Заклинатель снега

Мейсон побледнел, когда я показала ему фотографию, снятую «Полароидом». Великолепный снимок Мейсона на полу в акробатической позе – задравшаяся потная футболка, вывернутая рука. Я не могла устоять и сфотографировала его ночью, когда уговорила себя оттащить его в комнату.
В конце концов, кто сказал, что я святая?
К тому же Мейсон забрал мой мобильник, и, по крайней мере, таким образом я давала понять, что он не может играть со мной так, как ему хочется. Пусть я не сильная и не наглая, но хамов умею ставить на место.
– Разве это не ты? – с притворным удивлением спросила я, указывая пальцем на его растерянное лицо. Он побагровел.
– Дай сюда! – прошипел Мейсон, шагнув ко мне, но, увернувшись, я быстро обогнула барную стойку и положила фотографию в карман.
– А, теперь-то ты все вспомнил, – сказала я с вызовом.
– Отдай или…
– Или что? – поторопила я его.
Огненный взгляд давал очевидный ответ. Мейсон смерил глазами мое щуплое тело, но я была уже готова.
Я бросилась в сторону, но его реакция оказалась на удивление молниеносной: он схватил меня за полу футболки, и я ощутила его присутствие позади себя каждым позвонком. Я повернулась, чтобы его оттолкнуть, но цепкие пальцы уже схватили меня. Оказавшись в плену его рук, я от неожиданности даже пискнула, уткнувшись носом в крепкую грудь Мейсона. Исходящие от него властная сила и аромат парализовали меня. Он только что принял душ и пах чертовски приятно.
Все еще ошеломленная, я дернулась, чтобы высвободиться, но Мейсон удержал меня за локти. Он наклонился надо мной, его темные волосы упали на скулы.
– Сейчас же отдай!
– Ой, кто здесь?
Мейсон повернулся на голос, и, воспользовавшись этим, я сделала новую попытку отклеиться. Пусть неохотно, но пальцы, вцепившиеся в меня, все-таки разжались.
– А, Мейсон!
Возле барной стойки появилась женщина с приветливым лицом. Она улыбнулась.
– Мы здесь почти закончили.
– Спасибо, Мириам.
– Теперь надо заняться верхним этажом? – спросила она, и он кивнул.
– Только ванную и комнаты.
– Особенно ванную! – вставила я, и, к счастью, Мейсон не отреагировал на эту провокацию, иначе его взгляд, наверное, прожег бы во мне дырку.
Мириам посмотрела на меня, и в ее добрых глазах отразилось смущение.
– Простите, мисс! – Она извинялась так, будто впервые видела в этом доме девушку. – Я вас не заметила!
– Ничего страшного, Мириам, – сухо сказал Мейсон, но она его не слушала.
Она внимательно рассматривала меня, словно я была каким-то редким, чуть ли не ангельским существом.
– Потрясающая! – восторженно воскликнула она.
Этот комплимент меня смутил, и я в недоумении отшатнулась, как будто получила пощечину.
– Мейсон, – сказала Мириам дрожащим голосом, поворачиваясь к нему, – это твоя…
– Нет! – выпалила я, чтобы то слово не прозвучало.
– Ох… – пробормотала она извиняющимся тоном, и я решила, что пора ретироваться.
Я проскользнула мимо Мейсона и вышла из кухни. Мейсон что-то сказал Мириам и уже топал за мной.
– Иди сюда! – процедил он, обращаясь ко мне, как к непослушной собачке.
На столике в прихожей я увидела свою кепку. Оставить дорогую мне вещь в распоряжении клининг-леди я не могла, поэтому схватила ее и вышла из дома.
Забавно было слышать, как Мейсон шипит сквозь зубы, приказывая мне остановиться. При уборщицах он не мог дать себе волю.
Я вышла за калитку и достала из почтового ящика письма со счетами и квитанциями.
– Отличный спектакль! Ты к тому же еще и актер! – съязвила я, закрывая почтовый ящик. – Они тебе и машину помоют?
Мейсон уставился на меня горящими глазами. Казалось, он собирался что-то сказать, но повернул голову и произнес:
– Доброе утро, миссис Ларк!
В нескольких метрах от нас по дороге шла невысокая старушка.
Она просияла, когда увидела Мейсона. «Удивительно, – подумала я, – как легко люди обманываются насчет этого парня «с хорошими манерами». Знали бы они, каков он на самом деле…»
– А, Мейсон, дорогой, – поприветствовала она его. – Рада тебя видеть! Прекрасный денек, не правда ли?
  
– Прошу прощения за небольшой шум вчера вечером, – услышала я его слова, сказанные очень громко. – Ко мне в гости приходили друзья… Надеюсь, мы вас не сильно побеспокоили.
Небольшой шум? Не сильно побеспокоили? Просто чудо, что не приехала полиция!
– Да что ты, какое беспокойство, – прощебетала старушка, махнув рукой. – Не переживай за меня. Ты же знаешь, что перед сном я вынимаю слуховой аппарат.
Ее ответ меня ошеломил. Теперь все ясно: единственная соседка была почти глухой.
«Удобно же он устроился», – подумала я, косясь на него.
Было ли что-то в этой жизни, что не досталось ему даром?
– А она кто такая? – кивнула на меня миссис Ларк.
– Да в общем никто, – сказал Мейсон, как бы в шутку поворачивая на мне кепку козырьком назад, – девушка из службы доставки.
– Хватит представлять меня черт-те кем! – возмущенно прошептала я, но Мейсон уже загородил меня собой от миссис Ларк и крикнул:
– Передам папе от вас привет!
И миссис Ларк чуть ли не взвизгнула от восторга, прежде чем пожелала ему хорошего воскресенья.
Я сдула прядь с лица, наградив его гневным взглядом, и зашагала к дому.
В прихожей Мейсон схватил меня за плечо. Я вырвалась и встретилась с ним взглядом.
– Ну хватит, – глухо произнес он, – отдай мне фотку.
– А если не отдам?
Мейсон сурово посмотрел на меня.
– Тогда я заберу ее сам.
Я заметила, что вокруг нас никого нет. Наверное, Мириам отправила команду наверх. Однако я выдержала его взгляд, решив не сдаваться. Закаленный на северном ветру характер все-таки помогал, когда приходилось противостоять чужой воле, которой я никогда не подчинялась.
Но и в глазах Мейсона я увидела то же самое – гордость, твердость, смелость, которые пылали во мне прямо в этот момент.
Его руки взлетели вверх. Я сильно толкнула Мейсона в грудь, не сдвинув ни на сантиметр. Он схватил меня за запястье, и кепка упала на пол. Бороться с ним совершенно бесполезно. Мейсон дернул меня на себя, и моя уверенность пошатнулась, когда я снова ощутила прикосновение его мускулистого, скульптурного тела к своему. Меня опять окутал мужской аромат, и на этот раз показалось, что я в нем тону. Я чувствовала силу, вибрирующее тепло его массивной груди под своими пальцами. От напряжения свело живот. Прежде чем я успела его оттолкнуть, он отпустил меня.
Земля уходила из-под ног, мне не хватало воздуха. Я покачнулась и посмотрела на Мейсона. Он глядел не мигая, потом показал фотографию и начал медленно рвать ее на кусочки.
Оторопело глядя на бумажные клочки, я чувствовала, как мое смятение перерастает в жгучую ярость.
– Ты… ты… – сжав кулаки, забормотала я, – садист… самодовольный засранец…
– Что?
Я смотрела на Мейсона, едва сдерживая досаду.
– У меня есть другие, – буркнула я, кивнув на клочки.
Мейсон наклонил голову и вдруг приподнял уголок рта в издевательской ухмылке. «Ну, что еще скажешь, чтобы меня припугнуть?» – подумала я.
Когда он подошел совсем близко, на расстояние одного вздоха от моего, я еще сильнее его возненавидела.
– Лгунья, – произнес он голосом, от которого у меня побежали мурашки по спине.
Что-то непонятное творилось со мной, казалось, из груди выкручивают сердце, как лампочку из патрона.
Я, пытаясь побороть неизвестное чувство, которое мучило мою душу, словно болезнь, грубо оттолкнула Мейсона, заставив отступить.
– Держись от меня подальше! – яростно крикнула я Мейсону.
Прикоснись он снова ко мне – его ударило бы током. Сердце бешено колотилось, дыхание прерывалось, нервы были на пределе. Но все это не делало меня слабой. Чтоб я сдалась? Да никогда!
– Верни мне мой телефон! Он мне нужен.
Мейсон медленно сжал в кулаке клочки фотографии, и на его предплечье проступили вены. Он смотрел на меня недоверчиво.