Возрождение. Забытые боги (СИ)
Спрятав кинжал, феникс быстро и почти бесшумно спустился вниз. Но кто будет обращать внимание на едва уловимые звуки? Сейчас этой парочке не до того.
* * *Забравшись на крышу одной из пристроек дворца, я тихо перебирала струны, пытаясь вспомнить что-нибудь соответствующее моему настроению. С Дефансером мы поругались. Он утверждал, что нужно немедленно заняться всеми подозрительными личностями во дворце, чтобы подобное не повторилось. Когда же феникс наткнулся на моё решительное «нет», то стал утверждать, что сегодняшняя ночь принадлежит ему, в подтверждение чего Дефансер приводил хлипкие доводы и заумные подсчёты. А по-моему выходило, что ждать ему ещё ночи две, а то и три. В придачу ко всему Алакост фениксу не нравится, поэтому мне лучше с ним не видеться. Всё равно ничего хорошего из этой встречи не получится. А я вообще не знаю, будет ли встреча.
Будто в ответ на свои мысли я почувствовала его присутствие. Оглянулась — и сердце забилось в горле, а по телу прошла волна чистого незамутнённого счастья. Моментально подхватившись, я бросилась дракону на шею, совсем забыв про гитару. Пришлось срочно прятать её в кольцо. Не уверена, что светлые были бы в восторге, если бы я её ненароком разбила. Особенно, если учесть их крайне трепетное отношение к этим инструментам.
— Я тоже рад тебя видеть, — тепло улыбнулся Алакост, — Что случилось?
Я отступила на шаг и заглянула в его задумчивые глаза. Губы сами по себе расплылись в блаженной улыбке.
— Обязательно должно было что-то случиться?
— В других случаях вы не имеете привычки вспоминать своих создателей, — невесело усмехнулся Алакост.
— Неправда!
— Так что произошло? — будто не заметив моего возмущения поинтересовался он.
— Может и ничего, просто… Сейчас покажу.
Слегка дрожащими пальцами, я начала расстёгивать ворот блузки, чтобы высвободить руку из одёжки. Не получилось. Быстрее её полностью снять. Дракон удивленно наблюдал за моей вознёй, потом рассмеялся и протянул мне руку.
— Полши подыщем более уединённое место. Здесь слишком много ненужных глаз.
Когда белёсое облачко расселось, на опустевшее место скользнула фигура. Лицо искривилось маской злобы, руки сжались в кулаки, а ветер, играясь, пробежался по серебру волос и вновь успокоился, будто испугавшись гнева, с которым только что столкнулся.
* * *— Всполох! Ты где пропадал? Я так волновалась.
Лисёнок вспрыгнул мне на колени, потоптался, выбирая место поудобнее и пачкая своими грязными лапками новое платье, но, наконец, улёгся. Он исчез где-то две недели назад, ещё до нашего приезда в Креолу. Я всех на уши поставила, но так и не нашла малыша. Естественно, я решила, что он вернулся к вольной жизни. Кто мог подумать, что лисёнок сможет разыскать меня совершенно в другом месте? Я легонько провела по пушистой, слегка запылившейся шёрстке.
— Ты подрос. Ты знаешь это?
Всполох заразительно зевнул и вновь положил мордочку мне на колени.
— А ещё тебе нужно помыться. Да-да, и не смотри на меня так.
Я ещё раз пробежалась кончиками пальцев по шёрстке и вернулась к прерванной картине. Повелитель захотел, чтобы я занялась делом, приличествующем высокородной мэрил. Он решил засадить меня за шитьё! Но я оказалась упрямее. В результате мне выделили всё необходимое для рисования.
Своей работой я заслуженно гордилась. За пять часов непрерывного труда я тщательно вырисовала основную фигуру на полотне. И без ложной скромности могла сказать, что картина выходила красивой. По правде, меня саму это удивляло: раньше я не занималась художеством, а тут внезапно проявился талант. После ночи воспоминаний Ала я стала делать неплохие наброски, но картины… Может, это из-за заклятия, которое наложил Алакост?
Я легонько пошевелила рукой — и колечко на пальце заискрилось под солнечными лучами. Простенький тёмно-зелёный ободок из неизвестного камня или металла, украшенный россыпью тёмно-тёмно-зелёных, почти до черноты, маленьких камушков. Дракон собственноручно надел кольцо на безымянный палец и приказал ни в коем случае не снимать, а руку занять чем-нибудь полезным: шитьём (и этот туда же) или ещё чем. Для чего именно это нужно, Алакост пояснять не стал. Трезво рассудив, я пришла к выводу, что живопись подходит как нельзя лучше. Тем более, что рука-то правая.
— А это что за белобрысый красавчик?
Я вздрогнула от неожиданности, а Всполох недовольно зашипел. Князь Сумрака относился к длинному списку моих сводных «братьев». Один из старших сыновей Харолана, он был высоким, не больно раздавшимся в плечах и гибким парнем. На наш возраст ему было около 25 лет. Закопавшись в исторические фолианты, я долго разбиралась с возрастом фениксов и пришла к неутешительному выводу, что раньше они жили раз в пять-семь дольше, зато и взрослели намного медленнее. Инициацию они проходили в возрасте сорока-пятидесяти сианов, что в нашем понимании соответствует тринадцати-пятнадцати годам. Тогда же, после удачного прохождения мостов, давалось второе имя, чаще всего в соответствии с магическими способностями. Сейчас же второе имя получали по достижении тридцати пяти сианов, что было скорее данью традиции, так как магических способностей у фениксов сейчас раз-два и обчёлся. Да и те остаются в зародышевом состоянии.
Я уже поняла, что фениксы любят длинные волосы, но Князь Сумрака был редким исключением: его темно-красные волосы были коротко острижены и великолепно уложены. Тёмно-серые глаза неотрывно изучали мой шедевр, а губы, которые, судя по всему, не знали такой мимики, как улыбка, вытянулись в тонкую осуждающую линию.
Я окинула излучающего негодование феникса беглым взглядом, раздраженно выдохнула и вновь вернулась к прерванному занятию, параллельно почёсывая лисёнка за ухом, чтобы тот быстрее успокоился. Не дождавшись ответа на мой вопрос, братец абсолютно серьёзным тоном отпустил шпильку в мой адрес и смылся. Я было вздохнула с облегчением, но вскоре появился слуга и фанфарно-пафосно провозгласил:
— Мэрил ожидают к обеду.
— Перебьются, — отрезала я, не в силах бросить наполовину завершённое полотно. Слуга стушевался, но не отступил.
— Мэрид желает, чтобы вы поели. Вы с утра ничего не…
— Отстань от меня! — Я раздраженно выдохнула и показательно возвела очи к потолку в тщетной надежде, что меня услышат (не на потолке, конечно, на небесах) и оставят в покое. Но потолок безмолвствовал. Ни одна трещинка не сдвинулась в ответ на мою недостойную просьбу. Ну и ладно, своими силами обойдусь.
К тому же слуга подозрительно долго молчит. Может, ушёл? Я быстренько обратила пышущий надеждой взгляд обратно к земле и глупо уставилась на распластавшегося по паркету мужчину. Тот лежал, не шевелясь и, кажется, не дыша. Я об этом не просила! Похоже, слуга почувствовал на себе моё сосредоточенное внимание, он поднял голову и горестно пробормотал:
— Мэрил, Повелитель Гиперии Харолан Део Алис очень желает, чтобы вы потрапезничали.
— А если я не хочу?!
Слуга пополз ко мне на коленях с таким странным выражение на лице, что я начала пятиться в другой конец комнаты вместе со стулом.
— Мэрил, прошу вас. Меня накажут! — Ей Богу, он чуть не плакал. Я опешила:
— Ты тут причём?
— Мэрид всегда требует быстрого и чёткого исполнения своих повелений.
— Встань, — поморщилась я, но всё же сдалась. — Он хотел, чтобы я спустилась вниз или просто поела?
— Второе, — коротко выдохнул слуга.
— Ну что ж, тогда принеси сюда… — короткий взмах в сторону маленького столика, — вазу с фруктами. И передай, чтобы меня больше не беспокоили со всякой чепухой.
Обрадованный слуга быстро закивал и поспешил исполнить моё желание.
Ближе к вечеру портные принесли моё новое платье на сегодняшний бал. К этому времени я почти закончила картину и была довольна собой, жизнью и даже неудобным платьем с ворохом тонких юбок. Создать своё сегодня я уже не успею, а сохранять свои шедевры дольше нескольких дней я пока не получается, так что придётся сегодня немного помучаться. Ведь правилами этикета возбраняется появляться два вечера подряд в одном и том же одеянии!