Баба Люба. Вернуть СССР 2 (СИ)

— Хороший сын, — похвалила я.
— Так что там случилось? — настороженно спросила она.
— Это правда, что Игорь женится через пятнадцать дней?
— Правда, — вздохнула Татьяна Петровна и по складке на лбу я поняла её отношение к данному событию.
— Тогда я правильно пришла, — сказала я, — понимаете, тут такое дело, с Райкой я договориться не смогла, поэтому хочу с вами, как с будущей свекровью.
Я вывалила на ошарашенную женщину всю эту ситуацию, нещадно сгустив краски.
— Понимаете, Пётр меня бросил, мы разводимся, а сам уехал в Нефтеюганск, на заработки. А я этих детей полюбила. И не могу я допустить, чтобы их в детдом забрали! Не могу! Анжелика вон поступать в педучилище эти летом хотела. А если в детдом заберут, то уже всё. Ричард ещё в больнице. У него длительный период реабилитации будет. Ему домашний уход нужен, а что там в детдоме…
— Что вы такое говорите! — наконец справилась с эмоциями Татьяна Петровна. — Я, конечно, не в восторге от будущей невестки, но это выбор моего сына! И я не верю! Наветы! Вы хотите очернить девочку!
— Да не хочу я никого очернить! — закричала в ответ я, — я лишь хочу удлинить срок для сбора денег. Пойдите мне навстречу, по-человечески! Вы же тоже мать! Ну не соберу я за месяц такую сумму!
— Вы врёте! Она не могла так поступить! Она не шантажистка!
— Да вы сами на расписку вот гляньте, — я протянула бумажку ей.
Татьяна Петровна пробежалась глазами по строчкам и схватилась за сердце.
— Так вы скажете ей? — аккуратно нанесла контрольный я, — пусть еще с месяц сроку добавит. А то не управлюсь я. А мы дом отца в деревне продадим, квартиру. По родственникам соберём что-то. Постараемся наскрести эту сумму…
— Вот сука! — прошипела Татьяна Петровна и глаза её торжествующе полыхнули.
— Простите, это вы меня сейчас так?
— Райку! Вот же мразота какая! Сирот на улицу! И куда мой дурак смотрит! — она разразилась гневной тирадой, минут на десять.
Я стояла и терпеливо ожидала, пока она выпустит пар.
— Слушайте, а вы можете мне оставить эту расписку? — решительно сказала Татьяна Петровна.
— Но вы же понимаете, это моя гарантия, что хоть месяц у меня ещё есть…
— Да какая это гарантия⁈ — отмахнулась Татьяна Петровна, — на суде она силы не имеет. И составлена неправильно. У меня покойный муж юристом был, царствие ему небесное, так что я знаю.
Она мелко перекрестилась и продолжила:
— Я Игорёше покажу. Вот чуяло моё материнское сердце, что зря он с ней свадьбу эту затеял!
— Но вы понимаете, что если Игорь откажется на ней жениться, то она выместит злобу на этих бедных сиротах?
— Не выместит, — покачала головой Татьяна Петровна, — ей не до того будет.
Я внутренне ликовала. Но вслух засомневалась:
— А если он не поверит?
— Поверит, — зло рассмеялась Татьяна Петровна и я поняла, что поверит.
— Ну ладно, — согласилась я и добавила, — только вы мне потом же вернёте?
— Конечно верну, — кивнула Татьяна Петровна и спросила, — а почему вы в милицию с этой бумажкой не пошли?
— А вы бы пошли? — хмыкнула я.
— Мда, вы правы, в милицию пойди, так они мало того, что всю душу вымотают и ничего не решат, так ещё и виноватой останешься… — согласилась женщина и мы расстались к обоюдному удовольствию от этой беседы.
Из дома, где проживала Татьяна Петровна с Игорем, я вышла в окрылённо-злорадном настроении. Хотя в то, что стопроцентно всё получится, я вообще не верила. Слишком уж много случайных факторов, от меня не зависящих. Игорь может наплевать на эту расписку, так как, к примеру, любит Райку и жить без неё не может. Или же он и сам может быть таким же сволочным, и тогда они примутся за меня уже вдвоём. Или та же Татьяна Петровна передумает раздувать скандал. Или Райка уже написала в опеку.
Так что почивать на лаврах пока не выходит.
Поэтому я решила двинуть в больницу. Надо было проведать Ивановну. И заодно узнать, когда она вернётся домой и даст под зад ногой Райке.
Но идти в больницу с пустыми руками не комильфо, пришлось зайти на рынок, купить чего-нибудь, к примеру фруктов или хоть соку.
 
К моему удивлению, за прилавком одного из лотков торговала моя давешняя знакомая, Гала (или Галя, мы её и так, и так называли).
— Привет, подруга! — обрадовалась я, — ты опять у Рафика?
— О! Любаня! — расплылась в улыбке она, — да нет, делся куда-то Рафик. Даже не заплатил мне за те дни.
— И мне не заплатил, — вздохнула я, — ну как ты тут? Рассказывай.
— Плохо, Люба, — нахмурилась Галя и, воровато оглянувшись, зашептала свистящим шепотом, — с этими новыми хозяевами всё плохо. Жадные такие, сволочи! За всё вычитают, а то что товар гнилой, порченный — им плевать. А покупатели ко мне потом претензии. Не могу я так больше!
— Так уходи, — сказала я.
— Куда уходить, Люба? — чуть ли не со слезами на глазах сказала Галя, — у меня образование, наше ПТУ. Я в школе, до сокращения, лаборантом в кабинете физики работала. И так зарплата копейки, а потом и вовсе платить перестали. Куда меня с таким образованием возьмут? Да и не платят же бюджетникам, сама понимаешь. А у меня уже за квартиру такие долги, что ужас. Уже приходили, грозились, что, если не оплачу, свет отрежут.
— А в дворники если пойти? — спросила я.
— А что там место есть? — удивилась Галя, — там же платят наличкой вроде, я думала, там всё забито желающими.
— Давай так, я завтра спрошу и тебе скажу, — сказала я, — было место, я точно знаю. Я на нём работала. Правда не знаю, взяли туда кого или нет.
— А ты сейчас где?
— Я там же, в ЖЭКе, просто в другом отделе работаю, — не стала вдаваться в подробности я.
— Ой, спроси, Любашечка, — попросила Галя.
Мы договорились, что я всё разузнаю и постараюсь ей помочь. Галя продала мне яблок и груш, не гнилых, самых лучших, и я отправилась в больницу. Честно говоря, я не очень хорошо представляла, можно ли фрукты Ивановне, учитывая, что она посадила всю систему ЖКТ керосином и уринотерапией. Но рассудила так — сама если не съест, то какой-нибудь медсестре подарит. Всё же польза потом.
Но до больницы я не дошла.
Потому что навстречу мне попалась давешняя лучезарная женщина из секты. Марина её, кстати, зовут.
— Любовь Васильевна! — расцвела при виде меня она, — ну как вам, понравилось у нас?
— Конечно понравилось, — щедро плеснула в ответ елеем я.
— А наш старейшина хочет с вами побеседовать, — заявила она.
Я внутренне хмыкнула. Ещё бы. После такого вопроса. Когда этот дядька на автомате прочитал вслух мой вопрос, он аж с лица спал. Ответил что-то невразумительное, типа в Бруклин братья и сестры ездят тоже, но, для этого нужно верить в Иегову и нести его Слово всем людям, и прочее бла-бла-бла в таком примерно духе.
Я ещё тогда восхитилась, мол, красиво чувак спрыгнул. А он, оказывается, поговорить теперь хочет.
Любопытненько.
— Когда хочет побеседовать? — спросила я.
— Да хоть бы и сейчас можно, — замироточила Марина. — Я провожу.
— Ну тогда пошли, — кинула я (что ж, пусть Ивановна извиняет, но визит к ней в больницу откладывается до завтра). — Хотя я в брюках и без платка, неудобно.
— Для духовной беседы главное быть чистой внутри, а брюки — это не беда. Сейчас молодежь вся в брюках ходит. А платок я вам дам. Там у нас несколько дежурных платков есть. Всякое же бывает.
Ну ладно. Решив вопрос с маскарадом, мы с Мариной направились в Дом молитвы. Насколько я поняла, старейшина жил при этом доме.
— А кто это за девушка? — спросила я, — так пела, я аж заслушалась.
— Это Юля. Она раньше оперной певицей была, — похвасталась Марина.
Я не стала спрашивать, про теперь, и так всё с Юлей ясно.
Почему-то стало грустно.
— Вот мы и пришли, — улыбнулась Марина, пропуская меня в дом.
В большой комнате сидел за столом и что-то читал давешний представительный мужчина, старейшина, как поняла я.