Вторая жизнь доктора Лейлы (СИ)

Женщина стояла, директриса тоже стояла рядом со своим столом, за которым сидел немолодой лысоватый мужчина в очках.
«А это, наверное, нотариус, — подумала я»
Увидев, что я вошла, директриса нарочито ласково спросила:
— Лейла, как ты вовремя, а мы только что собрались, чтобы подписать все необходимые документы.
Мужчина, сидящий за столом, поднял голову и довольно жёстко проговорил:
  
— Мадам Стинк, я должен попросить вас оставить нас с мисс Кроули одних, этого требует нотариальная процедура
У меня внутри даже радостно задрожало: «Неужели я смогу всё выяснить без свидетелей в лице мадам Вонючки и мадам Лестар, которая в этот момент вдруг сделала вид, что она просто один из предметов мебели»
Мадам Стинк поджала губы, но направилась к двери.
А мужчина между тем продолжил:
— Я бы попросил выйти всех, кроме мисс Кроули
— Николас, я что тоже должна выйти? — грудным с лёгкой хрипотцой голосом произнесла мадам в шляпке.
— Да, мадам Лестар, вы тоже, и прошу вас не фамильярничать, — всё так же жёстко произнёс нотариус.
Когда все «лишние» вышли я присела к столу напротив мужчины.
— Николас Петифо, — представился нотариус и вытащив бумаги из тонкой серой папки, сообщил:
— Начнём, пожалуй
— Итак, мисс Кроули, вы ознакомились с договором? — задал мне вопрос господин Петифо.
— Нет, — чётко ответила я, и господин Петифо вздрогнул, потому как он уже вытягивал из папки бумаги, видимо, намереваясь передать мне их на подпись.
Он взглянул на меня более пристально, будто бы пытаясь что-то разглядеть. Я решила не давать ему повода усомниться в моём ментальном здоровье и произнесла:
— Прошу вас разъяснить о каком договоре идёт речь, а также рассказать мне обо всех вариантах моего выпуска из приюта.
Глаза нотариуса буквально «вылезли» над очками. Ну или это очки съехали на нос.
Но надо отдать ему должное, господин Петифо довольно быстро совладал с собой, положил бумаги обратно в папку и, сложив руки под подбородком, посмотрел на меня, но совсем другим взглядом. Уже не было во взгляде нотариуса такого выражения, которое я бы описала, как «давайте уже всё подпишем, и я побежал».
Теперь в его взгляде была некая заинтересованность.
— С чего хотели бы начать?
«Какой, однако, хитрый крючкотвор, — подумала я, — но не на ту напал.»
И вслух сказала:
— Договор с заведением мадам Лестар мне не интересен, прошу вас озвучить только то, что мне полагается при выпуске из приюта.
И тоже посмотрела на нотариуса взглядом: «Ну, что теперь скажешь?»
Нотариус хмыкнул, чему-то улыбнулся, и я не поняла, хорошо это или плохо, и достал из большого коричневого портфеля другую папку, чёрного цвета.
Вытащил лист бумаги и передал мне.
Это была… опись, очень похожая на «обходной лист». Только на ней на печатной машинке было напечатано:
«Настоящим мисс, далее шёл длинный прочерк, его, надо было заполнить вручную, удостоверяет, что ею получено. И далее шёл список того, что выдавалось выпускнице приюта.»
Я внимательно прочитала и оказалось, что мне полагалось практически приданное: постельное бельё, гигиенический набор, который включал в себя два куска мыла, мочалку, расчёску, швейный набор и набор для вязания, и самое главное, что мне полагалась выплата в размере десяти крон.
Я перечитала два раза, опасаясь подвоха, но не нашла ничего, что было бы написано «мелким шрифтом». Посмотрела на нотариуса, который всё то время, что я изучала документ, видимо, наблюдал за мной.
— Я согласна подписать этот документ и получить всё мне причитающееся, — сказала нотариусу.
— Мисс Кроули, — начал мужчина
«Ну вот, как всегда есть но, — пришла в голову невесёлая мысль»
— Повелением королевы, которая курирует все приюты государства, приют не может вас выпустить без договора о работе или о жилье. У вас же есть вариант работы или жилья?
Мне стало нехорошо, но я не показала виду что меня сильно расстроило это странное условие, наоборот, я решила уточнить:
— Но мадам Стинк сказала, что я не могу остаться в приюте
Нотариус развёл руками:
— Вот такая вот коллизия, уж простите несовершенство законов. С наступлением возраста восемнадцати лет вы не можете более считаться воспитанницей приюта, но и выпустить вас без договора о найме или о жилье, приют тоже не может.
Я про себя подумала: — «Выпустить не может, выдав все причитающиеся вещи и выплаты, а на улицу выставить без копейки очень даже может. Интересно, а королева знает?»
Нотариус вздохнул и мне показалось, что он вздохнул искренне переживая, ну или он очень хороший артист.
— Тогда не будем терять время, — произнесла я как можно более оптимистично, — побегу за договором
— Он у вас здесь? — удивился нотариус
— Нет, конечно, я же не знала, что его надо взять заранее, я договорилась и о жилье, и о работе, но не взяла никаких бумаг. Поэтому прошу выдайте мне документы и я пойду оформлю необходимые бумаги и… — здесь я сделала паузу и почему-то мстительным тоном сказала, — вернусь за причитающимся мне…приданным.
Снова пристально взглянула на нотариуса:
— Документы же вы мне выдать можете?
Нотариус снова вздохнул и вытащил из чёрной папки мой…паспорт.
Я взглянула на документ, это было скорее свидетельство о о рождении, а внутри него был вкладыш, с указанием моего нынешнего статуса.
Нотариус мне пояснил:
— Как только вы обустроитесь, вам будет необходимо сходить в мэрию и там вам обменяют эту справку на гражданское удостоверение.
— Если это всё, господин Петифо, могу ли я идти? — я встала и спросила нотариуса
— Да-да, идите, — рассеянно произнёс мужчина
И я решила не испытывать судьбу, подхватила чемоданчик и выскочила за дверь.
Там в приёмной перед входом в кабинет сидела директриса и мадам Лестар.
— Прощайте мадам Стинк, — сказала я, проходя мимо, и не останавливаясь
— А ты куда, Кроули? — мадам Стинк явно не ожидала такого поворота
— В больницу, — ответила я и прикрыла за собой дверь.
В коридоре у стены стояла Тина.
— Бежим, — сказала я и Тина без вопросов понеслась вслед за мной по коридорам приюта.
Только оказавшись около ворот я остановилась и рассказала Тине всю ситуацию.
— Будь осторожна, — сказала Тина и обняла меня, — я в тебя верю.
Я вышла за ворота, а Тина осталась внутри приютской территории.
***
Я решила сначала пойти по адресу, который я определила как пансион для ночлега, но заметила, что на пути к нему расположены две больницы, как раз те, напротив которых стояли плюсы.
«Зайду, вдруг сразу удастся и на работу устроиться и потом договориться о ночлеге,» — решила я и решительно двинулась по направлению к больнице.
В шерстяном платье скоро стало жарко, потому что шла я быстро, наслаждаясь возможностью молодого тела. Как же это прекрасно просто иметь возможность быстро идти и вдыхать воздух, чувствуя, как молодое здоровое сердце гонит кровь насыщенную кислородом по венам, наполняя мышцы силой.
Больница была большая. Вход в неё находился на возвышении, к нему вели пологие ступени, по которым спускались и поднимались люди. К сожалению, в записях Лейлы не было указано говорила ли она с кем-нибудь или просто поставила плюс, потому что ей понравилось здание.
Но из прошлой жизни я знала, как устроены больницы и в начале двадцатого века и в начале двадцать первого. Время здесь мне казалось более похожим на начало двадцатого века, по дороге неспешно ехали автомобили, которые в моём времени называли «ретро», иногда попадались экипажи, запряжённые лошадьми, женщины носили удлинённые, но не длинные юбки или платья, мужчины котелки или цилиндры.
Я поднялась по ступеням и, потянув на себя тяжёлую дверь, смело зашла в больницу.
Внутри меня встретил большой круглый холл, полный людей, некоторые сидели, те, кому не хватило лавок, стояли. Как я поняла, это была своеобразная очередь, которая упиралась в два стола, за каждым из которых сидели мужчины, одетые во врачебные рубашки. Рубашки были серые, похожие на моё платье, с длинными рукавами, обычно такие рубахи надевали на одежду и завязывали на поясе.