Пленница северного волка (СИ)

Спрятав лицо в вороте и затянув потуже полы шубы, я постаралась сохранить тепло, не смотря лишний раз по сторонам. Когда же слуга со свечой наконец вернулся обратно, то мной уже перестали ощущаться пальцы заледеневших ног. 
— Как Юния? — первым делом спросила я, едва попадая зубом на зуб. 
Теперь мне было ясно, как именно исчезали жёны князя. Они просто замерзали насмерть в окружающем меня ледяном аду. 
— Не беспокойтесь. С ней всё чудесно. Поторопимся, а то вы продрогли. 
Авдей проводил меня в другое крыло замка, где оказалось, что выделенная мне комната мало чем отличалась от коридоров. Она была такой же тёмной, и в ней царил воистину лютый холод. В её кромешной тьме я только-то и смогла кровать свою разглядеть, что было уже хоть чем-то. 
— Накроетесь на ночь шкурой оленя. Сейчас камин не растопить, хворост жечь без толку, а дрова доставят лишь завтра утром. Обождите служанку, она явится со светом и горячей пищей. 
Слуга оставил меня и, как только за ним закрылась дверь, я сразу расплакалась в темноте. Ужасные условия пугали меня до смерти, так страшно было за себя и сестру, а ведь я даже не знала, где она теперь находилась. «Как мне её отыскать в этом ледяном замке?» —размышляла про себя, хорошо зная, что слезами горю совсем не помочь. Впрочем, поплакав немного, я ощутила, что мне стало чуточку легче. Конечно, быть может, мне так только казалось, однако ещё и обещанные свет с едой давали надежду на лучшее. «Хорошо, что Юния не ляжет спать голодной. Горячий ужин её согреет», —думала я, ожидая прихода служанки. 
Спустя некоторое время в комнату ко мне постучали. 
— Войдите! 
Дверь отворилась, и окружающее меня пространство тут же наполнило тусклым светом свечей. 
— Доброго здравия, княжна! Касиния меня звать, вам прислуживать буду, — представилась вошедшая девушка, поклонившись мне едва ли не в ноги. 
В одной руке у неё были две свечи в подсвечниках, а в другой — корзинка с едой. 
—Скажи, Касиния, а у князя до меня много жён было? — поспешила я первым делом спросить, пока она расставляла на небольшом столе принесённое. 
— А я почём знаю? Меня сюда всего день, как сослали. Аккурат перед вашим прибытием. Князь женского роду в замке не терпит. Вы, княжна, ешьте, пока горячее, говядина отварная стынет быстро. Чай травяной пейте, а то застыли небось, ещё захвораете. Негоже перед свадьбой. Посуду я уж завтра поутру заберу. 
Служанка, заметно поторопившись, ушла, забрав с собой одну из свечей. В комнате сразу стало темнее, но мои глаза быстро привыкали хоть и к слабому, но всё же свету. 
Недолго размышляя, я устроилась за столом на колченогом табурете. Чтобы он не раскачивался, мне пришлось подсунуть ему под ножку одну из варежек, ведь других вещей в комнате не было. «Возможно, что оба наших с сестрой сундука отправили в комнату Юнии», — предположила я, когда не отыскала ничего своего. 
Радовало лишь одно— действительно горячее мясо в наваристом бульоне. Пусть и без хлеба, но всё же передо мной была сытная и согревающая еда, которая вмиг приподняла моё упавшее настроение. 
Как бы я ни торопилась, глотая мясо и почти не жуя, в комнате было так холодно, что отвар трав успел остыть. Пить же хотелось очень, вот только хлебать холодный напиток было бы глупо. Это могло лишить меня того скудного тепла, что дала похлёбка. 
В какой-то момент в мою голову пришла идея, и я, придерживая кружку над пламенем свечи, смогла подогреть отвар и выпить его горячим. «Надеюсь, Юния догадалась поступить таким же образом», —мелькнула у меня мысль, когда мне вновь вспомнилось о сестрице. 
Когда подошло время ложиться спать, то я даже после трапезы не решилась раздеться перед тем, как забраться в кровать. Мешок, набитый грубой соломой и служивший в моей постели матрасом, был ледяным, как и подобие подушки. «В доме отца даже наш конюх Дуда спал лучше», — поняла я и, пуская пар изо рта, выдохнула: 
— Бедная Юния, как же она сможет на таком спать? 
Погрев руки у пламени свечи, я натянула варежки и забралась под шкуру оленя, постаравшись закутаться в неё получше. Шкура была такой маленькой, что мне пришлось подтянуть колени к груди, иначе было не укрыться полностью. Но и тогда я, казалось, вовсе не согревалась, а наоборот, теряла последние остатки тепла. Впрочем, к удивлению, через какое-то время мне всё же удалось согреться под этим грубым подобием одеяла и заснуть. 
 
3
От усталости сон был настолько крепок, что поутру Касиния, вернувшаяся за посудой и с тазом горячей воды для умывания, не могла меня добудиться. 
— Умывайтесь, княжна. Князь велел проводить вас к утренней трапезе, —известила девушка, когда я с большим трудом встала, еле сумев разогнуть руки и ноги, поскольку всё тело ныло. 
«Меня будто палками накануне отходили», — подумалось мне, но к счастью, жара и никакой боли в горле не наблюдалось. Хотя не простыть после такой дороги, а потом ещё и ночи в ледяном замке было просто чудом. 
— Как моя сестра Юния? Мне бы с ней встретиться, — произнесла я, поглядывая на служанку. 
— Вы умывайтесь, и я провожу, — пообещала она, собирая со стола использованную посуду. 
— А полотенца нет? — спросила у неё, оглядевшись и так и не увидев нигде своего сундука. 
— Нет. Собственного разве не прихватили? — подивилась Касиния, вызывая у меня улыбку своей простодушностью. 
— Прихватила, только сундук мой, верно, затерялся где-то. Должно быть, к сестре по ошибке унесли, — предположила я, с блаженством опуская руки в горячую воду. 
— Это знать только Авдей может. Как его увижу, ежели раньше вашего, то поспрашиваю. 
— Спасибо. 
Умывшись, я обтёрлась рукавом своего платья. 
— Идёмте скорей, — поторопила меня служанка, которая несла одновременно таз с водой и посуду, а при этом ещё и умудрялась свечу в руках держать. 
В замке князя даже днём пройти не было никакой возможности, ведь в его коридорах встречались такие тёмные места, словно глаза выкололи. Ещё и вечным спутником каждого, кто оказывался в этом мрачном месте, оставался ледяной холод, пробиравшийся под одежду. 
— Вон за теми дверями княжна Юния. Вы идите, а я потороплюсь. Князь разгневается и палками велит отходить, коли на глаза ему попадусь… — шепнула Касиния и почти бегом понеслась обратно, унося с собой свет. 
Что до меня же, то я в очередной раз порадовалась за сестрёнку, что ей не Святослав в мужья достался. «Только как знать, каким его брат окажется?» — гадала про себя, стуча в комнату, где ночевала Юния, и слыша её весёлый голосок, что мигом утешил мне сердце. Отворив же дверь, я зашла внутрь и мигом потеряла дар речи. 
Комната оказалась светлой от сотен свечей и тёплой от горящих в камине дров. На крюке над огнём был подвешен чайник, позволяющий в любое время напиться горячего чая. Кровать, предоставленная сестре, превосходила даже те, что находились у нас дома. Её отличала мягкая перина, несметное количество подушек и яркое лоскутное одеяло, что радовало глаз. 
Сама сестрёнка была в ночнушке и тонком, невиданном ранее мной халате. Она с восторгом копалась в нарядах из сундуков, нам явно не принадлежащих. 
— Князь так щедр! А ты почему в своих старых обносках? — возмутилась Юния, прикладывая к себе роскошное шерстяное платье серого цвета, расшитое серебристым кружевом. 
Не дождавшись ответа, она развернулась и, широко улыбнувшись, поинтересовалась: 
— Как ты устроилась? Всем довольна? 
Тут я почувствовала за спиной какое-то движение, из-за чего мне пришлось отступить в сторону. В комнату Юнии прошли Святослав с Мстиславом. Сестру их беспардонное вторжение нисколько не смутило, а более того, все трое, словно сговорившись, смотрели на меня. 
— Благодарю вас, Великий князь, за добрый приём, — произнесла я и склонилась в поклоне, а затем ответила на недавний вопрос: — Да, меня устроили очень хорошо. 
Соврала, но сделала это с тёплой и обращённой к сестрице улыбкой. Мне не хотелось её огорчать, да и к тому же мне было достаточно доброго отношения хотя бы к ней.