На перепутье: Воительница (СИ)
Осознание случившегося приходит внезапно. Злость сменяют неприятные, гадкие чувства: страх и тревога. Впервые в жизни я так сильно жалею, что сказал о чем-то прежде, чем подумал. Я не испытываю вины, за свои слова мне не стыдно, но они могут стоить мне не увольнения, а жизни. В тот момент злость, вызванная ощущением несправедливости, застелила глаза, обожгла изнутри и руководила мной, как марионеткой.
— На вашей планете можно легко заболеть под таким дождем.
Шепот девушки осторожно выводит из оцепенения. Смотрю на нее сквозь застелившую глаза пелену и только сейчас замечаю, что она стоит рядом и укрывает мою голову короткой черной курткой.
А сама чуть заметно дрожит, смотря перед собой и покусывая губу.
— Пойдем в машину…
Когда мы, наконец, оказываемся в авто, Наари шумно выдыхает, прижимает ко рту руки и начинает согревать их дыханием.
— Прости, — включаю обогреватель, стараясь не смотреть на дрожащую девушку.
Все же не стоило брать ее с собой. Сейчас я чувствую себя слабым как никогда раньше и не хочу, чтобы кто-нибудь видел меня таким.
— В Норфии дожди — редкое явление, — говорит Наари, обняв себя за плечи. — Но они не такие холодные, как здесь. Мое тело не привыкло к холоду. Дни у нас жаркие, а ночи обычно теплые, но…
— Извини, — перебиваю ее, хоть и понимаю, что она всего лишь пытается меня отвлечь. — Можем немного помолчать? Мне нужно подумать…
Краем глаза вижу, как она кивает и уводит взгляд в сторону окна. Капли стучат по машине, сметая и без того спутанные мысли в кучу. В салоне быстро становится тепло, но внутри меня до сих пор все дрожит.
Пытаюсь зацепиться хоть за одну мысль, понять, что же я упустил и когда свернул с правильного пути в расследовании. Такое чувство, будто все произошедшее связано между собой — и нападение на Наари, и похищения похожих друг на друга девушек, слежка, намеренное отстранение и смерть жены Уильяма… И в то же время кажется, что все эти события самостоятельны и не имеют ничего общего.
Похоже, я все же солгал в разговоре с Томасом. В одиночку найти настоящего преступника у меня не получится. Док был единственным, кто с таким же упорством вел это расследование, он был тем, кто, как детектив, полностью погрузился в дело о мстителе. Он знает все тонкости, многие из которых не знаю даже я. Возможно, Док подобрался слишком близко к разгадке. Это могло вынудить мстителя вывести его из игры.
Конечно, если Док в самом деле невиновен. Я так запутался, что уже начинаю в этом сомневаться…
— Нужно поскорее отослать Валери и Мэй обратно в Корею, — говорю вслух и сразу замечаю, как Наари впивается в меня взглядом. — Я сглупил… Своими словами я мог спровоцировать предполагаемого преступника. Если мститель действительно тот, о ком я думаю, то, чтобы сделать меня уязвимым, он нацелится на мое окружение. В первую очередь на близких…
«И на тебя в том числе», — добавляю мысленно.
Да, Наари может стать моим слабым местом. Томас видел ее, и уже тогда она смогла вызвать в нем интерес. Только сейчас я вдруг понял, что ее жизнь оказалась под угрозой сразу после встречи со мной. Возможно, не повстречай она меня, смогла бы избежать множества проблем. Или все было бы гораздо хуже…
— А может, я просто накручиваю себя, — протираю лицо ладонью в жалкой попытке смахнуть не только капли, но и усталость и все обуревающие меня чувства. — Может, Уильям действительно притворялся и вцепился в это дело только потому, что он и есть мститель…
— Нет, — Наари берет меня за руку, несильно сжимает пальцы, и от этого неожиданного прикосновения тело тотчас покрывается мурашками. — Я думаю… нет, я знаю, что твой друг не виноват.
— Что?
Сердце бьется сильно уже не от тепла и близости девушки, а от внезапно нагрянувшего волнения.
— Его слова, — уверенно продолжает моя амазонка, — были искренними. Не знаю, как объяснить… Порой мне удается отличить ложь от правды. Так было и с тобой. Я с самой первой встречи чувствовала, что могу тебе доверять… Уильям говорил правду — он никого не убивал и не похищал.
Пару секунд я молчу, смотря прямо в ясные зеленовато-голубые глаза, выдерживающие мой тяжелый взгляд. А после, словно наконец-то уловив смысл сказанного, вздыхаю с каким-то невообразимым облегчением.
Сомнения уходят, становится так легко, будто до этого на моих плечах лежал ужасно тяжелый груз, а сейчас его часть оказалась сброшена сильными словами.
— Жаль, что твою способность видеть искренность и фальшь другие не воспримут всерьез. Одни слова, к сожалению, ничего не стоят. Чтобы доказать невиновность Дока, нам нужны улики…
Плавный поток мыслей внезапно прерывает телефонный звонок. Наари тут же предпринимает попытку отпустить мою руку, но я резко сжимаю ее пальцы и сразу ловлю удивленный взгляд. Чувствую, как уши краснеют, но вместо того чтобы избавиться от причины своего смущения, я лишь крепче сжимаю ее теплую ладошку и достаю второй рукой из кармана телефон.
Смущение все же уходит само. Вернее, его затмевает удивление…
— Уилл? — мой голос некрасиво дрожит, и я пытаюсь исправить это кашлем.
— Да, это я, — в отличие от меня Док говорит уверенно. От его растерянности не осталось и следа. — У меня есть право на звонок, — усмехается он. — Решил использовать его, чтобы позвонить тебе. Больше некому…
— У нас есть несколько минут, — стараюсь говорить спокойным голосом, будто это обычный разговор и Док сейчас у себя дома или где-нибудь за пределами камеры. Наверняка ему даже не дали в руки телефон, и, скорее всего, мы говорим по громкой связи. — Что хочешь сказать?
— Даже не знаю… Есть много чего, что я хочу рассказать, но времени, увы, не хватит. — Он как-то наигранно тяжело вздыхает и продолжает: — Слушай… Я тут от ничегонеделания предаюсь воспоминаниям. Помнишь, как мы с тобой и Линдой катались на яхте по заливу Портедж?
— Смутно.
— Ну, ты подзабыл, должно быть… Кажется, это было в августе прошлого года. О, там еще замечательные одноэтажные дома. Линде тогда приглянулся этот район, в особенности улица Гвинн Плейс… Мы все хотели продать квартиру и перебраться в уютный домик. Жаль, что не успели…
— Да, мне тоже очень жаль.
— Заканчивай, — раздается на том конце грубый голос, и следом за этим я слышу, как Док покашливает, прочищая горло или пытаясь скрыть за этим волнение.
— Что ж, похоже, минуты исчерпаны… Ты ведь помнишь, когда мой день рождения? — даже не видя его, я знаю, что он слегка улыбается. — Не забывай навещать меня хотя бы раз в году, когда я буду проводить дни и ночи в тюрьме… До встречи, Джон. Береги ноги.
Не успеваю сказать что-нибудь в ответ — трубку сразу же кладут. Меж лопаток пробегает колкий холодок, и я чуть сильнее сжимаю влажными пальцами изящные пальчики Наари.
Для надзирателей это был обычный, пустой разговор, но для Дока — возможность передать послание. Он никогда не звонит по пустякам. Не тревожит, если это не столь важно…
То, что хочет показать мне Док, находится в районе Портедж Бэй, на улице Гвинн Плейс. Он упомянул август прошлого года, восьмой по счету месяц, и свой день рождения. Дата… Конечно, я помню, когда у него день рождения. Шестого июня.
Восемь, шесть и шесть. Должно быть, набор из этих цифр — номер дома. Но что значит «береги ноги»?..
— Что тебе сказал Уильям? — тихо спрашивает Наари, заглядывая мне в глаза.
Сердце сильно колотится в каком-то предвкушении. Глубоко вбираю в себя теплый воздух, впитавший мягкий аромат моей амазонки — ее собственный запах свежести, персика и диких роз, и шепчу в ответ:
— Сказал, где искать подсказку.
Глава 30. Дом 866
Джон
Не раздумывая, мы направились в район Портедж Бэй. Поначалу я хотел завести Наари домой, но это ненужная трата времени может обернуться против меня. Каждая потерянная минута увеличивает вероятность, что недруг первым доберется до дома и разведает обстановку. Если мститель действительно среди нас и Док об этом знает, то преступник будет держать ухо востро и копаться в личных вещах детектива до тех пор, пока не уничтожит все улики.