Снежный пепел (СИ)

Забираюсь на полок, растягиваюсь на животе.
— Веники там, — показываю на большой бак, в котором дед обычно запаривает охапки из душистых прутьев.
— Не горячо? — Саша легонько хлещет мокрыми горячими листьями по спине, я качаю головой и прошу бить сильнее.
Я понимаю, как важно выгнать из груди холод, оставшийся там после ледяного ливня, болеть не хочется, поэтому терплю горячую экзекуцию. И чувствую, как тепло вытесняет холод, распространяется по всему организму. Слышу тихий смех, поворачиваю голову.
— Ты как лесная нимфа, вся в листьях, — Саша убирает прилипшие листики, нежно касаясь моего тела.
Переворачиваюсь на спину, ловя восхищенный мужской взгляд. Отбираю у него веник и нахожу руку, тяну к себе. Сейчас никто не помешает, тянуть тоже больше нельзя. Мне немного не по себе, страх, смешанный с любопытством и нежностью, пьянит. Мама кричала — не рожай, но я мечтаю забеременеть теперь, не откладывая, пришло мое время. Загадываю желание, когда понимаю, что стала женщиной.
Закусываю губу, чтобы не застонать от боли, молниеносной и недолгой. Чувство благодарности и щемящей нежности окутывает мозг, хватаюсь за плечи моего мужчины.
После жаркой парной мы долго лежим на диване в предбаннике, потягивая прохладный квас. Саша рассказывал мне истории из своих передач, особенно одна удивила меня. Про снежный пепел.
— Такой разве бывает? — спрашиваю, уютно устраиваясь на груди любимого.
Нам не хочется идти в дом, и тут хорошо. Саша подкинул дрова в печурку, треск поленьев добавляет уюта.
— Всякое бывает, любимая, — целует мою макушку, вороша влажные еще пряди. — Мы тогда в Японии снимали, недалеко от города большой вулкан. Не спящий, но и не особо активный. Переночевали в гостинице, выходим с Шуркой, а наши машины под толстым слоем снега, как нам показалось. Но это был не снег, а пепел, белоснежный. Ночью был выброс пепла. В такие дни жители ходят в масках, потому что дышать пеплом нельзя, легкие забивает.
— Да, слышала про такое… его частицы даже до крови царапают внутренности.
— Да что внутренности, даже корпус самолета как наждаком начищают, который в облако пепла попадает. Мы не могли вылететь дня четыре, из-за снежного пепла.
Мне на ум пришло неожиданное сравнение. Моя мама тоже делает выбросы, в данном случае слов, которые застревают в душе, царапая ее до крови.
— Шурка тогда даже в госпиталь попал, нахватался, без маски. Я сразу надел, а он все ржал и пытался снежки скатать, идиот, — смеется Саша, вспоминая. Мне хочется познакомиться с неведомым Шуркой, к которому скоро идти на свадьбу. — Брат у меня не всегда адекватный, скоро я тебя познакомлю с ним и со всей съемочной группой.
— Брат? — удивляюсь, пытаясь понять, просто так называет или правда родственники.
— Да, Шурка мой родной брат, — вздыхает Саша, приподнимаясь, чтобы налить квас. — только я вырос с отцом и мачехой, а он в детском доме. Нашел меня, когда я уже вырос. И вот несколько лет мы неразлучны, работаем вместе.
— Расскажи, — прошу, отбирая у парня стакан, наслаждаясь пенистой жидкостью, которая слегка опьяняет. — Вы оба Саши?
— Да, оба Сашки, поэтому старшего зовем Шуркой. Наш отец гулял от матери. От неродной матери. Твоя бывшая врач сама не может иметь детей, так что… Так вот, отец преподавал в медицинском институте, влюбился в студентку и у них родился сын, Сашка. То есть, Шурка. Когда ему было четыре года, любовница отца родила еще сына. Меня. А сама скончалась при родах. Бабку не стала забирать меня из роддома, и отец тоже, ведь его жена ничего не знала о второй семье. Меня передали в дом малютки, и по иронии судьбы тоже назвали Сашей. И тут жена отца возжелала стать матерью. Может мой отец ее настроил, может сама так решила, но вот забеременеть не могла. Они приехали в дом малютки и выбрали меня. Понятно, что не случайно, отец все подстроил.
— Вот это да! — я с интересом слушала тайны семьи моего мужчины, удивляясь козням судьбы. — А когда ты узнал обо всем? А твоя мама знает, что у тебя есть брат?
— Нет, не знает. Она убьет моего отца, если узнает, он ее и так боится, властная она у нас. А узнал случайно, подслушал скандал между родителями, а вскоре Шурка меня нашел, отец его не оставлял, навещал, и рассказывал про то, что у него есть брат.
 
— Да, я это прочувствовала…
— Не бойся ее, я приструнил свою мать, больше лезть не будет. Вот так мы два Сашки, два брата. Скоро я стану дядей. А может и отцом, м? — он приподнимает мое лицо за подбородок, целуя губы.
— Недели через две узнаем, получилось ли у нас, — хочется плакать от счастья, ведь еще два месяца назад я и не мечтала вот так лежать с любимым мужчиной и слушать его увлекательные истории.
  
Глава 40
 
Алёна
Прошло три недели после той поездки, и после того, как мама совсем меня изгнала из своей жизни. Но я не чувствовала облегчения, хотя знала, что возле больной круглосуточно дежурит сиделка, строгая и неподкупная, она отчитывается мне о каждом прошедшем дне. Маму каждый день навещает дедушка, дорожит каждой уходящей минуткой, стараясь быть рядом с умирающей дочерью.
Даже папа мой часто приходит к ней, а потом рассказывает мне, как бунтарка вела себя с ним. Она становилась все тише с каждым днем, не ругалась ни с кем, скорее равнодушно ждала, когда очередной посетитель покинет ее последнее пристанище. И много спала, под действием лекарств.
А я все никак не могла перешагнуть через себя и навестить умирающую. И дело не в обиде на нее, а в том, что я не могу видеть маму в таком состоянии. На пороге жизни…
И сны были тревожные, мама уходила прочь, я бежала за ней, звала, а она открывала неведомо откуда взявшуюся дверь и оборачивалась ко мне, прощально махала рукой, улыбалась, собираясь скрыться в белом тумане, который клубился за дверью. Я просыпалась с криками отчаяния, не в силах удержать ее в этом мире. Вот и сегодня вскочила среди ночи, разбудив любимого.
— Алён, ну сколько можно? Ты уже на тень похожа, — обнимает меня Саша, успокаивая. — Ты себя мучаешь.
— Не знаю… мне кажется, что я все не так сделала… или что-то не сделала, забыла. Саш, я так хочу ее увидеть, и боюсь…
Заглядываю в родные ясные глаза и вдруг страх разливается в груди. А вдруг и его я потеряю? Он ездит по разным странам, там может быть опасно. Эти самолеты, перелеты…
— Ну хочешь, поедем, навестим твою маму?
— Нет. Потом, — поднимаюсь с кровати, отправляясь в ванную.
Это психоз, от ожидания, от подскакивания, когда звонит телефон, от снов. Напряжение выматывает. Выдыхаю весь воздух из легких и открываю аптечку, чтобы взять снотворное, с ним мне спится спокойно, без сновидений. Завтра выходной, можно принять лекарство.
А еще, через неделю у нас свадьба, скромная, но настоящая! Может быть это неприлично, выходить замуж тогда, когда мама в таком состоянии, но, подумав, мы приняли это поспешное решение. В конце концов, мама сама от меня отказалась. Только вот неловкость и стыд гложут, все-таки не до праздников, когда в семье беда. Но тут уже дед встрял, сказал, что жизнь продолжается, мне пора детишками обзаводиться. Саша поддержал его, и мы решили расписаться, отметив торжество по-тихому, в узком кругу.
И тут я еще и другие сомнения имею — вдруг не смогу забеременеть, а Саша очень хочет ребенка. И даже не одного. А если не смогу родить? Буду виновата, что наша семья бездетна, у него же все хорошо.
  
Глава 41
 
Я познакомилась с братом Шуркой и его женой еще до их свадьбы, а на торжестве встретилась и со всей съемочной группой, такие хорошие ребята оказались. Вот сегодня мы всей компанией ходили в кафе, отпраздновали нашу помолвку. Было весело!
 
Перебираю коробочки в аптечке, думая о чудесном вечере и вдруг вижу то, что я не покупала, но не прочь воспользоваться этим прямо сейчас. Потому что у меня двухнедельная задержка. Но я к ним привыкла, к таким задержкам, особенно в последние полгода.