Вторая жизнь доктора Лейлы (СИ)

— Я поеду с вами, — улыбнулась я, — но с одним условием
Мне даже показалось, что глаза «профессора Йена» «вылезли на лоб» от такой наглости, но он сдержался и в своей привычной ироничной манере спросил:
— И что желает «её высочество»?
— Мне нужно, — я даже чуть подпрыгнула, — обязательно нужно, сегодня попасть в Королевский институт, где работает Роберт Тиндаль.
— Лейла, садитесь уже, — потерял терпение Йен
  
— Сейчас, только Барни предупрежу — сказала я
Предупредив Барни, я всё-таки села в автомобиль, и, конечно же получила вопрос:
— А зачем тебе к Тиндалю? Почему бы тебе не воспользоваться предложением доктора Брюса?
— Мистер Йен, мне надо срочно, а ваша лаборатория ещё не готова
Мне показалось, что мистер Йен смутился. Это было настолько необычное зрелище, что я даже засмотрелась.
— Лейла, — наконец «выдавил» из себя мистер Йен, — иногда мне кажется, что ты старше меня
Теперь настала моя очередь смущаться. Я даже не ожидала от себя, что меня так смутит предположение Йена.
— Один – один, мистер Йен, вы меня раскусили, — сказала я и, улыбнувшись, «загробным» голосом добавила:
— На самом деле мне сто лет!
Йен расхохотался.
— Хорошо, мисс Лейла, я отвезу вас, но у меня тоже будет условие
Я выжидательно посмотрела на виконта, который торговался словно торговец на рынке
— Ты возьмёшь меня с собой в лабораторию. С тобой Роберт Тиндаль меня пустит.
— А кого я возьму с собой в лабораторию?
— Конечно же виконта Эрли, неужели ты думаешь, что Йена интересует наука
— Ну не знаю, я слышала, что вас называют профессором, — проявила я осведомлённость
— Конечно, называют, ведь я и есть профессор, у меня в отличие от многих других в этой среде целых пять классов школы, — ответил он, и затормозил:
— Приехали.
Как и говорил про Роберта Джон Абернети, тот, несмотря на вечер, всё ещё был в лаборатории, и никуда уходить не собирался.
Увидев меня, Роберт обрадовался, а вот с виконтом Эрли поздоровался довольно сухо, хотя и вспомнил с благодарностью, что тот всех пригласил к себе за стол и накормил.
Я снова поразилась недюжинному актёрскому перевоплощению Йена. Если из машины со мной выходил ещё Йен, то в лабораторию к Роберту вошёл виконт Эрли.
Как у него это получалось, никакого снобизма, он искренне пожал руку Тиндалю сказал, чтобы тот называл его Александром и вежливо попросил разрешения посмотреть, как устроена лаборатория.
И если вначале и тон, и поведение Роберта по отношению к Йену было довольно прохладным, то уже спустя пятнадцать минут разговора, глядя на мужчин их можно было назвать, если не друзьями, но по крайней мере приятелями.
Лаборатория Роберта мне понравилась, для моих целей у неё был несомненный плюс. В центре лаборатории были установлены две печки разных размеров. Одна из них при ближайшем рассмотрении оказалась… стерилизатором.
Сразу сложно было понять, потому что выглядела она своеобразно, но после того, как Роберт начал объяснять мне цель прибора, я чуть не запрыгала, я и не ожидала, что найду такое в этой реальности.
Спросила Роберта, сможет ли он обеспечить необходимые ингредиенты.
— Напишите мне всё, — сказал Роберт
Я написала в первую очередь агар-агар, сахар, и… картофель.
Роберт посмотрел на меня странно, но ничего не сказал. Я даже про себя его похвалила: — «Настоящий учёный».
Потом проверила наличие оборудования, нашла миску с плоским дном, попросила Роберта не использовать его пока и попросила простерилизовать.
Проволоки не было, но Роберт обещал найти. Я нарисовала примерную толщину и, что я из этой проволоки хочу сделать.
Теперь на меня странно смотрел и Йен-Александр.
И уже, когда я собиралась уходить, Роберт всё-таки не удержался и спросил:
— А что это за вещество будет?
— Это будет вещество, которое поможет вылечить грудную болезнь* и некоторые другие инфекции, — сказала я
(* В XIX веке пневмонию называли «лихорадочная грудная болезнь». В конце 1800-х и начале 1900-х годов пневмония в большинстве была основной причиной смерти от инфекционных заболеваний и третьей по значимости причиной смерти в целом.)
Мне показалось, что ни Роберт, ни Йен в это не поверили. Но, главное, чтобы помогли, а поверят, когда я получу пенициллин и смогу начать его применять.
В особняке Майкла, как и обычно было малолюдно. Кроме Даны, которая очень обрадовалась, увидев меня, была ещё парочка слуг и, как поняла кто-то ещё работал на кухне, и всё.
Я довольно быстро провела осмотр, похвалила Дану за то, что ей удалось обеспечить нормальный уход за раной.
Снятие швов прошло почти идеально. Почти, потому что, Майкл то и дело пытался привстать и рассмотреть, а что э то я там делаю. И тем самым мышцы у него сокращались и мне не удавалось безболезненно и атравматично вытащить из него нитки. Наконец, мне это надоело, и я позвала Йена. Халата на него не было, поэтому попросила его переодеться, во что-нибудь домашнее и чистое.
Йен не нашёл ничего лучше, чем напялить на себя «платье свое бабушки!
На самом деле я не знаю чьё это было платье, но оно было чистое и белое. Майкл ржал, и мне это тоже мешало, но в конце концов, всё прошло успешно. И карболка нам в помощь, всё было почти стерильно.
Даже Дане досталось попробовать. В самом конце, когда остался маленький кусок нити, я разрешила Дане снять его самой.
Йен всё-таки отказался везти меня домой, к Белтонам, и говорил, что именно сегодня ночью мне необходимо быть там, где никто не найдёт.
Но если бы я знала, чем закончится то, что именно сегодня я ночевала в другом месте, я бы сделала всё, чтобы быть дома.
  
Глава 31
 
Сгорел дом семьи Белтон. Почти полностью. Слава богу, все остались живы.
Но видеть сидящую с потерянным видом, на обгоревшей лавочке миссис Элис, было больно.
Эти люди стали мне семьёй, и вот теперь пострадали из-за меня. Но я не могла иначе, если бы мне довелось повторить своё «выступление» на королевском балу, я бы снова сделала то же самое.
Я корила себя за то, что уехала вчера и не предупредила Барни, чтобы они были осторожнее. Хотя здравый смысл подсказывал мне, что, если бы ребята ввязались в драку с поджигателями, то дело могло закончиться ещё хуже.
Дом, конечно, жалко, но его можно заново отстроить, а вот если бы что-то случилось с кем-то из Белтонов, я бы себе не простила.
Приехал констебль. Узнал, что я не ночевала лома, долго расспрашивал что и как. Спросил, могу ли я указать адрес, где была.
Конечно, я пока не могла указать адрес, мне надо было пообщаться с Йеном. А он завёз меня, увидел, что произошло, удостоверился, что все живы и куда-то укатил.
Констебль попросил пока не уезжать из города до выяснения всех обстоятельств.
Это называлось, что сначала мы были «бедные, а потом нас обокрали». Вместе с домом сгорели и кое-какие сбережения. Немного, потому что я по совету доктора Листера, открыла счёт в банке и часть зарплаты относила туда, но не самую большую часть. Теперь порадовалась, что послушалась доктора, хотя бы так.
Миссис Элис, увидев меня, обняла и расплакалась:
— Лейла, как же так? Где же мы будем теперь жить?
Я сама еле сдерживала слёзы, никак не могла сглотнуть ком в горле, но внутри меня зрела решимость, и в конце концов мне удалось выговорить так, чтобы это звучало не просто обнадеживающе, а так, чтобы все поверили:
— Миссис Элис, я обещаю, у вас обязательно будет свой дом, ещё лучше прежнего.
Миссис Элис даже плакать перестала, вцепилась мне в руку и сказала:
— Лейла, не делай глупости, мы с мистером Белтоном можем поехать к дочери. Мальчики поселяться в доходный дом. Уж на комнату они себе деньги заработают. Ты, главное, не делай ничего такого о чём потом можешь пожалеть.
Я вспомнила, как такое же совсем недавно говорила Дане и грустно улыбнулась. Нет, конечно, такого я не сделаю, потому что у меня есть, что предложить…Йену в обмен на дом для семьи Белтон.