Злодейка в деле (СИ)

Проигнорировать его точно не получится, но раз он первым отступил от этикета, я могу не быть слишком вежливой.
Хотела бы я в лоб спросить, не заблудился ли он, с этаким недвусмысленным намёком, но…
—  Не знала, что встречу гостей в закрытой части дворца.
—  Не знал, что втречать красавица, —  в тон мне усмехается он. —  Я купить тебя за табун лошадей и подарить платья ифранский шёлк, —  яркий акцент и ломаные окончания, но речь чёткая, почти правильная.
Под его взглядом я начинаю ощущать себя добычей.
—  Отвратительно, —  я говорю то ли ему, то ли себе самой.
Варвар, как оказалось, тоже хорош в намёках.
Ифранский шёлк один из самых дорогих сортов, и, казалось бы, дарить аристократке роскошную ткань не зазорно. Но! Этот шёлк невероятно тонкий, даже пять-шесть слоёв ткани остаются прозрачными. Облачиться в платье из ифтарского шёлка во сто крат непристойнее, чем остаться голой. Это шёлк элитных куртизанок, но никак не благородных аристократок.
Купить как вещь, унизить…
Откуда в степях ифранский шёлк? Хан дарит новой наложнице, чтобы ночами радовала его глаза, а, когда наскучит, передаривает следующей фаворитке?
Варвар подходит ближе:
—  Как тебя зовут, дерзкая красавица? Люблю дерзких. Люблю под крики брать силой. Клянусь, я увезу тебя в степи.
Мороз по коже…
Степняки —  проблема. Удерживать бесплодные земли слишком дорого. Воевать в степи невозможно, в бескрайних пыльных просторах войска хана будут раз за разом отступать, пока у нашей армии не иссякнут запасы продовольствия и воды. Степняки же не воюют с империей за земли, нет. Они приходят, опустошают край и уходят с добычей.
На первый взгляд мирный договор не имеет смысла. Если степняки откажутся от набегов, они обречены. Но если предложить им продовольствие в обмен на товары из-за степей и охрану наших караванов…
Я никогда не пыталась вникнуть в детали, но даже общего представления достаточно, чтобы легкомысленно не угрожать явиться в степь во главе армии.
—  Какой смелый… Ты совершенно не боишься, что я захочу увидеть, как ярко горит степной сухостой, —  я улыбаюсь, но моя улыбка больше похожа на ответный оскал.
Варвар меняется в лице. Моя угроза… М-м-м, я только что пообещала уничтожить степь. Причём я это сделаю не как дочь империи, а уже будучи наложницей. То есть ответственность за местечковый конец света я возлагаю на самого хана. Кто виноват, что не воспитал свою женщину? Логика степняков именно такая.
—  Какая злая…, —  цедит он. —  И какая глупая!
Он делает шаг ко мне и оказывается недопустимо близко.
Глава 8
Я просто не имею права отступать! Проклятый долг принцессы!
Где гвардейцы?!
Если варвар зайдёт слишком далеко, войны не избежать… Изматывающей, бьющей по самой же империи. Но едва ли я его остановлю.
В романе степного скандала не было, но в романе накануне церемонии я занималась собой, а не выуживала из-за ворот сестру преступника.
Феликс выходит из-за моей спины и оказывается чётко между мной и варваром.
Неоправданно рано, но… я чувствую облегчение.
—  Хан Таш, ты прибыл в империю как гость. Где это видано, чтобы гость оскорблял дочерей хозяина? В Великих степях законы гостеприимства священны. Узнав, как ты смел себя вести, Великий хан промолчит, даже если я отрублю твою голову и пошлю Великому хану отдельно от твоего тела.
О-у-у…
Молчавший до сих пор боец напрягается и тянется к оружию. Тонко всхлипывает Кэтти за моей спиной.
Варвар скалится, но молчит, тем самым признавая правоту Феликса. Не бросится…
Но радуюсь я рана.
—  Представься, —  приказывает хан.
—  Рыцарь её высочества Феликс Дебор.
Да, правильно. Хотя Феликс, конечно, не рыцарь, но такие нюансы степному хану знать не обязательно.
—  Рыцарь, —  задумчиво повторяет варвар. —  Я сказать, что намерен сватовство к принцесса и обещать в подарок шёлк. Где здесь место тебе говорить?
Ловко переворачивает… Почему-то от грубого степняка ждёшь прямолинейности, а не игры в слова и смыслы.
—  Я говорю там, где вижу угрозу безопасности её высочеству.
 
—  Я окажу тебе честь, рыцарь. Я сражусь с тобой сегодня на арене. Я верить, что рыцарь принцессы не трус. Я показать империи, что такое настоящий поединок. Это поединок до смерти.
—  Я принимаю вызов.
—  Фел! —  вскрикивает Кэтти, и, конечно, привлекает внимание варвара. Хотя она стоит за мной, степняк осматривает её точь-в-точь, как недавно осматривал меня, сочно цокает языком.
Я отвожу руку назад, не оборачиваясь ловлю ладонь Кэтти в свою, крепко сжимаю.
Кэтти совершенно не владеет собой —  это никуда не годится.
—  Похожи, —  усмехается хан и переводит взгляд на Феликса. —  Сестра? Сегодня я забрать её по праву победителя как трофей.
Феикс молчит, и варвар, наконец, отодвигается к стене, позволяя нам пройти.
Я всё ещё не понимаю, где гвардейцы. Понимая, что варвару может не понравиться, я всё же бросаю взгляд в сторону алькова. От увиденного зло берёт. В нише дрыхнут Лексан, мой второй брат, и его приятель. Повсюду бутылки из-под вина. Теперь понятно, почему хан позволил себе быть настолько развязным —  выпил. Или притворяется, что выпил. Если подумать, я ощущала исходящий от него тяжёлый запах, но примеси алкоголя не уловила.
Лексан напрашивается на взбучку…
Мы проходим мимо, Феликс прикрывает нас с Кэтти и в нарушение правил идёт чётко последним, но я не могу его за это осуждать.
—  Фел? —  решается Кэтти, когда мы отходим достаточно далеко.
Феликс игнорирует сестру:
—  Ваше высочество, полагаю, поединка не избежать.
—  Вероятно. Было бы скверно, если бы хан спровоцировал на поединок кого-то бесполезного, —  ведь в этом смысл визита во дворец, не так ли? —  Ты сможешь победить? Кстати, откуда ты знаешь, как его зовут?
—  Я… вёл некоторые дела со степняками, ваше высочество, многое слышал. Хан Таш весьма узнаваем. Говорят, он единственный с таким шрамом среди приближённых Великого хана. Хан Таш вспыльчив и груб, но его точно не стоит недооценивать. Он умеет быть сдержанным и хладнокровным. В горя мяса прячется острый ум.
Я оборачиваюсь, пристально смотрю Феликсу в глаза:
—  Ты не ответил на главный вопрос.
—  Принцесса Крессида, поединок степняков —  это поединок до смерти. Есть исключения, но не тогда, когда один из противников хан. Хан Таш возглавляет посольство Великого хана. Скажите, я могу победить? —  Феликс кривовато ухмыляется.
Я отворачиваюсь.
Отчасти он прав, но…
—  Принеси мне победу, мой рыцарь. Это приказ.
В романе Олис расплатился за мир мной. Отдал меня наложницей, даже не главной женой. Цена мира —  унижение империи. Сколько сотен или тысяч телег с продовольствием ушло степнякам, в романе не упоминалось. А телеги степнякам —  это голод крестьян.Стоит ли оно того?
Под Олисом трон шатался, а вывести армию к границам означало беспорядки в столице. В конечном счёте пахло развалом империи, его выбор очевиден.
Но у нас-то обстоятельства иные!
Вернувшись в свои покои, я коротко объясняю, что леди Кэтти моя гостья, и ею следует заняться позже.
—  Ваше высочество, турнир вот-вот начнётся, —  служанка едва не плачет. Фрейлины тоже встревожены.
—  Пфф!
Феликс теряется где-то в первой из анфилады комнат, возможно, с сестрой. В том, что на моей территории девочка в относительной безопасности, я уверена. Надо не забыть запретить выходить по любому поводу, кроме… пожара. Я внутренне передёргиваюсь.
Служанка помогает мне освободиться от утреннего платья.
—  Причёска, —  всхлипывает она.
Сейчас у меня волосы собраны в обычный пучок, совершенно не празднично.
 
—  Оставь, заколи бантом попышнее.
—  Но…
—  Быстрее.
Макияж?
Я отстраняю служанку, чем повергаю её в шок. В прошлой жизни я научилась неплохо краситься. Сделаю ставку на естественность —  пара взмахов кисточкой с пудрой. Я подвожу глаза и едва касаюсь губ перламутром —  достаточно.