Другой Синдбад

Оставшиеся фиги одобрительно кричали и умоляли меня продолжать, но я уже съел семь их сладких собратьев, быстро и на пустой желудок, и понял, что мне не по себе.
Торговец умолк и, вспоминая, обхватил руками живот.
— Ну, теперь тебе больше не будет не по себе, — донесся грубый голос из-за камней позади нас, — потому что пришла пора мне вами заняться!
Итак, циклоп снова появился возле нашей тюрьмы, заранее возвестив о своем приходе, что позволило Кинжалу и Шраму вновь спрятать ножи.
— Пора поразвлечься хорошенько, — объявил монстр, широко улыбаясь.
Похоже, теперь торговцу действительно стало не по себе.
— Но право же, мы того не стоим! — вскричал Синдбад, не в силах скрыть звучащего в голосе отчаяния. — Вы ведь не собираетесь развлекать нас?
Циклоп насмешливо ухмыльнулся:
— С чего бы это мне развлекать вас? Через день-другой все вы будете у меня в желудке. Нет, все это, во всех прелестных деталях, затеяно для того, чтобы развлечь меня! После того как я столько времени прожил без человечины, я хочу насладиться каждым мигом.
— Развлечения? — пробормотал Малабала, сидевший рядом со мной. — Развлекаться можно по-разному. — Означало ли это, что он наконец собирается привести свой план в действие? В тот миг мне ужасно хотелось, чтобы маг рассказал нам о своих планах побольше, хотя насколько это могло быть полезно, безусловно, зависело от того, сможем ли мы на самом деле понять его объяснения.
— Пора начинать. — Циклоп уселся на большой камень возле нашей тюрьмы. — Я знаю, что один из вас рассказывал остальным историю. Но поверьте, эта история не идет ни в какое сравнение с той, которую собираюсь рассказать вам я.
— О нет! — возопил Синдбад. — Только не историю!
Циклоп продолжал, будто торговец вовсе не раскрывал рта:
— Это история про ведьму, Капитана Катыуза и Пашу Прощения. Теперь слушайте внимательно, потому что, если вы ответите правильно на вопрос, я подарю вам свободу.
— Свобода?! — воскликнул Шрам. — Мы выйдем на свободу!
— Нет, — поправила правая голова, — свободу получит лишь тот, кто ответит верно. Вот почему вы должны слушать очень внимательно. — Левая голова при этом захихикала.
— Значит, все сначала, — обреченно пробормотал торговец.
— Что? — уточнил я, хотя и боялся услышать ответ.
— Циклоп заманивает свои жертвы, — ответил Синдбад-старший, — и потом обрекает их на верную смерть. Надежды больше нет.
— Как вы можете так говорить? — спросил я. — Вы, тот, кто семь раз преодолевал невообразимые трудности и всякий раз возвращался из путешествий еще более богатым, чем прежде?
— Ты почувствуешь то же самое, — только и сказал торговец, — когда тебя начнут развлекать.
Итак, мне ничего не оставалось, кроме как выслушать циклопа и узнать ужасную правду.
  
Глава двадцатая,
 
в которой мы узнаем, что хоть голод и бывает смертельно опасным, комедия может быть и того хуже
 
Итак, нам предстояло столкнуться с одной из тех вещей, которые даже Синдбад Мореход почитал слишком ужасными, чтобы о них говорить. И все же циклоп предлагал нам свободу, если мы сумеем всего лишь ответить на какие-то загадки или нечто вроде того, которые он нам загадает. Разве это не стоило того, чтобы хотя бы выслушать историю циклопа, прежде чем совсем распрощаться с надеждой? Поэтому я сосредоточил внимание на двуглавом монстре, который начал рассказывать.
— Знайте же, — начала левая голова, — что в одном далеком королевстве жила мстительная ведьма, которой помешал в ее злобных замыслах благороднейший из султанов — паша Прощения. Поэтому она перебралась на самую окраину владений паши, в пещеру глубоко в подземелье, и прокляла эта ведьма пашу Прощения. И столь велика была ее злоба, что она решила вызвать трех огромных демонов и послать их, чтобы они уничтожили этого благородного человека.
— Ты только послушай его! — презрительно шепнул мне торговец. — Это существо не только хочет погубить всех нас, оно еще и совершенно не умеет рассказывать!
 
— Профессиональная ревность, — еще тише пояснил Ахмед, придвигаясь вместе с Джафаром поближе к прутьям и разглагольствующему циклопу. Мгновением позже, уловив, о чем идет речь, к ним присоединился Малабала, так что позади остались лишь я, мой тезка и паланкин с Фатимой.
— И вот ведьма обратилась ко всем темным силам, что были ей подвластны, — продолжал циклоп, — и вызвала трех демонов, называя их по именам.
— Отам! — выкрикнула она, и перед нею явилось существо двенадцати футов в высоту, с рогами такой же длины, как его огромное тело.
Все, кроме торговца и меня, стояли в сосредоточенном молчании, прижавшись к прутьям и ловя каждое слово циклопа. Старший Синдбад, напротив, всячески демонстрировал, что решительно предпочитает брюзжать рядом со мной, но я должен сказать, что отчасти мне хотелось, чтобы он тоже отошел поближе к решетке.
Не то чтобы я винил его за этот испуг, поскольку в бытность носильщиком часто ощущал на себе, что такое конкуренция. Я даже готов был не обращать внимания на его невнятное бормотание, которое, хоть и не выливалось в связный поток слов и вообще ничем не походило на разумную речь, все же мешало мне слушать историю циклопа.
Но должен признать, что голова у меня была занята другими мыслями — нет, и это не совсем точно, ибо на самом деле в голове у меня была одна-единственная мысль, и мысль эта касалась той, что находилась в ярко раскрашенном паланкине, стоящем у дальней стены клетки, в то время как большинство моих товарищей собрались у ближней. И что поделать, мысль эта была продиктована страстью: о, если бы только торговец набрался храбрости присоединиться к остальным, я остался бы наедине с паланкином!
Циклоп продолжал свой рассказ:
— Товы! — снова выкрикнула она, и перед ней явился второй демон, низкое и толстое существо, состоящее, казалось, из одних зубов и когтей.
Паланкин! Мысли мои шли кругом, словно я уже открыл золоченую дверь и созерцаю непостижимую красоту. Тут я понял, что должен подготовиться к этому событию, ибо могу окаменеть в такой миг от страха куда более сильного, нежели тот, что пробуждали во мне все эти чудовища, — от страха, порожденного любовью.
Отлично. Я спланирую свои действия до малейших нюансов. Конечно, я должен буду представиться Фатиме, одновременно тихонько, чтобы не заметили ее стражники, и учтиво, чтобы у нее сложилось хорошее первое впечатление обо мне. Это если она вообще согласится разговаривать с носильщиком! Может, подумалось мне, лучше не показываться ей, в конце концов, и удовольствоваться мечтаниями. Но сколь пусты мечтания, когда у них нет шанса стать реальностью!
Циклоп тем временем продолжал говорить:
— «Уда!» — произнесла ведьма, и третий демон возник между первыми двумя, и этот новый передвигался столь ужасающе быстро, что было почти невозможно определить его настоящие размеры и обличье.
И все же, сказал я себе, все остальные слушают циклопа ради цели, величайшей из всех, — ради обещанной свободы. Пожалуй, мне стоит забыть о своей страсти и присоединиться к ним, чтобы у нас было больше шансов спастись. И все же эта разукрашенная коробка с ее столь очаровательным содержимым притягивала меня, словно она была огромным магнитом, а сердце мое — куском железа.
Свобода или Фатима? Чуть поразмыслив, я понял, что выбора у меня нет, поскольку без Фатимы я никогда не буду по-настоящему свободным!
Я с еще большей жадностью уставился на паланкин, что, пожалуй, было разумно, поскольку циклоп упорно продолжал рассказывать свою историю:
— И так эта ужасная ведьма заколдовала трех демонов, чтобы они немедленно перенеслись во дворец паши. Но Паша Прощения тоже был не совсем беззащитен, потому что капитаном его дворцовой стражи был доблестный и умный Катыуз.
Даже при том, что мысли мои были заняты совсем другим, я видел, что это весьма запутанная история. Она на самом деле была такой замысловатой, что даже торговец, похоже, увлекся, поскольку, время от времени что-то бормоча себе под нос, он тоже начал продвигаться к тем же самым прутьям, где стояли остальные, оставив меня в одиночестве в задней части клетки.