, мне будет достаточно дружбы и братства.
Я ошибался. Моё желание Уны проникло так глубоко, что я не мог избавиться от него. Я жаждал её улыбок, её аромата, её смеха, и да, боги, её любви. Я знал, что не заслуживаю этого, но, черт побери, я всё равно хотел её.
  
Я наблюдал за ней, как она сидела верхом, как это делают фейри-призраки, её волосы, заплетённые в замысловатую косу, спускались длинной веревкой по спине, исчезая между её великолепными крыльями. Моё сердце забилось быстрее. Просто глядя на неё, я ощущал, как в груди пульсирует боль от желания держать её в своих объятиях. Она была мне настолько дорога, что это пугало.
Сорин резко свистнул, остановив караван, движущийся впереди. Мы прошли Белладум вчера. Это было более крупное поселение фейри-призраков. Хотя я знал, что они примут меня и моих Элитных, я наполовину ожидал, что некоторые из них будут шептаться или косо смотреть на новую Мизру. Хотя прошло уже пять лет, и они восстановились, её отец напал на Белладум и многих убил. Несмотря на настороженность, с которой они встречали её, было больше улыбок и приветственных слов, чем когда-либо.
Но это был мой народ, а не фейри зверей.
Мы с Кеффой погнали наших лошадей галопом, чтобы присоединиться к Сорину, который ехал во главе каравана. Вдалеке, за равниной, виднелись острые шатры Ванглосы.
Когда я подъехал к Сорину и остановился рядом с ним, он сказал:
— Они уже ждут нас.
Хотя мы находились ещё в нескольких милях от деревни, на широкой равнине я различал полукруг фейри зверей, стоящих перед своим поселением. Некоторые сидели на своих мэр-волках, другие стояли, но все они пристально смотрели на нас.
— Конечно, ждут, — сказал я. — Они наверняка узнали от своих разведчиков, что мы пересекли границу Белладума и вошли в Мирленд.
Мы никогда не посылали послов к фейри зверей, даже если у нас возникала необходимость с ними взаимодействовать, что случалось крайне редко. Они всё равно прогнали бы их. Когда много лет назад мы отправили им весть о том, что король Коннал из Иссоса напал на Белладум, и мы вторгаемся в ответ, их высокомерный лорд заявил: «Заботьтесь о себе а не о нас. Если король осмелится прийти сюда, мы убьём его и всех его воинов, а затем скормим их нашим волкам».
Это был последний раз, когда мы общались с лордом фейри зверей.
— Медленно и спокойно, — приказал я, затем оглянулся, чтобы найти Уну. Она ехала в окружении Пулло и Тирзеля с одной стороны и Феррина и Мека с другой. Хава теперь следовала позади неё вместе с остальными Элитными, окружая их плотным строем. — Оставайтесь на своих местах.
Затем мы двинулись вперёд единым строем, пересекающим открытую равнину к Ванглосе. Никто из тех, кто стоял или сидел на своих волках и ждал нас, не был лордом фейри зверей. Но, приближаясь, я узнал их военного вождя, Безалиеля.
Он стоял в центре, скрестив голые руки на груди, демонстрируя свои многочисленные демонские руны на тёмной бронзовой коже. Как и полагается их народу, он носил лишь юбку из грубой шкуры. С приближением зимы некоторые из них облачились в сапоги и плащи из оленьей кожи, но не Безалиель.
Он возвышался в своем высоком росте, не уступающем ни Сорину, ни мне. Его четыре спиральных рога загибались назад, образуя более широкую корону, чем у большинства. Из-за отсутствия сапог можно было видеть густой мех на нижней части ног и когтистых руках. Его длинный хвост, покрытый бурым мехом и оканчивающийся пушистым кончиком, нервно подёргивался. Полоса меха тянулась вдоль его живота и исчезала под кожаной юбкой.
— Чёртовы фейри звери, — тихо пробормотал Сорин, раздражённый тем, что Безалиель отказался надеть хотя бы рубашку или плащ в такую зимнюю стужу. Я чувствовал запах мороза в воздухе.
— Мы вас слышим, вождь, — глубоким голосом отозвался Безалиель. Он знал, что Сорин — мой заместитель и лидер Элитных. — Всем остановиться.
Мои воины подчинились, но я продолжал медленно двигаться вперёд. Они ничего не сделают мне. Они знали, что в случае угрозы я могу применить фейри-огонь, чтобы уничтожить любое нападение. И хотя фейри звери были диким народом, они отнюдь не были глупцами.