Вторая жизнь доктора Лейлы (СИ)

И тогда я решилась. И добавила к уже вышесказанному, что Движение крови по сосудам осуществляется, главным образом, благодаря разности давлений между артериальной системой и венозной.
В зале установилась «громкая» тишина.
И вдруг со стороны стола экзаменаторов раздались хлопки. Это хлопал самый молодой из трёх мужчин, Джон Абернети.
— Я не знаю, мисс, откуда вам удалось это узнать, я сам недавно только услышал это на практически закрытом заседании медицинского совета Королевского общества. Но браво! Я принимаю и засчитываю ваш ответ
  
Но сэр Чарльз Гаррет, явно раздражённый тем, что его дочь тоже смога ответить на все вопросы, решил, что одной женщины стипендиатки будет достаточно и задал мне вопрос, на который, по его мнению, точно не могла знать ответа.
Но это он так думал. Вопрос касался бактериологии, которая только-только начала развиваться, ещё оптические приборы не позволяли увидеть микробы, и появились первые статьи о неких малых организмах, которые вызывают брожение*, которые останавливается после стерилизации.
Я не стала рассказывать всю микробиологию, только привела небольшие примеры, якобы из собственной практики.
— И вы тоже считаете, что это «невидимки» — с усмешкой спросил он
(*Открытие французского химика Луи Пастера, что живые организмы являются причиной брожения, является основой для современной микробной теории болезней и антисептического метода лечения.)
Я слегка растерялась, не зная, что я могу ответить, а что нет.
— Чарльз, — вдруг воскликнул, до этого сидевший молча третий экзаменатор, — девочку учил Джозеф Листер, конечно, она считает, как и он, что это «живые невидимки»
И оба профессора расхохотались.
Я поняла, что скорее всего я экзамен не сдала. Интересно, а меня пропустят на практическую часть?
  
Глава 19
 
Вдруг раздался голос со стороны возвышения. И голос этот я тоже узнала.
— Господа, — громко и чётко произнёс принц, — я не собираюсь принижать ваши знания медицины, но разве не является Универсализм одним из четырёх моральных принципов*, определяющих ценность науки?
(Прим. автора — здесь принц делает отсылку к четырём моральным принципам (Коллективизм, Универсализм, Бескорыстность и Организованный скептицизм), которые в нашей с вами реальности были разработаны гораздо позже)
И так это сильно прозвучало, что я даже залюбовалась принцем, сразу засомневавшись, что в том доме был именно он. Хотя и шрамы, и голос были теми же самыми.
Меня всегда поражали мужчины, с одной стороны, они могли быть потрясающе талантливы и полны самых прогрессивных идей, а с другой, сильно зависели от тестостерона. Но я не могла не признать, что чем выше был уровень этого мужского гормона, тем успешнее и ярче был мужчина. И, конечно, такие яркие мужчины не могли обходиться без женского внимания.
В общем, к практической и письменной части меня допустили. Королева с принцем уехали сразу после первой части экзамена.
После практической части, проходившей в анатомическом театре, располагавшемся в отдельно стоявшем здании здесь же на территории Университета, был объявлен перерыв.
Меня поразило, как много людей собралось на скамейках театра, который был выстроен в форме «цирка». По центру амфитеатра был расположен стол, размером в человеческое тело средних размеров, вокруг располагалась галерея для зрителей, с поднимающимися трибунами.
Нам выдали специальные фартуки и перчатки, и мы, собственно, должны были осуществить препарирование и разъяснить что это за орган и для чего он нужен.
Мне показалось, что и Чарльз Гаррет, и Ричард Катон, те, кто смеялся надо мной и теорией бактерий, злорадно посматривали на меня и вторую девушку, Элизабет. Но, в результате, и я, и Элизабет, отчего-то я гордилась и за себя, и за неё, с честью прошли это непростое испытание, а вот Чарльз Брайт еле сдержал тошноту и это скрыть не удалось.
Во время перерыва мы разговорились с Элизабет. Она действительно была дочерью Чарльза Гаррета. Получила хорошее домашнее образование, но не собиралась «хоронить» себя, занимаясь только домашним хозяйством.
Мне её идеи где-то напомнили идеи земных суфражисток. Безусловно, я была за то, чтобы женщины имели равные права с мужчинами и право голоса, но я категорически не поддерживала их методы, больше похожие на терроризм и вандализм.
Но я не стала переубеждать Элизабет, в некоей ошибочности этих идей. Но сказала, что я рада, познакомится с такой талантливой и пробивной девушкой, не побоявшейся обратиться к королеве, чтобы её включили в экзамен, потому что отец отказался оплачивать «безумные» идеи дочери.
Письменная часть, назначенная после обеда, проходила в присутствии только организатора, потому как экзаменаторы уже не вернулись с обеда.
У нас было два часа на то, чтобы написать эссе, некое сочинение на тему, что я собираюсь делать, и в каком направлении медицины планирую развиваться. Я написала про педиатрию, обозначив, по крайне мере, две уже известные практические идеи, связанные с вакцинацией. Здесь уже знали о пользе вакцины, и успешно прививали всех от оспы, но я хотела пойти дальше и всё-таки внедрить вакцинацию младенцев от туберкулёза и других инфекционных детских болезней.
Когда экзамен закончился, был уже вечер. Доктор Джозеф меня не дождался, но на выходе из Университета меня встречали братья Белтон.
Я их сначала не заметила, но вдруг в сумерках прозвучало:
— Мисс Лейла, вы куда так побежали?
Я так обрадовалась, потому что, денег с собой на извозчика не взяла, видимо, стресс, всё-таки, отключил рациональную часть мозга, а идти из центральной части Лондиниума в ИстЭнд было достаточно далеко. И по пути были районы, по которым и днём-то ходить было опасно.
Подбежала к братьям, воскликнула:
— Какие вы молодцы!
Том, смущаясь произнёс:
— Да это всё маманя, она прислала. Сказала «идите и без мисс Лейлы не возвращайтесь». А вы так долго там, мы уже часа два здесь стоим.
И вдруг мне показалось, что кто-то на меня смотрит. Я обернулась, но всё, что я увидела это чёрный автомобиль, припаркованный неподалёку.
Внутри кто-то сидел, но кто, видно не было.
Я решила, что кто-то из руководства Университета задержался и его ждут. У меня из всех знакомых с автомобилями были Йен и мадам Лестар. Но у мадам Лестар автомобиль был без верха с кокетливой белой полосой через всю поверхность, а здесь автомобиль был гораздо больше по размеру, с квадратной крышей и абсолютно чёрный.
Мы с братьями наняли кэб и поехали домой. Есть хотелось ужасно. Так устала, что даже не сильно переживала за результаты экзамена, которые должны были объявить через два дня.
Я не была до конца уверена, что получу звание интерна, но была благодарна за возможность сдать экзамен, и теперь мне стала понятна такая высокая стоимость. Всё-таки задействовано достаточно много людей, анатомический театр и организация процесса.
Я, когда ещё изучала историю анатомии, поражалась, что в восемнадцатом и девятнадцатом веках Университеты платили высокую цену за трупы. И с этим даже были связаны истории, что родственникам умерших приходилось первые недели охранять могилы, чтобы исключить воровство.
Дома пахло пирогами, скорее всего Элис, чтобы порадовать меня испекла мой любимый пирог с черникой. Это, кстати, я её научила. Черника была недорогая, росла в каждом дворе, она была очень сладкая, поэтому пары ложечек мёда было достаточно, чтобы получилось вкусно.
Увидев меня, Элис, как и обычно вздохнула, сообщив всем, что скоро меня «будет уносить ветром» и, прикрикнула на Тома, который уже собирался усесться за стол, чтобы он шёл и мыл руки. Это тоже были «последствия» моих рассказов о пользе гигиены рук. Поэтому и Том, и Барни укоризненно на меня посмотрели.
Я тоже пошла мыть руки и слегка освежиться после тяжёлого дня, и пока собиралась к ужину, думала о… принце. Интересно, что с ним произошло. У кого бы спросить, чтобы не вызвать подозрений.