Три мирных года (СИ)
— Что учёба закончилась месяц назад, и я уже успел не только свалить, но ещё и отдохнуть в местном санатории? — скептически спросил я.
— О, надо же, у нашего бравого сержанта голос прорезался, — съехидничала Лиза. — Ты где сейчас, в своей деревне?
— Нет, — ответил я, с некоторым садистским наслаждением. — Я сейчас в Свердловске, на вокзале, а потом в аэропорт, чтобы вылететь в Барнаул.
— Господи, — отозвалась Лиза. — Но нет, Свердловск я ещё понимаю, но что ты забыл в Барнауле?
— Горы. Алтай. Красота. — лаконично ответил я.
— Никогда не замечала за тобой любви к природным красотам, — фыркнула Лиза.
— Это зря. Я ещё Кадмии, любил забираться на пирамиды и смотреть на окружающие их джунгли.
Голобко выругалась, но как-то неразборчиво. Я с трудом подавил смех, а вот Гриша не сдержался и заржал аки конь. Ага, на пирамиды, за всё время я залез только один раз, и то потому что у меня не было выхода.
— Ладно, — наконец собралась с мыслями Лиза, которая поняла, что я над ней издеваюсь. — Хочешь снова полюбоваться на красоты Кадмии? Правда, в окрестностях пирамид, уже город начали строить, но… есть ещё одна красивая планета, неподалёку…
Я проявил слабый интерес, к инопланетным красотам. Нет, страсть к космическим путешествиям во мне не ослабла, просто я помнил намёки Темиргалиева, чтобы я даже не думал лезть в какие-то дела за пределами Земли и Полигона, пока в Москве идёт борьба за власть, а Лиза явно намекала на какую-то очередную авантюру. Лучше было всё-таки слетать в Барнаул, а потом может быть на Дальний Восток.
— Прилетай в Москву, — просто сказала женщина. — У меня запланировано три выступления, а потом я улетаю на Кадмию. И если это молодецкое ржание, кого-то из твоей команды, то бери его подмышку и тащи ко мне. Он тебе пригодится.
С этими словами она просто повесила трубку, не дожидаясь моего ответа. Я выругался.
— Мы снова нужны Родине? — проницательно заметил Варяг.
— Если бы, — вздохнул я. — Сдаётся мне, нас хотят втянуть в какой-то малопонятный блудняк.
Мишин пожал плечами.
— Я, конечно, не прочь отдохнуть и на Алтае, но сдаётся мне, что с тобой будет интереснее.
— Тогда поехали, — улыбнулся я.
И мы направились, как изначально и собирались, в кассу аэропорта, чтобы вместо билетов в Барнаул взять московские.
Через несколько месяцев я порадовался, что тогда изменил решение, и не стал скитаться по Алтайским горам, где как раз в это время творились некоторые неприятные события, а пока я летел в самолёте старого образца и ругал себя за неспособность отказать красивой женщине.
В Москве мы даже не успели никуда зайти. Рядом с аэропортом нас уже ждал автомобиль, в котором сидела Елизавета Семёновна Голобко. И едва мы оказались внутри машины, как она тронулась с места и помчалась в только что построенный космопорт в городе Королёв, который носил то же самое название, что и город.
— Зачем ты меня выдернула? — недовольно спросил я.
Варяг молчал и вообще делал вид, что его здесь нет.
Лиза пользовалась служебной машиной, которую ей выделило министерство образования. Поэтому мы сидели вдвоём, в просторном салоне, а спереди сидел водитель, что давало нам почувствовать если не американскими миллионерами, то как минимум членами Совмина СССР.
— Есть одно дело, по твоему профилю, — загадочно сообщила она. — Как будем на Кадмии, сообщу.
— Меня временно вывели из игры, — недовольно сообщил ей я. — Тебе Темиргалиев ничего не говорил?
Лиза фыркнула, давая понять, что плевать она хотела на мнение оперативника военной разведки.
— Я говорила с одним нашим общим другом, — намекнула она на полковника Копылова. — Он не против.
— Но и не за, — пробормотал я, понимая, что больше ничего от неё не услышу.
Поэтому мы переключились на более мирные дела. Поговорили об изменениях на Кадмии, где, кроме пирамид и казарм, строился город, пока безымянный. Но не исключено, что он получит название в честь из кого-то героически погибших бойцов Советской Армии, а может быть, будет тупо Пирамидск, и нормально и не пафосно, а то уже председатель планетарного исполкома подавал заявку, чтобы городу присвоили имя Машерова. В память о Петре Мироновиче, но в центре лишь выразили недоумение и намекнули, что не по чину он замахнулся.
В такой же мирной обстановке, разговорах ни о чём, лишь прерываемой сном, прошло наше путешествие на Кадмию. Меня изрядно позабавило, что Полигон, он вот совсем рядом, по космическим меркам, всего-то двадцать световых лет, а Кадмия почти в сотне, а по времени лететь одинаково, и то большая часть путешествия приходится на Солнечную систему.
— Ух ты! — только и сказал я, когда мы заходили на посадку, на кольцах Кадмии.
Я поразился — ведь я отсутствовал всего лишь год, а где-то в трёх километрах от пирамид уже вырос посёлок на сотню-другую домов, да не одноэтажных. И всё, что к ним прилагалось — широкие проспекты, пара парков и стадион. Варяг был тоже впечатлён, о чём не преминул сообщить. Правда, не все его слова были цензурными.
— Большая часть зданий построена на вырост и пустуют, — недовольно морщась, сказала Лиза.
— Всё равно, — не согласился с ней я, кивая на наших соседей по перелёту. — Поселенцы всё прибывают и прибывают.
Как я понял, Кадмию было решено заселять выходцами из Средней Азии и Южного Кавказа. Многие из них остались без жилья, после налёта имперской армии, а некоторые небольшие города так вообще было решено не восстанавливать. Климат рядом со столь нужными пирамидами, был гораздо жарче, чем в указанных регионах, но это самые тёплые места в Советском Союзе.
Поэтому когда мы с Лизой вышли с посадочных колец, то я ощутил себя так, как будто попал на восточный базар. Слишком много было вокруг уроженцев Таджикистана, Узбекистана и Киргизии. Хорошо, что многие из них были выходцами из городов, то есть одетые по-европейски, иначе колорит восточной страны был бы полным.
И снова в космопорту Елизавету Голобко ожидала машина с водителем. Попроще, чем в Москве, само собой, не ЗиЛ, а очень небольшая Ока, но всё-таки, показательно.
— Разве ты не в пирамидах обитаешь? — спросил я у неё.
— Более того, я там теперь даже не работаю, — отмахнулась женщина. — Пирамиды сейчас вообще закрыты, работает только одна и то, потому что связана с системой посадочных колец. Даже ваши и те, переехали на морское побережье. Нам построили нормальный исследовательский центр, и небольшой посёлок рядом с ним, в десяти километрах на запад отсюда, в одной спокойной долине.
Меня передёрнуло, я понял, о какой долине идёт речь. Той самой, где полегли остатки моей группы, когда я в первый раз пробирался сюда. Однако вида я не подал, лишь слегка дёрнулась щека, когда автомобиль поехал через места, которые ещё недавно были джунглями. Доехали довольно-таки быстро, и без проблем. Ещё один из плюсов, недавно закончившейся войны. Полученные имперские технологии стали активно применять в гражданской сфере, значительно улучшив наш автопром, не только на новых автомобилях, но и заменой деталей в старых.
Научный посёлок оказался очень уютным местом. Дома и здание Института Исследований Внешних Миров, были сделаны, можно сказать, что и под старину — начало двадцатого века. Однако смотрелось красиво… и, кстати, всё-таки это была не та долина, а другая, похожая, потому что обрыва, с которого упал Мишаня я как-то и не приметил.
Поначалу Лиза устроила нам экскурсию, показывая, где у них, что находится, какие отделы и прочее малоинтересные непосвящённому человеку подробности. Поняв, что это надолго, я перебил Лизу вопросом:
— Скажи, про разрешение от полковника Копылова ты соврала?
Голобко резко осеклась. Посмотрела на меня внимательно и произнесла.
— Ладно, перейдём к делу. Пошли в мой кабинет, там уже нас ждёт один человек…
Человеком оказалась уже знакомая нам Елена Ярославовна Приклонская. Я замер, насколько я помнил, эта женщина всегда относилась ко мне крайне неприязненно, не стесняясь проявлять свою нелюбовь ко мне, при всяком удобном случае.