Там, за зорями
Лешка засмеялся.
— Значит, дело за малым. Остались стихи. Эх, ешкин кот жаль, у меня с поэзией туго! А то бы я вам чего-нибудь сочинила!
— Ну, спасибо, Злата!
— А я, знаешь, Лешка, сегодня ведь встречалась со своей однокурсницей. Она после университета устроилась в издательство работать! Она мне сегодня сказала, роман мой просто так никто печатать не будет. У меня нет имени. А покупать неизвестного автора не особенно торопятся. И чаще всего свои первые работы авторы печатают за свой счет. А это вообще-то немалые деньги!
— В нашей стране все так. А культура и поддержка талантливых людей — это вообще особый случай. А то, что выделяется, весьма скудно. Нет, какие-то программы, конечно, есть. И они осуществляются. Но поддержка молодых талантов в их число не входит. Каждый пробивается, как может, и если кому-то удается все же «взлететь», считается чудом. Но ты ведь не просто кто-то. И твой роман нечто потрясающе-грандиозное, такого наши издательства еще не видели. Они будут сражены!
— Леш, а если меня никогда не напечатают? Ведь это мне кажется, что я пишу что-то особенное, а вдруг люди в издательствах решат по-другому?
— Такого просто быть не может! И наши редакторы, я уверен, ищут таланты! Почему бы тебе не попробовать отнести в издательства первые три главы и написать аннотацию на весь роман? За границей именно так и поступают.
— Нет! Считай меня суеверной, но пока я не допишу роман, его не увидит ни один человек!
— Даже мне не покажешь?
Девушка покачала головой.
— Только ты не обижайся, ладно?! Ну, просто я еще и стесняюсь!
— Ну, а как люди его увидят, если ты стесняешься?
— Так то ж будут чужие люди! Они пусть читают, а перед близкими мне как-то неудобно. Ты ж знаешь, не все из того, что я пишу, выдумка. В большей степени история Горновки основана на реальных фактах, описанных мною. И я, наверное, ужасно боюсь критики. Ну, вдруг скажут, что я неправильно пишу и не так понимаю некоторые вещи.
— Я не буду тебя критиковать. К тому же ты не можешь и не должна понимать все так. как все. Ты писательница, и это естественно, что ты видишь все по-другому! — весьма серьезно заявил парень.
— Ах, Лешечка — вздохнула девушка, взяв парня под руку. — Как хорошо что ты есть! Просто не представляю, что бы я без тебя делала!
— Ох, что б ты без меня делала! — подразнил ее Лешка. — Может, зайдем в магазин еще за шампанским?
— Давай! — легко согласилась Злата.
Глава 17
Они купили шампанского и двориками дошли, наконец, до Лешкиного дома. Потихоньку переговариваясь и смеясь, они не замечали ничего вокруг. На лавочке у Лешкиного подъезда, съежившись, сидела одинокая фигурка, но они прошли мимо, даже не взглянув в ее сторону.
Оказавшись в квартире, Лешка, сбросив с себя пиджак и стянув галстук, отправился на кухню открывать шампанское, а Злата, усевшись на пуфик в прихожей, вытянула ноги и заявила Лешке, что сама ни за что не сможет снять свои модные атласные сапожки.
Парень оставил шампанское и вернулся обратно. Присев на корточки, он осторожно приподнял ее ногу и, положив к себе на колено, стал тянуть.
— Ой, Лешка, чувствую, придется мне в них спать! — сквозь смех причитала Полянская.
Ноги отекли, да еще вспотели, и атлас никак не желал сползать.
— Может, мыло принести? — веселился вместе с ней парень.
— Ага! Может, лучше шампунь? Зальем туда, и все дела… — хохотала она.
— Так, Злата, не смейся. Перестань. Расслабься и не дыши, — командовал Лешка.
Девушка, глядя прямо в его глаза, сделала серьезное лицо и затаила дыхание. Блотский опустил взгляд, не в состоянии смотреть в эти огромные глаза, брызжущие смехом. Покрепче шатавшись за задник сапога, парень потянул на себя.
Издав сдавленный смешок, Злата ухватилась обеими руками за края пуфика, чтобы не свалиться на пол. Лешка потянул сильнее. Атласный сапожок соскользнул с ноги девушки, а Лешка, потеряв равновесие, завалился назад.
Они засмеялись, глядя друг на друга, и в этот самый момент в дверь позвонили.
— Ой, Лешка, это, наверное, твои соседи! — испуганно прошептала Злата, прижав пальцы к губам. — Весь дом спит, а мы тут…
— Да вряд ли! Соседи у меня мировые и никогда не ходят с разборками. Может, случилось что-нибудь! Здесь же в основном одни пенсионеры живут!
Парень поднялся и, не выпуская из рук Златин сапог, стал открывать дверь. Распахнув ее, он замер в дверном проеме, не двигаясь и ничего не говоря.
— Привет! — услышала Злата женский голос и, вытянув шею, попыталась рассмотреть за спиной парня его обладательницу.
— Привет, — наконец, сказал Лешка и чуть отступил в сторону. — Проходи.
В комнату вошла девушка. Невысокого роста, с темными вьющимися волосами, собранными в конский хвост. Ее точеная фигурка была просто идеальна. Карие большие глаза обрамляли длинные пушистые ресницы. Она была красива, причем красива по-особенному. Неброской, какой-то благородной красотой. Как русские красавицы-аристократки на акварельных портретах Брюллова.
Злата в первое мгновение решила почему-то, что передней та самая Лешкина соседка, которая вчера на лавочке под окном выясняла отношения с кавалером. А что? Она показалась очень красивой. Поэтому за ней парни толпой и бегали. Но это пришло на ум лишь в первое мгновение. Полянская перевела взгляд на Блотского и сразу поняла, кто перед ней. Маша, ну, конечно же, Маша! Та самая Маша, Лешкина девушка, о которой Злата Полянская почему-то забыла.
На Лешкином лице от былого беспечного веселья не осталось и следа. Губы были плотно сжаты. Голубые глаза смотрели прямо и напряженно, между бровей залегла складка.
— Я не помешала? — спросила она, переводя взгляд с белого атласного сапога, который Лешка продолжал держать в руках, на лицо Златы, наверняка виноватое и растерянное.
— Маш, ты не помешала. Но уже очень поздно, давай я позвоню тебе завтра, и мы поговорим! А сейчас я вызову тебе такси, — совершенно спокойно сказал парень и поставил на пол сапожок.
— Леш, у вас ведь сегодня вечеринка была? — спросила Маша, игнорируя его слова. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. — Я думала, ты пригласишь меня! А ты не пригласил… Я думала, ты и сам не пойдешь, и приехала сюда, к тебе, но тебя не оказалось дома! Я долго сидела на лавочке, ожидая тебя, а ты прошел мимо и даже не заметил меня! Ты был так увлечен своей новой подружкой! И давно ты с ней?
— Маша, послушайте… — сочла нужным вмешаться Злата. Это было каким-то недоразумением, которое просто необходимо немедленно прояснить. Полянская вовсе не хотела, чтобы из-за нее Лешка поссорился со своей девушкой.
— Злата, не надо! — перебил ее парень — Маша, я не позволю тебе устраивать здесь сцену! Тебе лучше уйти.
— Навсегда, Лешка? — спросила она, и голос ее дрогнул. Стало совершенно понятно, держится она из последних сил.
Злата почувствовала, как у нее самой от жалости к этой девушке на глаза наворачиваются слезы. Лешкино молчание было красноречивее любых слов.
— Понятно! — резко отвернувшись, девушка распахнула дверь и выбежала из квартиры.
Блотский осторожно закрыл ее за ней и медленно обернулся. Злата смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых было и непонимание, и разочарование, и немой вопрос. У нее просто в голове не укладывалось, как Лешка может так просто отпустить эту девушку. Почему? Она ведь любит его! Зачем он разбивает ей сердце? Нет! Нет! Нет! Бред какой-то! Лешка ведь не какой-нибудь там подлец! Лешка не способен разбить сердце! Он же самый лучший, самый добрый, самый благородный!
— Я сволочь, правда, Злата? — горько усмехнувшись, сказал парень и опустился на корточки под дверью.
— Нет! — девушка мотнула головой. — Вы, наверное, поссорились, да? Она тебя приревновала и все такое… Такое бывает у влюбленных! Не может же быть все всегда ровно и гладко. Но вы помиритесь! Зря ты не дал мне поговорить с Машей…