Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 2 (СИ)
И надо сказать, что им отчасти удалось воплотить свой план в жизнь. Опять на пробу засвистала стрела и ударила в экипаж, который издал жалобный звук раненного зверька.
А я вдруг, внутренним взором, увидел энергетический след. От экипажа к луку тянулась пульсирующая нить боли. Лук горел красным. Я взял и мысленно его разломил.
Из-за деревьев послышалась приглушенная ругань.
У меня же пошла носом кровь. Я утёрся рукавом. Слишком тяжко было одновременно держать щит и ломать луки.
— Я сниму щит, — через усилие прохрипел я, — прикройте меня. Я сломаю их луки, но для этого они должны стрелять и попадать в экипаж.
— Нельзя в экипаж, Эрик! Это убьет Лейлу! — подтвердил мои худшие опасения отец. — Их сознания связаны с помощью браслетов.
Я увидел на руках Лейлы, два золотых браслета с загадочными рунами.
— Если снять? — спросил я.
— Только вместе с руками, — вздохнул отец.
— Не зря говорят, — проворчал я, — баба на корабле — к беде!
Конечно, если тебя женят почти насильно, то преждевременная смерть невесты трагедией всей твоей жизни вряд ли станет. Но такой херни по своей вине допустить было просто нельзя. Если еще и Лейлу ухлопаем, то пиши пропало, можно сразу признать свою непригодность и списываться на милость ворона…
Снова просвистела стрела и снова ранила экипаж.
Я опять пошел по следу боли и сломал еще один лук. Кровь из носа я уже остановить не пытался. Надо было принимать непростое решение. Если его не принять, то смерть нас всех ждала неминучая.
— Они все равно стреляют по экипажу… — стал рассуждать я.
Не успел я договорить, как просвистела еще одна стрела, и я вновь успел взять след и сломал лук.
Солнце расплылось по небу разноцветными пятнами заката. Еще немного и наступит темнота, а луки в темноте работают хреновато. Однако времени, ждать темноты, у нас не было. Время работало на них — на это они и рассчитывали. Просто задерживали нас, тянули время.
Я прикинул — осталось около трех луков. Делать нечего — я просто взял и опустил щит.
Но скрытые враги и не пытались больше стрелять. Наступило затишье. Я смог перевести дух. Постоял минутку, запрокинув голову, останавливая кровь из носа.
Я ждал, что из-за деревьев вот-вот покажутся разбойники и нападут на нас. Но они по-прежнему оставались за деревьями. Уже смеркалось, очевидно, что в темноте луки становились бесполезными, и они это понимали. Впрочем, они выполнили свою задачу, выиграли время, задержали нас. А теперь переходят в следующий этап своего плана.
— Видимо, они решили подождать, затяжка времени им на руку, — предположил отец. — Уже смеркается…
Отец был прав, но я уверенно ему возразил, ибо нефиг.
— Как бы не так — это нам на руку! Вам с Харви нужно убрать останки стражников с дороги. А я займусь ранами Фила и Лейлы, то есть Экипажа Лейлы.
Отец с Харви одобрительно кивнули. Как-то легко уступив мне место лидера.
Они стали потихоньку, с помощью магии сдвигать груду тел в сторону. Меня так и подмывало задать вопрос: «А что, так можно было?» Не, я прям дебил, конечно, все время забывал, что здесь есть магия и она многие проблемы решает. Я-то представлял, что отец с Харви засучат рукава и руками станут разгребать завалы с трупами.
Я внимательно осмотрел Фила, все время оставаясь внутренне настороже, а вдруг только этого от нас и ждали, что мы займёмся трупами и раненым и потеряем концентрацию. В любой момент обстрелы могли возобновиться. Но пока царила тишь да гладь.
Фил был легко ранен в плечо, а сознание потерял, потому что упал и стукнулся головой. Это было очень хорошо, потому что будь он при смерти, я бы оказался перед сложным выбором. И, скорее всего, не смог бы спасти друга.
Яда в стреле, похоже, не было, по крайней мере я его присутствие не чувствовал. Я обломил черный перистый кончик и протолкнул стрелу дальше вперед, вытаскивая её по всем правилам с другой стороны.
Я не стал прям лечить Фила, на это ушло бы слишком много сил. Я лишь закрыл его рану. И поправил последствия удара в голове. Фил открыл глаза, вокруг которых продолжали синеть очки.
— Зачем ты вылечил меня⁈ — возмутился он.
— Чтобы было, — усмехнулся я.
— Теперь все пропало! — в отчаянии схватившись за голову, простонал Фил. — Ты сейчас опять потеряешь сознание и…
— Фил, успокойся. Я тебя немного подлатал. Сил у меня еще на семерых таких как ты хватит. А вот с Лейлой будет сложнее.
Фил замолчал, посмотрел на Лейлу, потом на утыканный стрелами экипаж.
— Это да, — пробормотал он, явно стыдясь своей несдержанности.
Пока я разбирался с Филом, отец с Харви успели убрать останки тел с дороги и поджечь их с помощью магии, огнем, который локально поедал мертвую плоть и не стремился перекинуться на все подряд. Закончив с трупами они вернулись в экипаж.
— Помогите мне вытащить стрелы из экипажа, — попросил я.
Стрелы приходилось выдергивать, как дротики, еще больше травмируя экипаж. Жалобные звуки и хлюпанье просто сводили с ума. Экипаж был сделан из живой плоти, она пульсировала живой болью. И я так явственно ощущал её, будто она стала продолжением меня.
Мне было жаль Лейлу, ведь точно так же эта боль терзала и её. Я стал врачевать раны экипажа. И вдруг почувствовал, что эта странная штука, как будто пытается сплетись с моим сознанием в единое целое.
Первым желанием было оттолкнуть её, но я переборол страх и позволил ей влезть в себя.
Чувствовалось, что сознание иное, не человеческое, иначе, как-то по-звериному этот мир воспринимающее. Однако оно было светлым и несло в себе определенно положительную энергетику. Оно стало помогать мне лечить само себя. Будто делилось своей силой на то, чтобы с её помощью излечил плоть экипажа.
В дырках засветился золотой огонек. Они стали затягиваться. Плачь затихал вместе с болью. И наконец-то я почувствовал, что экипаж, как говорится, соответствует всем нормам эксплуатации подвижного состава.
При этом я хоть и ощутил усталость, но затратил сил раза в три меньше, чем ожидал и сохранил дееспособность. После исцеления, сознание экипажа, как будто съежилось, но не улетело, а отползло в самый дальний уголок меня.
А Лейла так в себя и не пришла. Мы потормошили девушку. Я даже попробовал её полечить, хотя у нее уже точно ничего не болело. Но все оказалось тщетным, ей требовалось время, чтобы восстановиться. А сколько — никто не мог даже предположить. Но если бы она и очнулась, было очевидно, что править экипажем она не сможет. Для этого нужны силы, а она слишком ослабела.
Между тем сумерки загустели и грозили перерасти в тьму.
— До полнолуния часа три, — прикинул отец.
— А до храма? — спросил я.
— Если пешком, то как раз часа три. Если на этом экипаже, то меньше часа.
Выбор был не простой. Мы могли рискнуть, пойти пешком и прийти к шапочному разбору. А могли ждать, пока Лейла придет в себя или пока не вернуться лучники и не расстреляют нас огненными стрелами.
Оба варианта проигрышные. Но был и третий, он как раз доверчиво всматривался в меня из уголка моего сознания. И я понял, что экипаж разрешит мне править собой. Теперь мы с ними тоже имели устойчивую связь.
— Я буду править сам, — озвучил я пришедшее мне на ум решение.
— Эрик, это невозможно, — заметил отец.
— Садитесь, — жестко сказал я, немного раздраженный тем, что отец все время во мне сомневается.
Все уселись по местам. Я тоже разместился на мягком сиденье, положил голову Лейлы себе на колени. Все с явным недоверием поглядывали на меня. Но я-то не мог себе позволить не доверять самому себе. Я мог сейчас только брать и действовать, доверяя исключительно своей интуиции. Я дал газу, и экипаж подался вперед.
— Ну, ты даешь, Эрик! — с восхищением присвистнул, приунывший было Фил.
Я напряг всю волю, представляя себя за баранкой КАМАЗА. И экипаж к всеобщей радости поехал и не просто поехал, а даже помчался, куда быстрее, чем когда им управляла Лейла.