Там, за зорями

Сиреневые летние сумерки опускались на город. Затихала дневная суета, зажигались фонари и неоновые вывески магазинов и кафе. Молодежь гуляла по тротуарам и бульварам. Время дневных забот и беготни уступало место другой жизни, бурлящей, веселой, разгульной, ночной. Беспечность, как шампанское, кружила голову, и вкус его, кажется, ощущался на губах.
Злата Полянская бывала в Минске раньше. От университета они не раз ездили сюда на экскурсии, и все же почему-то сейчас ей казалось, она в столице впервые. Восприятие города сейчас было иным И уж, конечно, родной районный центр и сравнима нельзя с Минском. С его суматошностью он казался сонной провинцией по сравнению с этим средоточием бешеного темпа. Жизнь здесь била ключом, увлекала за собой в бурлящий водоворот. Другой уровень жизни, другие возможности, но притягивало даже не это. Атмосфера здесь была иной, энергетика, ритм и даже сам воздух. По-настоящему знакомясь с Минском из окна автобуса, Злата при зналась сомой себе, что ей здесь нравится.
Они вышли на проспекте и дворами отравились к Лешкиному лому. Четырехэтажному, на два подъезда. Такие дома были и в Гомеле, на главной улице города, и они безумно нравились Злате. Украшенные лепниной, с узкими окнами и маленькими балкончиками, огороженными балюстрадами, они были воплощением настоящей архитектуры. изящества и надежности. Небольшой чистый дворик, липы, лапочки у подъездов, детские качели.
У Златы в Москве была знакомая, с которой они периодически общались, так вот та, впервые приехав в Минск, была в первую очередь поражена чистотой, царящей вокруг. И Злата Полянская это тоже не могла не заметить.
— Леш, а родители твои где живут? — спросила девушка, когда они поднимались по лестнице на третий этаж. Лифта здесь. естественно, не было.
— В Октябрьском районе. И я там всю жизнь прожил. в школу там ходил и в университет оттуда ездил. Но когда представилась возможность пожить одному, я ей воспользовался. Я очень люблю своих родителей, но в определенный момент мне захотелось самостоятельности и собственной жизни. Да и тебе ли этого не знать! — парень улыбнулся.
Он нервничал, а Полянская этого не замечала. Она наоборот была безмятежна и спокойна. Ей даже в голову не приходило, что в квартире Блотского они будут одни, два взрослых человека, мужчина и женщина, и… Злата Полянская безоговорочно верила Лешке Блотскому. Он 6ыл для нее другом, едва ли не братом, но мужчину, тем более влюбленного мужчину, она почему-то не желала в нем замечать.
— Да уж! — засмеялась девушка. — Мы сегодня куда-нибудь пойдем? — задала вопрос Злата, когда они остановились перед тяжелой металлической дверью.
— Можем и сходить, если хочешь!
— Нет. Я есть хочу, а еще в душ! После этих автобусов я чувствую себя такой грязной. У вас здесь хоть поду горячую не отключили?
— Надеюсь, нет.
Воду не отключили, поэтому на правах хозяина дома Лешка остался на кухне готовить ужин, а Злата, прихватив все необходимые предметы личной гигиены, отправилась принимать душ. А когда вышла оттуда, чистая и румяная, с махровой чалмой на голове, по всей квартире уже разносились божественные ароматы чего-то очень вкусного, а сам Лешка, повязав передник, стоял у плиты.
— Леш. ты что, пир здесь решил устроить? — смеясь, поинтересовалась она, заглядывая ему через плечо.
— Ну, не пир Злат, а может, я за вином сбегаю? Ты ведь в первый раз у меня в гостях. Это событие определенно надо отметить!
— Ага! Сейчас напьемся, и потянет на всякие приключения!
— Например, какие?
— А вдруг я приставать к тебе начну? — пошутила девушка, сделав огромные глаза.
— А вдруг я не устою? — шуткой на шутку ответил ей Блотский.
Девушка засмеялась.
— Ты устоишь я знаю, а мне утром, знаешь, как стыдно будет! Ладно. Лешка, давай, беги за вином, только сначала расскажи, что мне со всем этим на плите делать, пока тебя не будет.
— Варить, помешивать пробовать, переворачивать снимать! — перечислил парень. развязывая передник и протягивая его девушке.
— Ужас! — округлила она глаза. — Лешечка, ты быстро беги, особенно не выбирай! Ты ж знаешь, я не привередливая! А то как бы я тут всю эту вкуснятину не сожгла.
 
Блотский вернулся быстро, так что ничего не подгорело и не выкипело. Пока Лешка накрывал на стол, Злата в ванной высушила волосы и заплела их в косу. И халат сменила на тонкие спортивные брючки и топик. Усевшись за стол, они открыли вино и стали есть.
Было за полночь когда ребята, наконец, встали из-за стала. Кушая, болтая и смеясь. они не заметили. как выпили бутылку вина, но пьяными не были. Просто легкая расслабленность кружила голову, теплый ветерок, проникая в распахнутое окна трепал занавески. Где-то бурлила ночная жизнь столицы, но здесь, в маленьком дворике, она была почти не слышна. Так иногда до них доносился звук проезжающей машины. Шелестела листва лип в цвету да на лавочке негромко выясняла отношения парочка.
Лешка выглянул в окно и улыбнулся.
— Соседка моя! Школу закончила в этом году. Каждую неделю новый кавалер и каждую неделю вот такие разборки на лавочке!
Злата рассмеялась.
— Молодежь!
Лешкина квартира, считаясь однокомнатной, имела одно немаловажное преимущество — нишу. Причем довольно глубокую. В ней еще Лешины бабушка с дедом устроили себе небольшую спаленку, отгородив ее от большой комнаты-гостиной горкой. В этой самой спаленке преспокойно умещалась большая кровать, небольшой платяной шкаф, тумбочка и торшер. Вот эту самую комнатку Леша и предоставил в полное Златино распоряжение. Сам он, даже будучи один, там не спал. Ему как-то больше импонировала просторная гостиная с высоким потолком, украшенным лепниной, и диван, который почти никогда не собирался Разобравшись, кто и где спит, они, наконец, улеглись во втором часу ночи.
А утром Лешка, сварив кофе, опаздывал на свою радиостанцию, бегал по квартире и не находил нужных вещей, а Злата сидела на маленьком балкончике, наслаждаясь и кофе, и ясным солнечным утром, и лишь посмеивалась над ним.
Сегодня у него был дневной эфир Он звал с собой на радиостанцию Полянскую, но она отказалась. Она уже созвонилась с одной из бывших однокурсниц и собиралась встретиться с ней в кафе, здесь же на проспекте.
В конце концов, Блотский вызвал такси, пообещал самому себе и Злате в срочном порядке обзавестись личным авто и уехал. Злата, помахав ему на прощание с балкона, тоже отправилась собираться.
Когда вернулся Леша, она уже была дома и старательно наносила макияж, пристроившись и прихожей возле старого зеркала. Парень попробовал было пошутить над ней, но Злата Лишь рукой махнула.
— Смейся-смейся. Лешка! Вот я посмотрю, как ты будешь смеяться, когда на этом нашем корпоративе я буду выглядеть провинциальной простушкой среди гламурных красоток и тебе будет стыдно за меня!
— Это ты-то провинциальная простушка?
— Конечно!
— Ага! Как бы мои коллеги, завидев тебя, не оставили своих гламурных дам!
— Скажешь тоже! — засмеялась девушка.
Дамы, пришедшие на корпоративную вечеринку, в самом деле выглядели шикарно. Красивые, ухоженные, элегантные. Злата в своем белом платьице из кружева, атласа и шифона, украшенном большим белым цветком, конечно, выделялась среди них и поначалу чувствовала некоторую неловкость. Все-таки выглядела она слишком просто, и это бросалось в глаза.
В ее сторону то и дело оборачивались и видели: они с Лешей составляют красивую пару, но притягивало взгляды другое… Естественность и непринужденность в ней чувствовались издалека. В ней не было ни притворства, ни фальши, ни жеманства. Она улыбалась, а казалось, от нее исходит какое-то невидимое сияние. Открытый взгляд огромных лучистых глаз и искренняя, теплая улыбка. Врожденное изящество движений и настоящая белорусская красота от земли и неба, от лесов и полей, от рек и озер. Ее появление в этой светской тусовке стало подобно легкому бризу в жаркий полдень, солнечному лучу в пасмурный день, теплому огоньку в морозный вечер. И то, как она держалась среди них, внушало уважение. А ведь здесь были и известные люди, телеведущие, шоумены и звезды эстрады. Но ее это, казалось, нисколько не смущало, не заставляло робеть и тушеваться.