Солги обо мне (СИ)
У меня слегка шумит в голове. Должно быть от усталости. Или от того, что пока там, за столиком, меня ждет хороший парень, я продолжаю думать о другом. Который на первом свидании предложил сделать ему минет в качестве извинений за то, что я продинамила его с сексом.
Ставлю себе неутешительный диагноз: я - невротичка.
Нахожу в телефонной книге номер Макса. До сих пор не могу привыкнуть называть его так. Гоню прочь мысли о каком-то не случайном совпадении, что Мужчину моей мечты зовут моим любимым мужским именем.
«Ты не выходишь у меня из головы»- пишу быстро и коротко, снова и снова, и снова прокручивая в голове эту фразу.
Гашу экран и даю себе минуту перевести дыхание. Нужно подготовиться к тому, что мое сообщение зависнет или вообще останется без доставки. Десять дней прошло - наверняка мой номер давно в блоке и удален.
Но пока я морально заворачиваюсь в безопасный кокон, телефон включается.
Там сообщение.
Я моргаю. Нет - оно все равно никуда не делось, и оно действительно от Меркурия.
Тычу в него пальцем, даже не подумав о том, что там меня может ждать простой посыл по всем известному маршруту.
«И что же нам с этим делать, планетка?»- пишет он.
Я уже заношу пальцы над клавиатурой, но вдруг понимаю, что не была готова к такому варианту развития событий и понятия не имею, что сказать в ответ. Разве что глупости, как я БОЖЕ_МОЙ_С_УМА_СОЙТИ_РАДА что он ответил, да еще и так быстро!
Я пишу, что один хороший парень пригласил меня на свидание. Пишу - и удаляю.
Потом хвастаюсь двумя новыми тарелками в свою съемную квартиру. И снова удаляю.
«Твой «Щелкунчик» не отменился? День и время те же?»- еще одно сообщение от Макса.
«Все в силе», - отвечаю я, уже боясь заранее радоваться. Вдруг он снова скажет, что я не в его вкусе и он спрашивает просто чтобы поддержать беседу.
«Приеду, планетка. Все, не на связи».
Я молниеносно отправляю ему смайлик с влюбленными сердечками в глазах, и прижимаю телефон к груди, радуясь тому, что моя невротичная любовь все-таки дала свои плоды.
Глава шестая: Венера
Глава шестая: Венера
Сцена - это место, которое я могу смело назвать своим домом.
Причем, не важно, какая именно сцена - главное, что выходя на нее я чувствую себя в безопасности, как будто вернулась в место, предназначенное мне судьбой. Вернулась после долго путешествия, после смены адресов и целых миров.
Поэтому на сцене я всегда - это только я. Без примесей, без всего того, что отвлекает от танца, от движения тела, подчиненного ритму музыки. Пару раз мои сестры делали снимки с моих выступлений на зачетных концертах, и каждый раз на семейном совете все хором приходили к мнению, то я в жизни и я на сцене - абсолютно разные люди. А я даже не очень старалась переубеждать, потому действительно всегда чувствовала танцующая часть себя - особенной, важной, необходимой.
Но и максимально уязвимой.
На сцене я - улитка без своего домика.
И сегодняшняя постановка, которую я отрабатываю на двести процентов своих возможностей - как будто вспарывает глубокий нарыв моей внутренней обиды.
Мне до слез обидно, то половину прошлого года я потратила на восстановление после травмы спины. Несколько месяцев вообще передвигалась с тростью и едва переставляла ноги, потом - ходила в студию только чтобы подержаться за «станок». И только потом, нарушая запреты врачей, все-таки надела пуанты. Падала, вставала, выла от боли и горстями ела обезболивающие, но снова поднималась и пробовала танцевать. Делала все, чтобы вернуться в строй и в конечном итоге оказалась сегодня здесь - на сцене, в «Щелкунчике», под настоящими софитами настоящего Театра. Но, несмотря на все мои старания, я допустила пару грубейших ошибок, которые наверняка не пропустит ни один уважающий себя танцевальный критик. Надежда только на то, что я была слишком мелкой фигурой и могла просто затеряться в общей толпе, тем более, когда в составе балетной труппы есть куда более громких «скандальных» фамилий.
Мне обидно, из всей моей семьи на постановку пришла только Алёна с мужем. Зато с цветами и крепкими обнимашками в гримерке, куда ее пропустили только из уважения к огромному животу, которым сестра, как ледоколом, прорубила себе дорогу. Я знаю, что мои родные очень меня любят, и что каждая моя победа - это и их победа тоже, но мне так хотелось, чтобы в первом ряду было… больше знакомых лиц. Может, это придало бы мне силы пережить те болезненные спазмы в позвоночнике, из-за которых я допустила непростительные ошибки.
Но больше всего мне обидно, что там, среди незнакомых лиц мужчин и женщин, я так и не увидела лица Меркурия. Я высматривала его из-за кулис еще до начала спектакля. Потом - в антракте, надеясь, что он хотя бы как-то обозначит свое присутствие. И даже в конце, когда все танцоры постановки вышли на сцену для громких оваций - я, напрягая зрение, искала поверх голов только его одного.
И не нашла.
— У тебя потерянный вид, - говорит Алёна, пока мы потихоньку спускаемся по не самой безопасной лестнице до аварийного выхода.
Через главные двери традиционно выходит балетная элита, а нам, простым смертным, ненавязчиво предлагают исчезнуть с горизонта, чтобы не засорять эфир и не раздражать поклонников. Наверное, не будь я так расстроена, меня бы такое отношение порядком разозлило, но сейчас я приняла его как должное. Может быть, когда-нибудь, если во мне, как говорит моя тренер, действительно есть Божья искра, я тоже стану Примой и мои поклонники тоже будут хотеть лицезреть свою Диву на чистом фоне без примесей.
— Что снова не здорОво? - продолжает допытываться сестра.
Мы уже на улице, переходим через дорогу, где ее муж припарковал машину.
Они как обычно приобнимаются, Сергей чмокает Алёну куда-то в макушку, хотя у них совсем незначительная разница в росте. Она садится рядом с водителем, я - на заднее сиденье.
Руки сами тянутся за телефоном к рюкзаку. Борюсь с собой пару минут, но потом достаю и проверяю сообщения. Может, что-то случилось? Всегда есть форс-мажоры, не стоит сразу думать о человеке плохо только потому, что он не сдержал обещание. Хотя, если пролистать нашу ультра-короткую переписку, формально там нет никакого обещания - только одно слово: «приеду».
Но никаких сообщений от Меркурия больше нет.
Если у него и случилось что-то важное, он либо не почитал нужным об этом сказать, либо просто… забыл. Я же - как он там говорил? - совсем не в его вкусе.
— А что с лицом? - Теперь вопрос задает Сергей.
Нужно что-то ответить - они оба искренне беспокоятся, а обижать Сергея, который сегодня отдувался за всю мою семью, точно не хочется.
— Я сделала пару грубых ошибок, - озвучиваю ту причину своего плохого настроения, которая и реальна, и не втянет меня в другой неприятный разговор. Лучше говорить о балете и танцах, чем о моем разбитом сердце. - Завтра будет феерический разбор полетов.
— Ты была великолепна, черт подери! - подбадривает Алёна. - Я ничего вообще не заметила! Только что моей до фига талантливой сестренке дали слишком дальний угол и слишком маленькую партию! Если какой-то поганец посмеет повысить на тебя голос - звони мне! Я ему живо мозги вправлю и расскажу о твоей в хламину убитой спине, и…
Я тянусь к ней, обнимаю сзади через спинку сиденья, кладу голову на плечо.
Мы с Алёнкой - особенная отдельная ячейка внутри нашей семьи. Мы родились ровно через год друг после друга, я в первых числах декабря, она - в десятых. Наверное поэтому между нами существует крепкая связь, и если бы сегодня не пришла еще и Алёна - я бы точно обозначила этот день в календаре Днем Великой скорби.
— Спасибо, - шепчу ей на ухо.
Сестра гладит меня по ладони и предлагает заехать куда-то перекусить, раз еще только девять и еще не очень поздно. В другой день я бы обрадовалась и согласилась. Но сегодня… В мои планы входил совсем другой вечер. Будет наука, как нельзя раскатывать губу и мечтать.