Предчувствие опасности (СИ)
— Нет, — буркнула она.
До ее слуха донесся треск, стоны, Марена торопливо сдвинулась за Моростона, не в силах отделаться от мысли, что надо залезть на черепаху и все же прибавить себе роста!
— Тогда лучше подождать, — ответил Бран. — Не волнуйся, она целебная.
— Да я и не…
В кустах затрещало еще громче, оттуда выломился Гатар, на груди которого виднелись свежие порезы. С лезвия секиры капала кровь, на рукояти виднелись следы зубов. Следом мелкой темной лаской выкатилась Ираниэль, крикнула:
— Готовьтесь!
Глава 31
Глаза ее на мгновение расширились при виде рыси, она крикнула:
— Гатар!
Орк подскочил, мышцы его вздулись, труп промчался сквозь чащу, словно снаряд из катапульты. Эльфийка, припав на колено, слала вослед стрелу за стрелой и каждая из них вспыхивала, превращаясь в десять.
— Пой, — посоветовал Бран Минту.
Глаза юного барда округлились, взгляд зашарил по шуршащему вокруг лесу.
— Давайте убежим, — предложил Минт.
Треск усилился, выскочил Озверевший Секач 139-го уровня, утыканный стрелами, словно подушка для иголочек. Минт взвизгнул оглушающе, скакнул на дерево, вцепившись в ветку — не оторвать. Секач чуть довернул голову, метнулся вперед, к источнику визга.
Гатар прыгнул, пытаясь подрубить заднюю ногу монстру, но не дотянулся. Ираниэль перекатилась, дернула Марену на землю и над их головами промчались Безумные Воробьи.
— Я буду драться! — крикнула Марена.
— Подставь им черепаху! — крикнул Бран, отступая в сторону.
Секач промчался мимо, оперение одной из стрел хлестнуло Брана по руке. Нога его молниеносно дала пинка монстру, вгоняя того в дерево по самые кончики клыков. Земля дрогнула, сверху посыпалась кора, посыпались желуди, по ушам хлестнуло воплем Минта. Гатар уже взмывал в воздух, активируя умение «Боевого прыжка». Наполовину оглушенный ударом и пинком Секач дергался, пытаясь вырваться, дерево трещало и качалось, словно монстр тряс его, пытаясь стряхнуть спелую грушу — барда.
— Убейте эту свинью! — орал Минт, вцепившийся в ветку до окровавленных ногтей.
Секира врубилась в загривок секача, ноги орка в могучих сапогах с хрустом сломали позвоночник. Задние ноги секача подогнулись, с отвратительным хрустом и треском монстру вырвало половину черепа, так и оставшуюся торчать в дереве на клыках. Сам зверь рухнул вниз, забился в агонии.
— Берегись! — донесся крик Ираниэль.
Воробьи попробовали налететь на нее и Марену стаей, двоих разорвало стрелами, еще пятеро застучали, словно град, по панцирю Моростона. Черепах высунул голову, впился зубами в Воробья, тот заорал и клюнул Моростона в нос.
— Пошел прочь! — ударил молот Марены.
Комочек мяса, бывший Воробьем, отлетел, рухнул прямо под ноги двум выбежавшим Ядовитым Волкам 147-го уровня.
Попытка Оглушения отражена!
Пронзительный, скрежещущий звук сбил Воробьев с курса и они промчались мимо Минта, Волки на мгновение попятились.
— Ага! — заорал радостно бард, на мгновение переставая дуть в губную флейту.
Вообще, мало кому удавалось нормально на них играть, но лютни на базаре возле Амадеума не было, а от барабана отказался сам Минт. За прошедшие четыре дня инструмент ему так и не поддался, но сейчас это было даже на руку.
— Качу, качу, качу, на монстров бочку качу!! — заорал Минт сквозь какофонию звуков, издаваемых губной флейтой.
Ираниэль стреляла, быстро сбивая Воробьев, щедро тратя ману на увеличение численности стрел. Вообще, в растрате маны и жизни не было такой уж большой опасности — восстановление все вернуло бы, десять-двадцать минут спустя. Многие гибли на этом в начале пути — не следили за маной и жизнью, чрезмерно полагаясь на восстановление, забывая о том, что раны и повреждения снижают скорость такового.
Но это полезное свойство имело и свои недостатки. Точно такое же восстановление имелось и у зверей, птиц, монстров, у всего живого, и поэтому врагов следовало убивать быстро, не давая зализать раны. Монстры тоже это знали, может не разумом, а кровожадными инстинктами, но знали.
— А в бочке той заряд огня, чтоб знали, как прыгать на меня! — продолжал надрываться Минт.
Вообще, Бран посоветовал ему петь, чтобы барду было не так страшно, и похоже, помогало. Хотя песней это назвать язык не поворачивался.
Волки разделились, начали обходить с двух сторон. Лязгнула пасть, переламывая стрелу, вырвалось облачко желтоватого дыма.
— Проклятье! — крикнула Ираниэль. — Эта штука насылает порчу!
Волки не торопились нападать — видели, что случилось с секачом, ощущали, что добыча кусается. Особенно орк, тот, в принципе, один на один мог одолеть кого-то из них, за счет Способностей и умений. Особенность Гатар получил ту же, что и многие, ту же, что и Бран в свое время — «Мастер Оружия», позволяющую биться любым оружием, даже без профессии и умений — и здесь она была бесполезна.
Вскрик и грохот падения тела, песня и скрежет флейты оборвались.
— Благодарю тебя, Филора, — пробормотала Ираниэль под нос. — Гатар!
Волки продолжали обходить, приближаясь к кустам, куда свалился Минт. Воробьи, избавившись от скрежета, ринулись в новую атаку, выцеливая самые доступные цели — то есть Марену и Брана. Внучка Платы неожиданно подпрыгнула, словно собиралась пропустить птиц под собой, и оказалась верхом на Моростоне. Молот так и мелькал, скрежет клювов о панцирь, боевые выкрики.
Волки, воспользовавшись моментом, ринулись на Ираниэль, вроде бы оставшуюся без защиты. Эльфийка крутнулась, словно в безумном танце, руки ее пошли вкруговую, вместе с напевной активацией умения-заклинания «Корни Леса»:
— Проснисьиудержимоихврагов!
Похоже, на это заклинание у Ираниэль ушла вся мана, но дело того стоило. Земля вздыбилась, хватая Волков травой и корнями за лапы, замедляя движение. Один из них подпрыгнул, уходя от корней, в воздухе немедленно свистнула секира, врубилась со смачным хрустом в бок, бросая монстра на землю.
Бран отмахнулся, не глядя.
Безумный Воробей 89-го уровня повержен!
— Быстрее! — оказался он рядом с Мареной. — Дай мне Моростона!
Как ни странно, та поняла его с полуслова, скатилась с черепахи, которая тут же уменьшилась в размерах. Конечно, Марена и сама могла бы его кинуть, но вряд ли попала бы. Черепаха ощутимо потяжелела и Бран напряг руку, создавая видимость усилий. Вздулись жилы, чуть сдвинулись бляшки и Моростон полетел, сверкая панцирем в лучах выглянувшего солнца.
— Выжидай! — крикнул Бран, но Марена и сама помнила события с рысью.
Корни держали лапы волка, и просто отмахнуться он не мог. Инстинкты монстра — не зверя — взяли верх, и он раскрыл челюсть, лязгая зубами, собираясь разгрызть добычу. Будь Моростон черепашонком 4-го уровня, тут ему бы и пришел конец, но он успел подрасти. Панцирь, призванный выдерживать давление оседающих скал, резко увеличился в прочности, и клыки Волка лишь лязгнули, со скрежетом. Конечно, будь у него пара секунд, он все равно разгрыз бы добычу, но Марена уже выкрикнула азартно:
— Увеличение!
Моростона вздуло, разламывая челюсть волку. Он еще попробовал выплюнуть добычу, но не успел. Треск, хруст, жалобный предсмертный вой. Мини-поляну затопило сиянием Марены, опять получившей несколько уровней подряд, и вместе с ней светился и рос Моростон.
Колени Марены подогнулись, она застонала тихо, в экстазе.
— Но как? — спросила она, в этот раз быстрее приходя в себя.
Гатар добивал второго Волка, рубил, словно мясник, Ираниэль крутилась рядом, колола ножом, торопливо, спеша успеть, пока действие Корней Леса не закончилось. Насколько ощущал Бран, где-то дальше к северу были еще монстры и эльфы — наверное, там располагалось селение.
— Не только у людей бывает быстрый подъем уровней, — ответил Бран.
«Быпур», как его называли на жаргоне. Также, этим словом иногда обозначали живого, скакнувшего по уровням, но не успевшего подтянуть вослед умения. Сам Бран не видел в быпуре ничего предосудительного, главное было делать все под присмотром правильного наставника, не давать экстазу подъема уровней заслонить все остальное. Классическая схема — применявшаяся, правда, обычно аристократами — быпур, затем «бырум» — быстрый рост умений — и затем уже шлифовка полученного, освоение и тренировки. Просто там, где 20-уровневый качал Силу, поднимая камни, 200-уровневому требовалось поднимать скалы, вот и все.