Другой Синдбад
Но не прошли мы по тропе и дюжины шагов, как я заметил маленького человечка, такого дряхлого, что рядом с ним даже Джафар казался юнцом.
— Простите великодушно, — произнес старец, когда мы приблизились.
И действительно, он просто должен был попросить прощения, поскольку сидел прямо на тропе, перекрывая нам путь к бегству.
— Я старый человек, — говорил сморщенный старик, глядя на меня, — и в движениях моих нет уже той легкости, что была в молодые годы. Я хотел узнать, не могли бы вы оказать мне небольшую услугу.
Я сказал, что мы спешим, но, поскольку удача улыбается великодушным, маленькая любезность вполне может быть оказана.
— Ах, — кротко ответил он, — не могли бы вы перенести меня к тем фиговым деревьям неподалеку? Фиги там выглядят такими сочными и спелыми.
Что ж, похоже, выполнить эту просьбу будет не слишком трудно, не считая, конечно, того, что мой долг сначала рассказать ему о магической силе этих волшебных фиг, которые старик решил попробовать. Поэтому я начал:
— Я буду счастлив оказать вам такую услугу, о почтенный старец, если вы захотите этого после того, как я расскажу вам…
— Я не нуждаюсь в твоих рассказах! — взвизгнул старик. — О, прости меня. Когда я голоден, я порой делаюсь немного раздражительным. Все дело в моем дряхлом и немощном теле. Но это сразу пройдет, если только поскорее перенести меня к тем соблазнительным плодам!
Итак, мне недвусмысленно дали понять, что старик не желает слушать моих советов. И впрямь, для такого дряхлого существа последняя встреча с фигами в определенных кругах могла бы быть расценена как акт милосердия.
Но в объяснения этого старика вкралась одна странная нота. Если он так уж изголодался, почему бы ему просто не протянуть руку и не сорвать одну из ближайших фиг, растущих, кажется, на каждом залитом солнцем дюйме этой странной долины. Теперь, когда я задумался об этом, то понял, что во всей этой истории было что-то до боли знакомое. Где же я слышал совсем недавно про старика, которого нужно куда-то перенести?
— Кто там еще? — поинтересовался из своей бутылки Синдбад.
— Старик, имеющий удивительное сходство с демоном из одного из ваших последних путешествий, — быстро ответил Ахмед.
Так значит, это был демон, который ездил верхом на торговце? Но, насколько я понял, его появления не ожидалось до последнего путешествия. Разве он не должен находиться на совершенно другом острове?
— Мне часто говорят, что я выгляжу таким же, как все, — продолжал человек, а может быть, демон. — Но если ты перенесешь меня к этим фигам, я отблагодарю тебя с неслыханной щедростью.
— Не слушай его! — донесся отчаянный вопль из бутылки. — Просто отшвырни его пинком с дороги!
— Не надо делать ничего подобного! — заявило существо, прикидывавшееся стариком. — Я полагаю, что даже столь немощное создание, как я, сумеет заставить себя немножко подвинуться. — С этими словами оно поднялось с корточек, и стало видно, что ноги у него очень длинные, длинные настолько, что, казалось, скорее впору были бы зайцу, а не человеку. Еще эти ноги оказались вовсе не такими старческими, как лицо существа, напротив, они были не менее мускулистые, чем руки Кинжала и Шрама, и покрыты очень грубой темно-коричневой шерстью. Демон подпрыгнул, едва заметно оттолкнувшись ступнями, которые, если внимательно приглядеться, были весьма похожи на пару раздвоенных копыт. Но когда существо приземлилось снова, оно очутилось на расстоянии около двадцати футов от нас.
— Не нравится мне все это, — сурово, как всегда, сказал Джафар.
— Что именно? — уточнил для ясности Ахмед. — Тебе не по нраву существа, которые выглядят старыми и дряхлыми, а на самом деле могут прыгать на удивительные расстояния?
— Наш хозяин повстречал это существо во время последнего путешествия, а не того, в котором были говорящие фиги, — ответил Джафар еще серьезнее. — Я боюсь, что, возможно, благодаря заклинанию джинна мы больше не следуем в точности по опасному маршруту, пройденному нашим хозяином в молодые годы.
— Но разве это не хорошая новость? — спросил Кинжал.
— Она была бы хорошей, — согласился Джафар, — если бы не то, как именно, на мой взгляд, изменилась магия. Судя по этому свежему доказательству, — он кивнул на прыгучее существо, которое вновь подобрало под себя ноги, чтобы казаться старым и беспомощным, — я подозреваю, что теперь, вместо того чтобы идти по следам опасностей, пережитых Синдбадом во время ранних путешествий, мы обречены на то, что опасности сами будут являться к нам.
— Хотя мне очень не хочется подтверждать твои подозрения, — сказал Ахмед, указывая вдаль, — к нам от горизонта движется до ужаса знакомая точка.
— Если то, что ты говоришь, правда, — пропыхтел Малабала, услышавший наконец предположение Джафара, — то это воистину дьявольская магия. Но по моему личному опыту общения с этим отвратительным Оззи я знаю, что он куда более сведущ в магии, чем может показаться по первому впечатлению. И все же я как маг не должен сомневаться в себе, не так ли?
Я уставился в указанном направлении, и мне показалось, что я, возможно, вижу точку, о которой говорил Ахмед.
— Прошу прощения, — поправился Ахмед. — Там две точки.
— Это шестое путешествие! — выдохнул Джафар. — И они направляются прямо к нам!
Что могла означать эта паника? Я понял, что ни разу не слышал подробностей о шестом путешествии. И похоже, торговец не хотел даже заводить разговор о том, что в действительности случилось в седьмом.
— Багдад! — снова заорали фиги позади нас.
— Медленно я… О боже, вы должны еще раз извинить меня, — отозвался циклоп.
Я решил, что, несмотря на любые опасности, ожидающие нас, неплохо было бы уйти подальше от этой проклятой долины.
Какие бы неведомые угрозы из двух последних путешествий торговца ни подстерегали меня, это не имело значения, ибо я не видел, каким образом наше теперешнее положение могло стать еще хуже.
Никогда, разумеется, не был я более неправ.
Глава двадцать шестая,
в которой наши герои вынуждены столкнуться с некоторыми воистину загробными проблемами
— Это, конечно, Рух, — сказал Джафар с обычным фатализмом, когда мы снова начали карабкаться в гору.
— Но Ахмед сказал, что там две точки, — возразил я, поскольку, честно говоря, уже устал от ложной информации. — Там что, две Рух?
— Ах, если бы это было так, — ответил Джафар, выразительно вздрогнув.
Я указал на вторую точку и осведомился, чувствуя, что нужно снова поторопить беседу:
— Тогда что это? [2]
— Точно, — с несчастным видом подтвердил Джафар.
— Прошу прощения? — переспросил я.
— Они самые, — самодовольно согласился Ахмед. Или, во всяком случае, так мне показалось. У меня вдруг возникло ощущение дежавю, как будто я снова увяз в одном из развлечений циклопа.
— О боже, — простонал из бутылки голос Синдбада Морехода. — Да-да, это случилось как раз во время шестого путешествия. Я ведь хотел рассказать вам и об этой опасности тоже. В какую сторону движется время?
— Существо, которого боятся даже птицы Рух, — пояснил Ахмед.
— О, — протянул я, пытаясь уловить во всем этом хоть какой-то смысл. — Они… самые.
Джафар с нетерпением кивнул:
— Иззат.
— Существо, которого боятся даже птицы Рух, — добавил я наконец, понимая. — Но когда я сказал: «Что это?»
— Дальше можно не объяснять, — важно перебил мажордом. — Эта путаница естественна, она заложена в самом строении фразы.
— О, — повторил я. И мгновением позже добавил: — Прошу прощения?
— Иззат — существо столь огромное, что Рух по сравнению с ним кажется маленькой, как только что вылупившийся цыпленок, — пояснил Джафар без особого энтузиазма. — Но ты спрашивал насчет фразы.
Я? Может, конечно, и так, хотя я полагал, что мы уже покинули фиговую долину. Я знал, что, если мы не отыщем пещеру или что-то подобное, чтобы спрятаться, от Рух не спастись. А это новое существо — то, которого боятся даже птицы Рух, — судя по описанию Джафара, оно в сотни раз больше? Зачем вообще тогда пытаться бежать?