Пари на мажора (СИ)

Я пока ключ из замочной скважины вытаскивала, заклинило чертову железяку, гость мой непрошеный уже в дом заскочил и разуться успел.
Ну, дает. Ему бы наглость в кредит раздавать и на проценты жить. Что за человек?
– Располагайся, гость дорогой. Чувствуй себя как дома. Но не забывай, что ты в…
– Ага, – буркнул себе под нос и в комнату поплелся, будто он и правда у себя дома и это я его покой нарушила, завалившись в гости без приглашения.
Первое желание – возмутиться и показать человеку, кто, в конце концов, здесь хозяин. Но вместо этого я глубоко вздыхаю и смотрюсь в зеркало. Гостеприимные люди так себя не ведут. Тем более после того, как Корнеев застукал меня в своей спальне, будет как-то глупо говорить ему не хозяйничать на моих квадратных метрах.
Придется терпеть.
Интересно, он у меня надолго?
В лоб спросить у него об этом я не решусь, поэтому поплелась следом и парня нашла на кухне. Он лениво шкафы открывал и каждый раз глаза закатывал. Когда же очередь дошла до холодильника, так вообще фыркнул и громко захлопнул дверь.
– Голодной смертью решила умереть, Мамаева? Одна трава и яйца. Ты чем питаешься? Святым духом?
А вот это уже наглость. Я руки по бокам выставила и задышала, как разъяренный медведь.
– Ну, прости, Корнеев, что у меня здесь не ресторан. Какая катастрофа! Я же не знала, что ты решишь ко мне в гости зайти, поэтому скатерть-самобранку и не расстелила. В следующий раз предупреждай за год вперед, чтобы я хоть как-то подготовилась.
– Потом не говори, что я первый орать начинаю, – равнодушно пожимает плечами Мирон, по-хозяйски включая чайник. – Если бы сказала, что у тебя здесь голяк, могли бы хоть в магазин заехать.
– Угу. Тебе и скажешь. Да ты за каждое сказанное слово готов с меня шкуру содрать. Я не стала рисковать последней.
– Кто? Ты? Не стала рисковать? Если за каждое слово у тебя волос выдирать, то ты минут через десять уже ходила бы лысой. Поэтому не надо передо мной бедную обиженку разыгрывать. Знаю я тебя, – хмыкнул он. Ух, как завелся. И как теперь выключить этот разговорчивый аппарат?  – Рисковать она не стала.
– Ну, я не виновата, что ты на меня так действуешь, Корнеев.
– Ну, я тоже в этом не виноват.
Ах, он так заговорил?
– Знаешь… Знаешь что?
– Что?
– Пей чай, или что ты там пить собрался, а я пойду лягу. Не буду на тебя тратить свои последние силы.
Тут же развернулась и пошла. Хотела еще дверью хлопнуть, мол, взял, гад и обидел девушку, но тот, кто ремонтом в квартире занимался, решил кухню без двери оставить. Пришлось мысленно хлопать так, что в реале аж зажмурилась, а потом топать к дивану. На случай если Корнеев решит меня найти, он точно в моей спальне не окажется.
Личное это все-таки.
И знаете, он нашел.
Только сначала на кухне посуда загремела, потом что-то металлическое на пол упало под гортанный рык Корнеева, а уж после этого и сам парень пожаловал. Да не с пустыми руками. С кружкой заявился, которую передо мной на столик поставил и взглядом приказал выпить. Зыркнул на меня, типа, не выпьешь, на голову кипяток вылью. Так я тут же и принялась пить. Корнеев же странный. И правда вылить может.
– Вот ответь мне, Мирон, ты чего сегодня такой добренький?
– Удивлена?
– Не-е. Скорее, напряжена. Это пугает, если честно. То ты меня ненавидишь и бесишься, стоит мне только перед глазами твоими появиться, то ты до дома меня подвозишь и чай завариваешь. Это странно!
– Если бы я заболел, ты бы сделала так же?
Мирон развалился на диване и, повернув голову, просверлил меня взглядом.
Ох, ну и вопросы у него.
Сам ведет себя как пришелец, и вопросы у него такие же инопланетные.
И что я должна ответить?
– Честно – не знаю, – пожимаю плечами и делаю еще один глоток чая. Хм, и где он у меня чай нашел? Я утром искала и не нашла. – Возможно, мне бы и захотелось тебе хоть чем-нибудь помочь, но я бы не рискнула. Не похож ты на человека, который примет помощь от девчонки. Тем более от меня. Вот от других, может быть. От Оли, например. Или от новой дамы сердца. Кстати, она не обиделась, что ты ее из-за меня кинул?
 
Эй, что с его бровью? Чего она так выгнулась?
– С чего ты взяла, что я ее из-за тебя кинул?
Так-так-так. Опять ляпнула не подумав. Надо учиться точнее выражаться и быстрее соображать, чтобы в будущем опять не пришлось так выкручиваться.
– Вы так мило щебетали, а потом ты ее бросил и рванул спасать машину. Еще и пришлось что-то там на завтра перенести.
Что-то там… Угу. И дураку понятно, чем будет заниматься красивый парень с девчонкой.
Ой, это же не мое дело.
– Мамаева, ты в курсе, что сейчас покраснела и у тебя на лбу все мысли транслируются? Если бы я собирался заняться тем, о чем ты подумала, я бы точно не оставил тебя сидеть в моей машине. Ясно?
Чего?
Что у меня там на лбу транслируется?
Надо срочно прикрыть. Ну, я и прикрыла. Ладонью. А Корнеев заулыбался.
– Ага. Только чуть выше. До сих пор строчка бежит: «Спалилась».
– Что за бред? Нет там никаких строчек. Чего пристал ко мне?
– Я? Мамаева, это ты вопросы начала задавать. Я думал, ты спать будешь, а ты болтать опять вздумала.
Судя по красноречивому взгляду, я его и правда достала. Но он тоже хорош. Спать я буду. Угу. Размечтался. Если я усну, а он что делать будет? Не-не, Вася не настолько умом тронулась, чтобы спокойно спать рядом с Корнеевым.
– Ну и ладно. Не хочешь разговаривать – дело твое. – Я лишь глаза закатила, мол, приставать к тебе уж точно не буду.
Даже как-то грустно стало.  Конечно, не глупая, с самого начала понимала, что с Корнеевым под чаек косточки знакомым перемывать не будем, периодически жалуясь на тяжелую жизнь, но и молчать как-то не собиралась. И как теперь себя вести? Вроде в своем доме нахожусь, а по ощущениям словно на кладбище пришла. Тишина-а-а, и конца ей, кажется, нет.
Пледом накрылась и на Мирона даже не посмотрела. Телевизор, может, включить? Смотреть не буду, пусть на фоне хоть кто-то разговаривать будет. Так, а с Корнеевым по поводу выбора программы советоваться надо? То есть, он же вызвался скрасить мое больное одиночество, мне как-то не хотелось, чтобы он рядом со мной от скуки умер. Очень сомневаюсь, что он к такому движу привык. Плед, телевизор и чай. Мажоры, наверное, зевать начинают, когда такие слова слышат.
– Ты чего вертишься, Мамаева? – спросил парень после того, как я раз десять к нему повернулась, открывала рот и сразу же отворачивалась, не решаясь вопрос задать. – Мешаю тебе, что ли?
– С чего ты взял? – выдохнула и все-таки всем корпусом к нему развернулась, с головой в плед укутываясь. Ох, теперь точно как в домике. А тех, кто в домике, по правилам трогать запрещено. – Просто не хочется, чтобы ты потом Суханову жаловался, как чуть от скуки не умер на моем диване. Хочешь, фильм посмотрим? Выбирай любой. Мне непринципиально, что смотреть.
– Мне все равно, Вась. Смотри что хочешь.
И губы поджал, будто я ему не фильм предложила посмотреть, а поцеловаться. Серьезно, вот так все и было. Только на меня зыркнул, так сразу и поджал. Зачем, спрашивается? Чтобы я на это действие внимание обратила и пялиться начала? Так я и без этого иногда посматривала. Не специально, само как-то выходило. Вот многие девушки в первую очередь обращают внимание на руки парней или на их глаза, а я – на губы. Правда, недавно стала приглядываться. Вот если вспомнить, то у бывшего губы были как у утки. Нижняя больше верхней. Сейчас память подкинула кусочек воспоминаний, и прям фу-фу-у-у. Кря-кря в чистом виде. А у Корнеева… У него все гармонично. Даже ложбинка имеется.
– В телевизоре, Мамаева, – доносится до меня мужской голос будто из тумана. – Там смотри все что захочешь. На меня так смотреть не надо.
– Корнеев, ты, что ли, жена арабского шейха, раз на тебя смотреть запрещено? Прости. Не знала. В следующий раз буду разрешение спрашивать. В письменном виде.