Не любовь. Не с нами (СИ)

Нюта себе такой судьбы не желала. Она хотела уезжать на зиму в Таиланд или на Бали, посещать горнолыжные курорты Австрии или Италии. Работать в престижной компании, выйти замуж за менеджера, нефтяника, певца, кого угодно, но не за военного, тем более не за подводника, как отец.
И всё-таки Нюта хорошо помнила первую встречу с Колей. Коренастый, кареглазый, с короткой стрижкой смоляных волос парень по сей день стоял перед её глазами.
– Товарищ лейтенант, поторопитесь! – Нюта снизу вверх из конторки кассира уставилась на кареглазого парня.
В маленьком магазинчике, где она трудилась уже несколько месяцев, всё было по старинке: прилавок, за которым стояла продавщица, отдельная касса. Лавчонку давно бы сожрали, поглотили сетевые магазины. Но крохотное помещение, никак не приспособленное под нужды супер-маркета со стеллажами самообслуживания, спасало его стратегическое расположение – рядом с военной частью – мужьям не хотелось делать крюк в пару кварталов, поэтому они заскакивали в ближайший магазинчик, чтобы купить то, что просили жены. А еще плюсом была предприимчивость хозяина – ассортимент пусть не сильно, но выгодно отличался от конкурентов.
– А? – отозвался лейтенант, смотря на Нюту так, что той стало неловко.
– Маша, что у товарища? – крикнула Нюта напарнице, вызвав смех у стоявших за лейтенантом служивых.
– Десяток яиц, шинка в нарезке, «Золотая семечка» литр, Дарницкий хлеб и сыр на сто четырнадцать, – бодро ответила Маша – тридцатилетняя разведённая красавица, не теряющая надежды наладить личную жизнь.
Глупость неимоверная, на взгляд восемнадцатилетней Нюты. Если налаживать личную жизнь, то в Москве или хотя бы в Мурманске. Здесь-то с кем? Лейтенанты приезжают с жёнами, многие потом разводятся: привыкшие к комфорту и цивилизации девчонки не выдерживали, уезжали к мамам – а разведённые офицеры начинали подменять сослуживцев в командировках. Муж в автономку – друг на порог. Женатые так же поступали. Нюта достаточно пожила в среде военных, чтобы насмотреться на круговорот жён, мужей, любовников, любовниц в тесном, закрытом городке. Не семейная жизнь получится у Маши, а точно такой же круговой обмен жидкостями. Однако мнение своё Нюта держала при себе.
 – Цыплаков, глаза сломаешь! – раздался гогот с самого конца очереди.
– А? – ещё раз спросил, видимо, Цыплаков.
– С вас триста пятьдесят шесть рублей восемнадцать копеек, – раздраженно отчеканила Нюта.
– Нюточка, мне Кизлярского пятизвёздочного, – промурчал следующий покупатель, когда кареглазый лейтенант отошёл от кассы, забыв сдачу.
– Нют, не пробивай ему, его вчера жена из дома выгнала за пьянку! – крикнул кто-то.
– Вот Татьяна-то обрадовалась, – громко заржала очередь.
Нюта сердито выбила коньяк, дала чек, посмотрела на следующего покупателя. Что и требовалось доказать. Любитель Кизлярского был женат – это Нюта знала точно, иногда он заходил с женой, та была на приличном сроке беременности. И звали её точно не Татьяна.
С кем, спрашивается, Маша надеется устроить личную жизнь? С любителем Кизлярского и Татьян? Или с Цыплёнким этим? Фу-у-у! Нюту передёрнуло.
После работы, закрыв магазинчик, Нюта увидела того самого кареглазого лейтенанта. Цыплёнкина? Цыпочкина? Курочкина? Дал же бог фамилию!
– Девушка, – подлетел «Курочкин». – Можно нам с вами познакомиться?
– Нам? – Нюта посмотрела на парня, в этот раз он был без формы: осенняя куртка, джинсы, кроссовки, топорщатся волосы и уши. Надо же, как она сразу не заметила такие уши! Ещё раз оглядев «Курочкина», она фыркнула: – Кому вам?  
Нормальный парень, в общем-то. Подумаешь, не слишком высокий. Нютин рост метр пятьдесят пять, высоких парней она обходила стороной – сомнительное удовольствие в пупок дышать. Лопоухий, но он не мистер Вселенная, какая разница, какие у подводника уши.
 – Лейтенант Цыплаков Николай, – отрапортовал «Курочкин».
– Нюта, – пожала плечами Нюта.
Правильней было представиться Анной, только какой в этом прок? Всё равно каждый называл Нюту Нютой – давно повелось. Все знали, что у капитана первого ранга Кузнецова единственная дочь, радость и гордость – Нютка. Анна звучало почти как оскорбление.
 
– Разрешите вас проводить? – гаркнул лейтенант.
– Сама дойду, – отмахнулась Нюта.
– А если хулиганы пристанут? – доверительно шепнул «Курочкин», вернее Цыплаков.
– Какие ещё хулиганы? – засмеялась она.
Доморощенные Казановы в гарнизонном городишке водились в изобилии, а хулиганов здесь отродясь не видели. Напьётся офицер, загуляет срочник – все по квартирам прячутся. Никому неприятности с комендатурой не нужны. У единственного приличного ресторана всегда дежурит патруль. Малолетние же «хулиганы» все с военным флотом связаны, в лицо известны – сыновья, братья служивых. Самое большое правонарушение на памяти Нюты – разбитая витрина в старом кинотеатре и поджог мусорного бака.
Коля всё-таки проводил. Он шёл с другой стороны дороги по узкому тротуару, не сводя глаз с Нюты, ей стало не по себе и самую малость приятно. Чуточку-чуточку! Поддерживать знакомство с подводником она точно не собиралась. Вот ещё! Но всё равно – приятно.
Коля приходил в магазин каждый день, утром и вечером. По утрам покупал фрукты, угощал Нюту. Ей, конечно, было приятно, но сильнее злило. Деньги некуда девать? Не такое огромное у лейтенантов жалование и содержание, чтобы на яблоки Фуджи с гранатами тратиться. На Кольском самые обычные, полукислые, неказистые яблоки стоили как сырокопчёная колбаса. Цыплаков раскидывался килограммами «Голдена» или грушей «Конференц». Ненормальный какой-то!
– Ешь, – благодушно смеялась Маша. – Не булки же!
– Уж лучше бы булку купил, – косилась Нюта на булочку с маком, которая была раз в десять дешевле красных апельсинов.
– Нельзя тебе мучное, – назидательно вещала Маша, Нюта отворачивалась насупившись.
Нюта толстой себя не считала. Пятьдесят пять килограмм всего, и все эти килограммы в нужных местах локализовались. В груди почти третьего размера и круглой попе. Песочные часы, выходит! В моде были худые, высокие фигуры, Нюта это понимала, только что она могла сделать? Похудеть до общепринятого стандарта? Что получится? Низкий тощий новобранец – вот что!
Коля же продолжал ежедневно приходить, приглашал гулять, в ресторан или… в гости. Жил он тогда в общаге – странное место для визита дочери капитана первого ранга Кузнецова.
Как-то само собой вышло, что Нюта стала в определённые часы поглядывать на дверь, поджидать Колю. Иногда начинала нервничать, когда он задерживался, ревновать, думать: с кем он?
Нет-нет, Коля ей не нравился. Обыкновенный, вихрастый, лопоухий. Лейтенант к тому же, но обидные мыслишки проскакивали. Права Маша – Нюта действительно полновата, нос воротит, рано или поздно Цыплакову надоедят танцы вокруг кассирши, найдёт кого-нибудь сговорчивей, про Нюту думать забудет.
– Это тебе, – протянул Коля очередной гранат Нюте, та недовольно повела носом.
 Да что же это такое! Совсем без денег останется! 
– Не нравится? – вздохнул он, уставившись на фрукт и вдруг сказал: – Я розы хотел подарить. Только разве это розы? Насмешка какая-то, а не розы. Но хочешь, завтра все, что есть, скуплю?
– Нет! – взвизгнула Нюта.
– Может, всё-таки сходишь со мной погулять? – со вздохом ответил Коля.
– Нют, хватит над мужиком издеваться! – от прилавка, громко проговорила Маша. – Сходи ты с ним куда-нибудь! А то я схожу, честное слово!
– Зачем? – Коля уставился на Машу, будто видел первый раз.
Месяц приходил в магазин, каждый день здоровался, общался и в упор не видел, словно та – ненужная килька в томатном соусе, убранная на самую дальнюю полку. 
– Ой, разбирайтесь сами! – махнула рукой Маша, посмотрела на дверь, откуда донёсся стройный мужской разговор – новые покупатели и потенциальные устроители её личной жизни.
– Сходишь? – повторил Коля вопрос, посмотрев на Нюту.
– Ладно, – кивнула зачем-то Нюта. – Приходи завтра к закрытию магазина.