Предчувствие опасности (СИ)

— Уверена, она будет пользоваться популярностью в кабаках низкого пошиба, — широко и беззаботно ухмыльнулась Ираниэль. — Главное не забудь увеличить размеры.
— Размеры чего? — оживился Минт, бросая взгляды на грудь эльфийки.
— Размеры всего, — отрезала та.
— Я тебе помогу, — вмешался Гатар.
Минт посмотрел с сомнением. На кентавра орк не тянул, болтливостью тоже не отличался. Разве что подержать напарницу, пока бард ощупывает ее? Но даже Минту хватило мозгов не озвучивать этого вслух, хотя на лице все отразилось крупными такими буквами, словно их писал великан.
— Я всегда хотел стать бардом, — признался орк, — и ты мне поможешь. А я помогу тебе стать боевым бардом!
Лицо Гатара прямо-таки сияло и светилось величием новой миссии. Минт, наоборот, изрядно скис, похоже, он все еще надеялся улизнуть от собственноручно принесенной клятвы. Клятвы. Если бы боги откликались на все подряд проклятия и клятвы, принесенные их именами, то мир выглядел бы совсем иначе.
Тем не менее, Узианда — богиня искусств, снизошла до Минта, ветреного, легкомысленного барда. Либо он искусно разыграл всё, дабы набиться в попутчики и с чужой помощью выбраться из Таркента, а потом сбежать. Сам побег юного барда только порадовал бы Брана, не оценивай он трезво способности Минта. Тот не продержится на воле и двух часов, а потом еще и сдаст всех Тайной Канцелярии. Возможно, даже будет сопротивляться, но специалисты — палачи его прижмут и расколют до донышка, не особо вспотев.
Канцелярия сядет на хвост Брану и его попутчикам, после чего прольется много крови.
— Слезайте, — скомандовал им Извозчик, ткнул кнутовищем вдоль дороги, — Амадеум будет через пять миль.
Они слезли и дилижанс покатил дальше. Над горизонтом занималась заря нового дня.
  
Глава 27
 
18 число 7 дня 879 года, Амадеум и окрестности
Как и подобает большим городам, да еще стоящим на оживленных торговых трактах, Амадеум оброс выселками, пригородами, различными заведениями, увеселительного и торгового характера, которыми можно было воспользоваться, не входя в сам город.
Собравшаяся волею случая группа завернула в первый же открытый кабак, с многообещающим названием «Удар копытом». Зевающий кабатчик даже не повел в их сторону взглядом, чуть позже подошла могучая некрасивая бабища, легко несущая в руках здоровенный поднос с тарелками и кружками на всех.
Возможно, всех красавиц уже разобрали, а возможно, кабатчик просто не связывался с этими делами.
— Надо послать барда, — заявила Ираниэль.
— Чего это барда? — обиженно спросил Минт. — Чуть что, сразу барда?
— Человек, низкоуровневый и тебя никто не знает, — перечислила эльфийка, уплетая холодную кашу.
Последние слова уязвили Минта до глубины души, грудь его вздулась, глаза засверкали и он уже собирался вскочить и выступить с речью о величии барда Вольдорса, но Бран придавил его рукой.
— Я схожу, — бросил он. — Я человек, низкоуровневый и меня не жалко.
— Эй, дед, мне тебя жалко! — возмутился Минт. — Ты мне еще концертов должен!
— Если не вернусь, можешь стребовать концерты с них, — указал Бран головой на эльфийку с орком.
— Не переживай, друг, я сделаю из тебя настоящего боевого барда! — хлопнул Минта по плечу ручищей орк, да так, что стул под Вольдорсом заскрипел. — Твои песни будут слышны на полях величайших сражений!
Минт забормотал еле слышно, что в гробу он видал такие концерты, и именно там он и окажется, если будет петь на полях величайших сражений.
Дверь за спиной протяжно хлопнула, Бран влился в утренний поток живых направляющихся к воротам. Многие ночевали за стенами, дабы потом провести свои грузы с утра и успеть на рынки и базары. Спешили сонные работники, кто жил за стенами, а работал в Амадеуме. Проехала парочка пассажирских дилижансов.
Бран шагал в ритме потока, размышляя.
Стены городов, как правило, заколдовывали на совесть, чтобы было не проскочить, не подкопаться и не подобраться. За прошедшие мирные годы защита Амадеума наверняка ослабла, торговцы и контрабандисты, уголовники и не желающие попадаться на глаза оценщикам, навертели дырок и тайных ходов. Можно было пройтись по выселкам, попытаться выйти на след, проскочить в город «тайным» ходом, дав денег всем, кто в доле.
 
Но стоило ли оно того?
Тайная Канцелярия и прочие сопутствующие ведомства были хитры и обширны, закрывали глаза на многое, попутно приглядывая за «теневым» миром и отчасти контролируя его. Войдя в город мимо ворот, они все равно могли оказаться в ловушке. Порталы могли оказаться закрыты, телепортисты взяты под наблюдение и предупреждены. Любой, наималейший намек на их присутствие, и Тайная Канцелярия получит место и цель, перенаправит всю свою мощь сюда.
А город превратится в одну огромную ловушку.
— Яблоки! Яблоки! Выращены без всякой магии!
— Подайте ветерану на исцеление!
— Зелья Удачи! Гарантия качества!
— Сапоги, лучшие сапоги на всем Тракте! Сносу не будет до самой смерти!
Несмотря на раннее утро, импровизированный базар уже шумел и предлагал товары. Кто-то останавливался, возникали заторы, поток людей уплотнялся, слышались возгласы возмущения. В толпе уже терлись первые воришки, притворяясь желающими попасть в город.
Торговцы, похоже, были в доле со стражей, раз те их не гоняли. Скорость продвижения потока замедлялась, спотыкаясь в воротах. Там сидели писцы, с пирамидами оценки, стояли стражники, следя, чтобы никто не пытался проскочить. Также сверху сидели несколько зевающих арбалетчиков и в воздухе ощущался привкус сторожевой магии.
— Да сколько можно-то, — донеслось тоскливое ворчание слева. — Каждый день по часу, а то и два тут торчим. Как будто мой Статус за день изменится!
Ворчавшего поддержали другие работяги. Брана осенило идеей и он начал протискиваться вбок, поперек потока. Живые неохотно расступались, ворчали на него, некоторые вздыхали, мол, хорошо быть Торговцем, захотел и ушел, а что делать честному Трубочисту?
— Господа стражи, меня только что обокрали, — заявил Бран двум скучающим в стороне стражам.
Судя по их кислым взглядам, в толпе, образовывавшейся возле ворот, каждый день у кого-то что-то воровали. Лишившиеся денег и вещей бежали к стражам, те лениво делали вид, что ищут, не проявляя никакого рвения.
Не исключено, что они были в доле и с воришками.
— Вы обязаны принять мое заявление или я пожалуюсь старшему, — твердо произнес Бран.
Стражники переглянулись с еще более кислым видом, затем один из них спросил лениво:
— И кто тебя обокрал, дед?
— Если бы я видел вора, то не дал бы ему ничего у себя украсть, — чуть наклонил голову Бран.
— То есть, возможно, деньги и сами выпали, — чуть оживился страж.
— Послушайте, — сказал им Бран нарочито омерзительно-снисходительным тоном старого и умудренного, знающего свои права, — вы обязаны принять у меня письменное заявление, с полным указанием всех обстоятельств преступления. Или я пожалуюсь вашему старшему!
Судя по еле заметным реакциям, старший десятка или дюжины, или сколько их там выделяли на охрану ворот, тоже был в доле. Вся эта система с заявлениями и прочим была введена много лет назад, для снижения уровня преступности и повышения доверия к страже. Предполагалось, что стражники будут реагировать на заявления, искать воришек, грабителей и убийц, получая за то поощрения и награждения. Оставшиеся нераскрытыми заявления старший десятка вечером отправлял дальше по цепочке, в дело вступали мастера расследований, с соответствующей профессией.
 
Попутно шли разговоры о создании отдельной структуры, которая занималась бы только преступлениями, но летели года, а разговоры все шли и шли, так как система «стража + мастера расследований» худо-бедно справлялась. Разумеется, не обходилось и без перегибов, попыток обойти систему, как в данном случае, и если все принимало массовый характер, тогда издавались новые указы, разговоры об отдельной структуре снова возобновлялись и кривоватое колесо со скрипом совершало новый оборот.