Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 2 (СИ)

— Блейза сказала, что не могла зачать от Джека и все дети умирали, — тихо прошептал я.
— Это ребенок не Джека, сокол, и даже не Батча, медведица родила его от кого-то другого, — покачал головой Леон. — Итак, твое решение?
— Тут и решать нечего. Девочка под моей защитой, — процедил я сквозь зубы. — Тронешь её, тебе не жить, и не смей никому трепаться!
— Дурак! — усмехнулся волк. — Жалость — твоя слабость.
— Какой уж есть, — пожал я плечами.
На вторые сутки мы все же добрались до герцогства Герберов. Однако привычная, по-домашнему уютная картина, всегда открывающаяся нам с холма, теперь отнюдь не радовала, а скорее внушала ужас. Чуть меньше половины города было выжжено до черного скелета, а другая часть, ещё целая, беспокойно копошилась черными точками людей, толпившихся на улицах.
— Твою ж мать! — ругнулся я.
  
Глава 22
 
Я покосился на отца — он заметно побледнел. Тонкие губы его сомкнулись в одну белую линию, а откуда-то из утробы поднимался жутковатый вой.
Сделалось как-то не по себе, и по коже пробежал холодок. Как бы старик не спятил от горя. Хорошо, что ещё не весь город превратился в руины и остались те, кого можно спасти.
Мы, не сговариваясь, пришпорили коней, Леон щёлкнул бичом и наш маленький отряд, стремительно, насколько позволяла телега, заехал в город.
У врат нас не встретили стражники. При этом ворота были открыты настежь. В городе белёсой завесой висел смог, такой плотный, что даже солнце не могло пробиться через эту молочную пелену. Это удивило, потому что с холма никакого смога мы не видели. Дышать становилось тяжело, воняло гарью и каким-то сладковатым, трупным запахом. Из-за плохой видимости или еще почему-то делалось тревожно, а в дополнение к тревоге, в душе нарастало раздражение.
По мере того, как мы подъезжали к главной площади, людей становилось всё больше. Так что вскоре пришлось совсем спешиться и пробираться через толпу пешком. То и дело в спину нам летело гневное: «Куда прёте!». А то и словечки позабористее.
В изрядно истрепавшихся одеждах, что стало неминуемым благодаря нашим злоключениям, да ещё и с побитыми харями в нас никто не признавал аристократов, поэтому относились к нам соответственно производимому впечатлению, а не нашим титулам.
Томаш пучил глаза и надувал щёки от такого непривычного ему обращения, отец с Харви тоже едва сдерживали гнев, когда им в спину неслись возмущенные возгласы или проклятия. А я, признаться, не мог не чувствовать определенного удовлетворения от сложившейся ситуации, хотя доставалось и мне. Этим снобам полезно побывать в обычной шкуре простолюдинов, а то привыкли получать всё на блюдечке с золотой каёмочкой.
В итоге мы тупо уткнулись в сомкнутые спины людей, которые не пожелали расступаться перед нами и как будто вросли в землю.
— Эй, приятель, — окрикнул я тощего, вертлявого парня, стоявшего передо мной. — По чём шум подняли?
— А то ты не знаешь! — буркнул парень и снова отвернулся, сосредоточенно выглядывая что-то впереди. — Беспредел кругом!
— А что за беспредел? — не сдвался я. — Не местные мы!
— Так и проезжайте тогда мимо, тем паче с детьми, — посоветовал рядом стоящий мужик, скрестив руки на могучей груди и кивая на нашу телегу с притихшими девчонками и бледным Филом, что смотрел на всех мутными, налитыми кровью глазами. — Тут неспокойно.
— Так, а чего случилось-то? — не отставал я.
— Нашего герцога Герберта и его сыночка умертвили во сне, — шепотом, будто боясь собственных слов, прошептала высокая женщина. — Злодейство разгневало богов, из-за чего в городе лютует черная чума.
— Как убили? Кто посмел⁈ — опешил отец.
— Известно кто, — вмешалась красномордая баба, явно охочая до сплетен. — Друг его близкий сэр Ганс предал и убил, а сам на его место, значит, править уселся. Не стерпел этого Триликий и покарал город черной чумой. На наше счастье сэр Арчибальд схватил узурпатора и его сообщников Крайкосов и посадил всех в темницу. С минуты на минуту во имя всех ликов Триликого, Матери-Богини и дочерей её будет свершена казнь всех негодяев, и в городе опять воцариться мир и порядок и этот проклятый смог развеется. Так что можете и остаться!
 
Я глянул на отца и понял, что сейчас произойдет эмоциональный взрыв. Однако интуиция подсказывала мне, что для приступа ярости не время и не место. Первым делом нужно спасти тех, кого собираются казнить, а для этого необходимо сначала понять, какого хрена здесь вообще творилось и почему. Не так просто взять под стражу сэра Ганса и уж тем более схватить герцогов Крайкосов. За папашей Роджера явно стояла какая-то сила покрупнее его…
Поэтому было большим плюсом, что мы вошли в город инкогнито, ведь если это заговор, то нас по любому ждали, ждали именно здесь и сейчас. А если нас ждали, то эти ожидающие подготовились к этой встрече лучше нас.
Чтобы предотвратить отцову вспышку я не придумал ничего лучше, чем просто взять и сбить его с ног, повалив на землю. Толпа так желала зрелищ казни, что обычную заварушку, даже не удостоила вниманием.
— Эрик, какого черта ты опять делаешь⁈ — прохрипел прижатый к земле отец.
— Слушай, не руби с плеча! — попросил я, навалившись на него всем телом. — Успокойся, подумай….
— Пока в этом герцогстве я правитель, я буду поступать так, как считаю нужным, Эрик! — негодовал отец, пытаясь освободиться.
— Я понимаю, яйца курицу не учат, — смирив подступившую обиду, ответил я. — Но послушай совета, отец, нас ведь наверняка ждали и они готовы… Это очень похоже на ловушку! Давай обождем, мы в плюсе, мы не узнаны….
— Заткнись, Эрик! Я уже достаточно тебя слушал! Итог мне не нравится. Так что слезь с меня подобру-поздорову! Иначе во имя всех ликов Триликого я отрекусь от тебя, — пригрозил отец.
Мне ничего не оставалось, как отпустить отца. Я дал ему волю, но сам на всякий случай надел кольцо и, запрыгнув в телегу, взял брошенные вожжи, а затем отъехал в сторону.
Меня, кстати, беспокоили эти брошенные вожжи, и непонимание того куда исчез Леон. Наверное, почуял гад, что сила не на нашей стороне. Впрочем, он честно предупреждал каков характер его верности, и что в любую минуту эта верность может измениться.
— Прочь с дороги! Перед вами герцог Герберт! — загремел Харви, вкладывая в голос силу. — Его светлость Герберт жив!
Толпа расступилась, как море перед Моисеем. Волнами прокатывался гул шепотков и тут же затихал, чтобы через мгновение нарасти вновь.
Отец, Харви и Томаш важно задрав головы, чинно шествовали к помосту. Эта аристократическое позирование выглядело довольно глупо и даже забавно при их потрепанном виде. Из-за смога и довольно большого расстояния было трудно разглядеть, что творилось на самом помосте.
Я осторожно двигался в толпе параллельно с ними. Намотав на руку вожжи я вёл коня, запряжённого в телегу. Радовало то, что у Стеллы хватило ума не присоединиться к брату и остаться в телеге. По другую сторону шел мой верный гнедой. Перед гнедым люди нехотя расступались, видимо, чувствуя его силу.
Шаг за шагом в молочной пелене на помосте стали угадываться палач, сэр Арчибальд и три каких-то странных незнакомца, в черных плащах. Лица их скрывали капюшоны. Приговоренных к смерти видно не было, судя по всему, арестантов еще не привели на площадь.
Вокруг помоста в несколько рядов разместилась стража, перед которой и пришлось остановиться процессии во главе с отцом, а с ними и мне.
— Наш герцог не может быть оборванцем! — величественно заявил сэр Арчибальд с помоста. — Наш герцог мёртв! Убирайся прочь, самозванец!
— Я самозванец⁈ — возмутился отец. — Как ты смеешь, Арчибальд, подлый предатель!
— Какое кощунство прийти сюда и пытаться выдать себя за вероломно убитого герцога! — с ноткой надрыва, продолжал свою изобличительную речь Арчибальд. — Народ Веросити, вы узнаете в этом коварном оборванце и его недобрых приспешников своего герцога и его свиту?