Разрушение Дьявольского Акра (ЛП)

Енох взмахнул рукой.
— Думай быстрее, а не пялься. Она задала тебе вопрос.
— Э, нет. — Он постучал костяшками пальцев по люку над головой, и тот глухо зазвенел. — Броня слишком прочная.
Бронвин резко кивнула.
— Значит, мы поведем их под пулевой шторм. Пусть англичане и немцы убьют пустот за нас, а потом мы двинемся вновь за имбринами.
— Это просто безумие, — пробормотал Джулиус и пожал плечами. — Ты слышал, что сказала леди, — рявкнул он на солдата. — Газуй, в нас будут стрелять.
Солдат заглянул в щель в корпусе.
— Слишком темно, я не вижу, куда еду.
— Ах, точно, — проворчал Джулиус. — Я достану его обратно.
С помощью солдата Джулиус нашел загрузочное отверстие самого большого ствола и открыл его. Он прижался к нему ртом, зажмурился и издал звук, похожий на то, как он собирается опорожнить желудок. Вглядываясь в другую щель танка, я видел, как из пушки танка вырывается свет, заполняя горизонт. Должно быть, это было незабываемое зрелище — танк, стреляющий солнечным светом в небо, и я пожалел, что не видел его с позиции зевающих солдат, которые окружили нас.
Теперь, когда водитель смог быстро сориентироваться, он нажал ногой на сцепление и перевел танк на переднюю передачу. Мы рванулись вперед с громким скрежетом металла.
Потом раздался оглушающий лязг — одна из пустот прыгнула на танк. Она бесполезно забарабанила языком по корпусу, а затем издала пронзительный вопль разочарования.
Солдат вжался в сиденье.
— Боже, что это было?
— Просто веди машину, парень! — сказал Миллард, перекрикивая шум мотора.
Солдат дернул два параллельных рычага перед собой в противоположных направлениях, очевидно, так он управлял этой штукой, и мы увернулись, чтобы избежать столкновения. Вторая пустота прыгнула на танк, в то время как третья безуспешно пыталась заарканить нас сзади. Но их зубы и языки были бесполезны против нашего коня из железа и стали.
Состояние мечтательной покорности солдата начало постепенно улетучиваться, сменившись паникой, когда мы приблизились к линии фронта, но непрерывный поток ободрения от Милларда и угроз от Еноха заставлял его смотреть только на поле боя.
— Наденьте свои противогазы и найдите что-нибудь, за что можно ухватиться! — крикнул он. Он вытащил из-под сиденья резиновую маску и натянул ее на лицо. На ней были прорези металлических отверстий, закрывающих оба глаза, и кольчужная борода, свисавшая на нижнюю часть лица и шею. Под каждым сиденьем лежали одинаковые маски, и каждый из нас надел по одной. Она был тяжелой и уменьшала мою видимость почти до нуля, но я не собирался сомневаться в её полезности.
Танк резко накренился вперед, затем врезался во что-то и выпрямился. Мы пересекли траншеи и углубились в ничейную землю. Наступила короткая пауза, во время которой мы слышали только рев мотора и визг гусениц танка; даже в низинах стало тихо.
Потом проснулись пушки. Они звучали, как раскат грома, когда они стали испещрять кратерами землю вокруг на, а затем град оглушительных звуков заполнил мой разум. Ни одна пуля не попала в танк, но крошечные осколки металла разлетелись в разные стороны, и я понял, для чего нужны эти средневековые противогазы.
Я почувствовал, как одна из пустот умерла. Она даже не успела закричать. Впрочем, остальные тоже. Их подбили, и я почувствовал, как они перебрались с уязвимой стороны танка на защищенную, обращенную к британской линии.
Я крикнул солдату, чтобы он развернулся и поехал в другую сторону. На его лице промелькнуло сомнение, но он был настолько не в себе, что все равно выполнил мою просьбу. Он потянул рычаг справа на себя, одновременно отталкивая левый, и мы начали раворачиваться на 180 градусов. Шквал выстрелов перекинулся с одного борта танка на другой. Одна из оставшихся двух пустот не отреагировала достаточно быстро и была разорвана на куски. Другая подползла к задней стенке танка, а потом я почувствовал, как она прополза под нами, в пустое пространство между гусеницами. Она царапала и колотила по дну резервуара, гремя металлом под нашими ногами, отчаянно пытаясь проникнуть внутрь. Интересно, достаточно ли ядовитой была слюна этих новых пустот, чтобы прогрызть сталь? Прогнав эту мысль из головы, я крикнул солдату, чтобы он повернулся в другую сторону, и он снова нажал на рычаги.
 
Я встал, стараясь устоять перед яростной дрожью танка, и заглянул в ближайшую вентиляционное отверстие. На другой стороне разрушенной и дымящейся земли я увидел дыру, заполненную спутанной колючей проволокой.
Я велел ему ехать прямо через нее.
— Мы можем там застрять! — сказал он. — И больше никогда не выбраться!
Скрежет пустоты под нами превратился в тревожный стук, и я представил себе, как она отрывает свободные панели в корпусе танка.
— Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы умереть в консервной банке, — крикнула Эмма. — Делай, как он говорит, и езжай!
Солдат нажал ногой на педаль. Танк ускорился, но все равно казалось, что мы движемся в замедленном темпе. Там было жарко и душно, как в адском пламени, из-за перегруженного двигателя воздух искрил, а скопление паров грозило задушить нас.
Наконец мы нырнули в кратер. Пусота завизжала, когда колючая проволока разорвала её на части. Водитель прибавил скорость, надеясь переправить нас через другую стороны кратера, но наша левая гусеница застряла, запутавшись в проволоке, а правая продолжала работать, медленно вращая нас по кругу. Пули снова прошили по корпусу, а потом что-то щелкнуло, и мы прорвались. Мгновение спустя танк накренился вверх, и мы выбрались из ямы.
Раздались аплодисменты и удары кулаками. А потом упал минометный снаряд, и нас отбросило в сторону гигантским взрывом.
Все потемнело. Не знаю, как долго я был без сознания. Может быть, минуту или две, может быть, всего несколько секунд, но когда я пришел в себя, один из этих ужасающих противогазов навис надо мной, и мне пришлось подавить крик.
Это была Эмма.
— В нас попали из миномета! — кричала она.
Танк перевернулся на бок, все внутри было повернуто на девяносто градусов.
Солдат был мертв. Его противогаз соскользнул перед самым ударом миномета, и по лицу текла кровь. Теперь все три пустоты были мертвы — я чувствовал это, — но если бы мы попытались выбраться из танка, мы бы тоже погибли. Даже несмотря на то, что мы были подбиты, стрельба по нам почти не ослабевала.
Я огляделся, ошеломленный взрывом и оглашенный ропотом своих друзей. Гораций ухаживал за Енохом, у которого из-под рукава пиджака текла кровь. Миллард и Бронвин лихорадочно рылись в ее чемодане в поисках чего-то. Себби была травмирована и рыдала.
— Я не хочу умирать здесь!
Как и все остальные. Мы должны были выбраться из танка до того, как на него упадут новые минометные снаряды… но в тот момент, когда мы попытаемся высунуть головы из люка, мы последуем за участью пустот.
— Я мог бы снова впитать свет, — сказал Джулиус.
— Это не поможет, — сказал Горацио. — Они просто будут засыпать воздух пулями.
Были и другие предложения, но ни одно из них не подходило. Все начали паниковать.
— Послушайте, друзья! — воскликнул Миллард, и мы все обернулись. Они с Бронвин наконец что-то нашли и осторожно вытащили костяные часы Клауса.
Я совсем забыл об этом.
— У меня есть кое-что, что может нам помочь, но, с другой стороны, может и не помочь…
— Мы должны попробовать всё, что угодно! — сказал Гораций.
— Они немного в плохом состоянии, но если они все еще работают — и работает так, как сказал Клаус… — он поднял связку ключей с костяшками пальцев. — Итак, какой открывает циферблат — указательный или…?
 
Он был прерван взрывом, который сотряс танк — еще один снаряд упал рядом, и у меня зазвенело в ушах.
— Просто сделай это, Миллард! — крикнула Нур.
Он нащупал ключи на полу, снова поднял их и вставил один из них в футляр. К счастью, он открылся с первой попытки.
— Я не знаю точно, как это будет работать! — прокричал он сквозь шум, используя другой палец, чтобы завести часы, — но каким бы ни был эффект, он, вероятно, не продлится долго…