Другой Синдбад

Ахмед положил руку мне на плечо, успокаивая. Откуда этот юнец узнал, что я готов закричать? Я перевел дух и разжал кулаки.
— Мой хозяин даст ответ в свой срок, — прошептал он мне на ухо, — но нам придется подождать.
Подождать? У меня снова было чувство, что опасность обрушится на нас прежде, чем торговец соизволит объяснить, что это может быть.
— Да, я посетил этот остров во время одного из моих ранних путешествий. Услышав этот голос, я вспомнил о том случае, когда, как ни прискорбно, потерял множество своих спутников.
Несмотря на разочарование, я понял, что пытаюсь найти разгадку нашего местонахождения среди множества слов, расточаемых говорливым торговцем. Тщетно. Кажется, он всякий раз терял прискорбное количество своих спутников, где бы ни странствовал.
— Значит, мы идем по следам ваших ранних путешествий, — победоносно воскликнул Джафар. — Я знал, что тут та же схема!
— Разум моего домоправителя всегда был искусен в разгадывании подобных схем. — Торговец печально кивнул. — И я согласен, что здесь, похоже, задействована иная сила.
Иная сила, ведущая нас от острова к острову? Мне показалось, что я знаю ответ.
— Судьба?
Но Синдбад покачал головой:
— Судьба никогда, не действует столь непосредственно. Ну, может, иногда, как я рассказывал в своих историях, но, как я уже признался, это потому, что я опускал упоминания о некоторых трудностях и увязывал концы. — Он взглянул на своего слугу Джафара, спеша продолжить, пока не начались очередные покашливания. — Как в том ужасном случае во время четвертого путешествия, в долине говорящих смоковниц.
— А в пятом путешествии? — напомнил Джафар, видя, что хозяин его вернулся наконец к этой наиважнейшей теме.
— Да, я опустил ужасное и омерзительное существо, которого боялись даже птицы Рух. Я человек жалостливый, и, в конце концов, моя публика в это время обыкновенно ела. — Помолчав минуту, торговец улыбнулся. — Зато насчет шестого, полагаю, я был более или менее точен.
— Но седьмое? — подсказал Джафар.
— Ты же знаешь, что я не могу об этом говорить! — вскричал торговец, на лице которого застыло выражение полнейшего ужаса.
— Да, с этим будут проблемы, — важно согласился Джафар, будто знал, о чем боится рассказать старший Синдбад. — Как можно бороться с опасностью, о которой не можешь даже говорить?
— Когда служишь моему хозяину, — добавил Ахмед своим обычным услужливым тоном, — начинаешь ожидать проблем такого рода.
Возможно, их спор показался бы мне более интересным, не отвлекай он нас от несомненно более важных вопросов, стоящих перед нами в данный момент.
— Но как насчет нашего теперешнего путешествия? — напомнил я.
— Ах да, — согласился Синдбад. — Полагаю, мы оказались на первом из злополучных островов из моей третьей истории.
Об этом он рассказывал совсем недавно.
— На том, что со змеем?
— Увы! — возопил торговец. — Если бы нам пришлось столкнуться всего лишь с гигантским змеем!
Я решил, что это и есть тот самый ответ, которого я пытался добиться. Я снова начал вспоминать историю Синдбада. Что там приключилось до острова со змеем?
— Циклоп? — вспомнил я.
— Двухголовый циклон, — подтвердил торговец дрожащим от горя голосом. — Мы вот-вот накликаем сюда свою смерть.
— Пока здесь никто не помирает, — сказал у меня над головой Кинжал.
Я поднял глаза и увидел, что он стоит надо мной на вершине валуна. Был ли он там все время, пока мы разговаривали?
— По крайней мере, — поправился Кинжал, — никто не умирает без нашего особого дозволения. А теперь — отдыхайте.
Я был слишком измучен, чтобы поступить иначе. Казалось, я засну сразу, как тот младенец из поговорки, раньше, чем успею закрыть глаза. Кроме того, подумал я, наше положение сильно отличается от того, в котором оказался торговец во время прошлого путешествия. Во-первых, мы знали об участи тех, кто побывал тут раньше. Это даст нам возможность лучше подготовиться к опасностям, что ждут нас впереди. И потом, у нас есть дополнительное преимущество, поскольку в наших рядах имеется искусный маг, который усмирил бушевавший на море шторм, — достойный противник для всякого обычного монстра.
 
— Прошу прощения? — переспросил Малабала, который за едой вел себя на удивление тихо. — Циклоп?
Возможно, подумалось мне, сон мой будет не таким спокойным, как мог бы быть.
И конечно же, хоть я и уснул вскоре после этого, но не раз резко просыпался посреди ночи, готовый поклясться, что слышал какие-то звуки. Но то, что долетало до моего полусонного слуха, не было больше довольным ревом. Нет, теперь это звучало тише, но ближе и больше напоминало гортанный смешок.
Я проснулся от истошных воплей Джафара.
— О горе! — прокричал он всем собравшимся. — Мы точно пропали!
Вслед за этим раздался новый рев, на этот раз вовсе не похожий на тот, веселый, что мы слышали накануне, — исполненный ярости и досады, он исходил от Шрама.
— Они рыскают тут в темноте! — возбужденно твердил Шрам. — Я убью их!
— Для этого, малявка, — холодно произнес голос, еще более низкий, чем у Шрама, — тебе надо вылезти оттуда.
Все это звучало, как минимум, ужасно неприятно. Что ж, ничего не поделаешь. Я открыл глаза.
Над головой я увидел перекрещивающиеся прутья. Я перевернулся — страх преодолел сопротивление измученных мускулов — и рывком поднялся на колени. Я увидел, что точно такие же прутья торчат из-за валунов с трех сторон от нас и перекрывают выход в лес с четвертой. Поляна превратилась в клетку. И это была очень прочная клетка, ибо прутья ее были сделаны из грубо отесанных бревен, бывших, должно быть, некогда древесными стволами, соединенных между собой канатами в две человеческие руки толщиной.
Я подумал, что понадобилась бы дюжина людей и неделя работы, чтобы соорудить такую большую тюрьму. Но потом до меня дошло, что мы имеем дело не с дюжиной людей, но с одним-единственным существом огромной силы и величины. В конце концов, тот, кто поймал нас, должен быть очень немаленьким, если он назвал Шрама малявкой.
— А теперь, — прогрохотал глубокий бас откуда-то из-за камней, — рассмотрим получше мой обед.
— Я был прав! — вскричал старший Синдбад, вскакивая и указывая на что-то с великим и, пожалуй, несколько неуместным воодушевлением.
— Циклоп? — добавил Малабала, тоже поднявшись. — Но я вижу двоих.
И действительно, встав, я посмотрел туда, куда показывал торговец, и тоже увидел двоих за валунами и прутьями; точнее сказать, две головы. И какие невообразимые головы! Оба их лица были прискорбно сравнимы по уродливости с рожами Кинжала и Шрама, хотя по размеру эти головы были раз этак в пять больше, чем у их человеческих двойников. К тому же тот факт, что каждая из голов щеголяла всего одним глазом, располагавшимся прямо над носом, немало усиливал общее впечатление.
— А я вижу вас всех, — осклабилась левая голова циклопа. В отличие от Шрама у нее, похоже, все зубы были на месте, и все они имели неприятное свойство быть острыми как бритва. — Надо же, — наивеселейшим тоном продолжала голова, — какой прекрасный ассортимент! Мускулистые и толстые, старики и такие нежные детишки! И в довершение ко всему, похоже, меня ждет еще сюрприз в коробке! О, я могу составлять меню на много дней вперед!
С этими словами обе головы проплыли над последним из валунов, и находящееся под ними туловище явилось нам в полный рост за прутьями клетки со стороны леса. И все было так, как говорил Синдбад, ибо все мы теперь видели, что это один великан с двумя огромными головами, по одной над каждым плечом, его гигантское тело прикрывали лохмотья, такие рваные, что их устыдились бы даже нищие из Багдада.
Другая голова нахмурилась и моргнула, будто только что проснулась.
— Пора кушать?
— Э, нет-нет-нет, дорогой братец, — мягко пожурила левая голова. — Мы же должны дождаться, когда солнце сядет, чтобы это был настоящий обед. А какой у нас сегодня выбор! — Он захихикал от наслаждения. — Я предвкушал этот миг с того самого мгновения, как учуял вчера вечером запах вашего ужина.