Бесстыжая для нахала (СИ)
— Ну так у него эта… как его… кастрафобия. Нет, куластрофобия. — Баба Нюра хлопает по карманам халата и достает бумажку. — Вот, кстати, это вам. Приходила девица тут недавно, но я ее не пустила. Ты уж прости меня дочка, что лезу не в свое дело. Я понимаю, что молодежь нынче пошла другая и понапридумывали всякие "свободные" отношения. Но ты бы за мужика крепче держалась. Не плохой он, хоть и похож на разукрашку моей внучки.
Сил на переубеждения в обратном не оставалось. Я, молча забрала бумажку и начала покорение своего личного Олимпа. Где-то на десятом этаже стали отчетливо слышны крики и громкий лай. То, что это исходит из моей квартиры, сомнений не оставалось. Перепрыгивая через две, а то и три ступеньки, несусь на шум. И что я вижу? В прихожей все разгромлено, а на полу виднеются капли чего-то бардового. Капец, только не говорите мне, что это кровь…
— Жеванный крот! — Громыхает голос Дамира откуда-то с кухни. — Отдай эту дрянь сюда!
Переступаю развороченную мебель и шагаю на шум. Мне понадобилась минута, чтобы разобраться в происходящем. Дамир стоял на четвереньках перед кухонным столом, где спрятался пес. Одна рука парня была кое-как перевязана кухонным полотенцем, другую он отважно тянул к рычащему Баранкину. Последний кстати, издавал такие звуки очень редко и, обычно, был миролюбивой скотиной.
— И что здесь происходит? — вкрадчиво уточняю у героев этого марлезонского балета.
Дамир от неожиданности бьется головой об стол и выдает порцию загадочных выражений.
— Помнится, я всего лишь просила выгулять собаку. — При виде меня пес счастливо замахал хвостом, но позицию не сдал. Перевел взгляд на Дамира и снова рыкнул.
— Я и выгулял. — Парень тоже не собирается уступать животине. — Вот только этот мохнатый изверг…
Баранкин снова оскалился и клацнул пастью прямо у руки Дамира.
— Только не говори, что он побывал на мусорке. — Протяжно вздыхаю.
— Побывал. — Честно раздается мне в ответ. — И решил принести хозяйке подарок.
Как я и говорила, если не уследить за Баранкиным, то он в диком экстазе сливался со всем содержимым мусорника. После этого он безбожно вонял и всегда отправлялся на капитальную мойку, но его это не останавливало. Спасало лишь то, что выгуливать его надо было на поводке и не давать излишней воли. Дамир за это видимо забыл. Наклоняюсь к столу и маню пальцем:
— Баранкин, ко мне. Покажи мне, что ты там притащил.
Пес с гордо поднятой мордой проскальзывает мимо Дамира и несется ко мне. А затем выплевывает то, что у него было зажато в зубах.
Я вроде бы барышня не из пугливых, но кусок не то чьей-то старой шубы, не то дохлый кот сейчас заставил мои волосы встать дыбом. И только при детальном осмотре было выявлено, что это маленькая игрушка. Я бы даже сказала, что раньше ЭТО было медведем. Баранкин смотрел в глаза и видимо ждал в знак благодарности такой же щенячьей радости от меня.
Эх, ты, — треплю его за ухом и подхватываю пальцами край ошейника.
Пес почуял неладное, но было поздно. Упирайся сколько влезет, но я тебя все равно или искупаю, или притоплю малехо. Пока проводила водные экзекуции, Дамир убрал беспорядок в прихожей и даже собрал разваленный шкафчик.
— Так, с одним справилась, теперь второй, — сажусь на табуретку и достаю из аптечки перекись. — Иди сюда.
— Да там царапина, — отмахивается парень и кривится.
— Я сама решу нормально там или нет. — Прихлопываю по соседнему стулу и он, неохотно занимает указанное место. — И как ты так умудрился?
— Этот гад мохнатый врезался в шкаф и оттуда слетела твоя вазочка. Я споткнулся и грохнулся прямо на осколки. — Виновато опускает он голову.
— Это такая глиняная и с уродскими бабочками?
— Угу.
— Фух, отлично! Наконец-то эта жуть исчезла из моей квартиры. — Смеюсь, когда вижу непонимающий взгляд соседа. — Да это моя маман в очередную из своих творческих конвульсий вылепила эту гадость. В тот раз она возомнила себя великим гончаром. Поверь, почти все наши знакомые были осчастливлены ее презентами из глины. Выкинуть рука не поднималась, а так скажу, что вазочка пала смертью храбрых.
— И тогда твоя мама возненавидит меня еще больше, — как то удрученно произносит Дамир.
Мы оба одновременно поднимаем головы и я понимаю, что оказываемся вплотную друг к другу да так, что наши носы почти соприкоснулись. Впервые я вижу его лицо так близко. Смотрю, как зрачки резко сужаются и затем расширяются почти на всю радужку глаза. Парень резко втягивает воздух и по его руке под моими пальцами проходит дрожь. Мне неловко и я резко меняю позу. Конечно же, чуть не сваливаюсь с табуретки и Дамир вовремя успевает схватить меня за край рубашки.
— Денечек сегодня не задался, — нервно хихикаю и встаю на ноги.
— Есть такое, — он поднимает здоровую руку и трет затылок. При этом действии его футболка задирается выше и обнажает пресс. Понимаю, что бесстыже пялюсь на кусок оголенной кожи. Прям под стать своей фамилии. Он ловит мой взгляд и на его губах появляется улыбка. Блиин, спалил, гад!
— Ладно, я в душ. — Отлипаю от стенки и несусь мимо парня. И хорошо, что он не видит моего лица. Потому что, кроме шока, на нем красуется один немой вопрос. Какого хрена, Майка? Какого лысого черта?
И, к сожалению, не могу ответить на это даже после того, как в тысячный раз намылила себя гелем для душа. Потому что была в растерянности. Потому что никогда на него так не смотрела. И главное, никогда не чувствовала ничего подобного. Дамир всегда был для меня другом, соседом, разгильдяем. Но никак не предметом для воздыхания и интереса. Ну, подумаешь, футболка задралась. Сколько раз он передо мной задницей светил и нигде ничего не екало. А тут… Хлопаю с досадой ладонями по лицу и тут же вскрикиваю, когда мыльная пена попадает в глаза. Этого еще не хватает! Вдоволь уревевшись словно пятилетний ребенок и натерев глаза до яркой красноты, выскальзываю из ванной. И понимаю, что осталась одна в квартире. Куда унесли черти Дамира, даже если бы и хотела, то никогда бы не узнала. У него вечные съемки, сеансы и просто буховеи с его дружбанами. Может, это и к лучшему, что его сейчас нет. Достаю из холодильника салат и кусок батона, а затем усаживаюсь на диван. Баранкин тоскливо скулит из-под журнального столика, но я непреклонна.
— Нет, даже не смотри на меня так. Делиться не буду, ты и так сегодня повел себя как свинья. — Бурчу в сторону пса и открываю блокнот. Так сказать, пытаюсь совместить приятное с полезным. Но даже когда тарелка опустела, я не продвинулась дальше третьей страницы. Что ж, надо признать, шеф у меня был еще тем педантом. Все его правила вызывали у меня дикое отторжение и кое-где даже легкое непонимание.
Взять хотя бы личное требование к моему внешнему виду: волосы должны быть чистыми и уложенными в строгую прическу. Ага, сейчас. Попробовал бы он уложить эти вьющиеся кудри. Я с рождения им ладу дать не могу. И вот еще: цветовая гамма одежды должна быть в пастельных тонах. Никаких ярких цветов, яркого маникюра и макияжа. Так же не приветствуется спортивная обувь и всякие мелочи, которые могут отвлекать от работы. Написал бы проще, чтоб в парандже ходила. А то гляди, завуалировал как!
Сноб, зазнайка… и еще куча малоприятных эпитетов вертелось на языке. И где-то там, на задворках сознания отчетливо вертелась мысль о том, что я вполне зря теряю свое время и нервы. Чую, уволят меня через месяц-другой. Смотрю на часы и понимаю, что стоит закругляться. Бреду в спальню и заворачиваюсь в плед. Тик-так. А я до сих пор одна. Так-так. Дамира еще нет. Тик-так. Наконец-то дверь приоткрывается и я слышу аромат его туалетной воды. Внутри моментально наступает спокойствие и глаза закрываются сами собой.
Глава 7
Мне снился пляж, надувной пончик и сексуальный бармен, который принес мне десятый по счету мохито. Я лениво потягивала коктейль, балдела под солнечными лучами и уже всерьез подумывала над тем, чтобы расцеловать этого красавчика. Но тут мне на нос что-то капнуло раз, затем второй и третий. Странно, небо-то безоблачное, откуда же здесь дождь? Кап… кап… кап…