Лич на стажировке. Часть 2 (СИ)

Терпеливый вздох.
Знакомый.
Слишком знакомый.
Только теперь я поняла, чего мне все это время не хватало — комментариев Альда по поводу происходящего. Тишина в голове была настолько блаженной — не считая моих мыслей, конечно же — что я восприняла ее как должное. А ведь именно это должно было насторожить меня прежде всего.
— И долго ты будешь разлеживаться?..
Да, это определенно был Альд. Количество вопросов достигло критической отметки, но язык был солидарен со всем телом, и вместо связной речи я смогла выдать лишь серию похрипываний вперемешку с мычанием.
— Интересная реакция…
Голос подселенца стал задумчивым. Впрочем, подселенца ли? Что он сейчас такое? И кем являюсь я? Да и где мы вообще сейчас находимся?
Справа донесся шорох, а затем — тихие шаги, сопровождаемые звуком, похожим на то, как могли бы шелестеть листья под ногами. Да, пожалуй, так и есть — листья. На дереве надо мной их было как-то маловато.
Краем взгляда я уловила движение и поспешила скосить глаза, чтобы посмотреть на Альда. Любопытно же. Да и все ж какое-то разнообразие по сравнению со звездным небом и ветвями. Интересно, это он мои мысли сейчас не слышит, получается?
— Хм…
Высокая темная фигура, маячившая на границе видимости, наконец, приблизилась, и я смогла рассмотреть подселенца нормально, не рискуя на всю жизнь остаться с косоглазием. Мысль об подобной перспективе вызвала у меня приступ хриплого смеха. Я же уже мертва. Возможно, даже окончательно, раз уж вижу воочию голос, обитавший в моей голове. Впрочем, не самое неприятное посмертное видение, как на мой вкус.
Несмотря на искорки седины в коротких каштановых волосах, лицо Альда показалось мне довольно-таки молодым. Ну да, он же говорил, что погиб в тридцать два, кажется — с чего бы ему быть стариком… Кости морщин не имеют. Ну и, конечно, не такой писаный красавец, как его сестра — довольно правильные и приятные черты немного портили рассекавший левую бровь шрам и заметная несимметричность переносицы с горбинкой. В общем ничего так, только поубавить бы еще этому лицу высокомерия…
Подселенец же тем временем прищурился, и я заметила, как вокруг его дымчато-синих глаз обозначилась сетка мелких морщинок. Сканирует, что ли? Или размышляет, не добить ли меня, пока не заговорила и уж тем более не начала двигаться?
Альд перевел взгляд, и я ощутила прикосновение к запястью. Прохладные пальцы задержались на пульсирующей жилке на добрый десяток секунд. Ах да, он же лекарь…
— Насколько я могу судить, ты сейчас чувствуешь себя гораздо лучше, чем при первой нашей встрече, — ровно произнес Альд, убрав пальцы с моего запястья.
Он оперся освободившейся левой рукой об изголовье и склонил голову к плечу, рассеянно глядя куда-то поверх моей головы. Я же тем временем зацепилась взглядом за грубый шрам на его шее — начинаясь чуть ниже правого уха, он уходил вниз и скрывался за воротом черной рубахи, видневшейся под темно-синей мантией.
— Получается, ты действительно не можешь шевелиться… — произнес подселенец, и это выглядело скорее размышлением вслух, чем обращением ко мне. — Забавно.
Лично я не видела в этом ничего забавного. Не то чтобы я опасалась, что Альд мне что-то сделает — это просто было очень неудобно. А он тем временем задумчиво скользнул по мне взглядом, после чего снова сосредоточился на лице. Теперь прохладные пальцы коснулись моего подбородка и медленно повернули голову сначала влево, и я увидела необъятный древесный ствол, а потом вправо — из-под широкого рукава его мантии мне удалось заметить, что мы находимся на небольшой поляне, на краю которой виднелись темные очертания деревьев.
— Не похоже, чтобы ты испытывала боль от движения, это хорошо… — вернув мою голову в исходное положение, подселенец саркастически улыбнулся. — С точки зрения комфорта твоего пребывания здесь.
Имей я возможность двигаться — пожала бы плечами. А так удалось лишь повести левой бровью. Ну как, повести — едва заметно ее сдвинуть. Ядовито-зеленая бабочка спикировала откуда-то сверху и, похоже, снова нацелилась на мой нос. Альд плавным движением пресек этот маневр, и насекомое уселось на рукав его мантии.
 
— То, что мимика вернулась — это хорошо. Значит, скоро начнешь двигаться.
Бросив на меня неожиданно лукавый взгляд, подселенец аккуратно подхватил бабочку и пересадил мне ее на лоб.
— Ты пока тренируйся, быстрее восстановишься, — с саркастической ухмылочкой заявил этот гад, отодвигая мои ноги в сторону и усаживаясь на край лежанки так, что я могла кое-как его видеть, скосив глаза. Похоже, на другом конце ложа тоже имелся какой-то бортик или подлокотник, судя по тому, насколько расслабленно о него оперся Альд у меня в ногах.
— А так как с движением к тебе вернется и речь, пожалуй, мне стоит воспользоваться возможностью отдохнуть в тишине…
То есть, пока я борюсь с этим наглым зеленокрылым чудовищем, он будет спать, что ли? Ох, я ему потом выскажу…
Бабочка тем временем перебралась на мой нос. Морщить его я уже умею, хоть это хорошо. Вот только теперь насекомое, похоже, собиралось оттоптать мне подбородок…
— Хде…
Я захрипела и закашлялась, прочищая горло. Альд вздрогнул и дернулся, подаваясь вперед. Наверное, мне даже было бы немного жаль вырывать подселенца из его тревожной полудремы такими пугающими звуками, не потрать я предыдущие сколько-то там часов на восстановление контроля над телом. А времени, судя по сместившимся созвездиям на небе, действительно прошло немало — уже давно не было видно ни Медведя, ни шедшего по его следам Лиса.
Язык наконец-то начал мне повиноваться, но пересохшее горло хрипело, сипело и выдавало какие угодно звуки, кроме тех, что мне было нужно. Альд же, поняв, что это была всего лишь я, медленно моргнул пару раз и неторопливо потянулся. И только потом уже взглянул на меня.
— Как самочувствие?
— Так-х… себе.
— О, уже говоришь. Плохо, — снова саркастическая улыбка. — В смысле — хорошо. Может, даже подняться сможешь?
Я закатила глаза, демонстрируя подселенцу, что думаю о его мнении относительно моих возможностей. Конечно же, я не могла этого сделать самостоятельно и была совершенно уверена, что Альд прекрасно это видел.
— Давай-давай, хотя бы попытайся, — если подселенец и пытался скрыть издевку в голосе, то это у него вышло откровенно так себе. — Ты сильнее, чем думаешь. Лениться — себя не уважать.
О да, у него с самоуважением, похоже, все было в полном порядке. Я попыталась подтянуть руку, чтобы опереться о локоть. И почти получилось бы, не отвлеки мое внимание попавшаяся по пути странная твердая штука, все это время впивавшаяся мне в поясницу. С трудом вытянув ее из-под себя, я обнаружила, что это — тубус для свитков.
— Вот он где, оказывается, — Альд легко выхватил его из моих рук. — А я уж подумал было, что опять концентрация слабеет…
Понятия не имея, о чем он, я продолжала превозмогать. Подтянуть одну руку, за ней — вторую, оттолкнуться ими и сдвинуться чуть назад, помогая себе ногами. Подселенец бесстрастно наблюдал за происходящим, держа тубус в руке и не делая ни единой попытки мне помочь. Пнуть его, что ли. Совершенно случайно, конечно же.
Видимо, предугадав мой маневр, Альд поднялся и поставил тубус на землю рядом с лежанкой. Аккуратно и не спеша разгладил складки мантии. Посмотрел на небо. Вздохнул. Перевел взгляд на меня и — наконец-то — с мученическим видом подал руку. Выглядело это почти галантно. Но едва мне удалось коснуться его узкой ладони с длинными пальцами, как последовал не слишком деликатный рывок, благодаря которому я приняла сидячее положение настолько резко, что невольно щелкнула челюстью. Ну хоть язык не прикусила.
— Держи равновесие, — холодно произнес подселенец, присаживаясь передо мной на корточки и внимательно всматриваясь в мое лицо. — Нормально, уже почти пришла в себя, даже не шатаешься.
Мои мышцы вдруг разом ослабли, будто бы стремясь опровергнуть его слова.