Восхождение Примарха 4 (СИ)

— В ходе закрытого заседания, в котором участвовали все представители цивилизованного мира, — вещал седой благообразного вида мужчина, подчёркивая, что остальные к цивилизованному миру, видимо, не относятся, — были представлены неоспоримые доказательства того, что первоисточником и основным распространителем так называемо магической чумы является Российская империя, — в зале, где Ярослав Иванович проводил тайное совещание, послышались шепотки и даже вздохи. — В связи с этим, — бодро продолжал пресс-атташе, — было принято волевое решение создать единый европейский союз сопротивления. Первой же резолюцией союз сопротивления выразил недоверие Российской империи и возмущение её действиями, направленными на устранение Европейских монархий. Также на первом совещании была выражена нота протеста, которая в ближайшее время будет вручена правительству Российской империи в лице…
— Вот тебе бабушка и Юрьев день, — проговорил на это император, побледневший за несколько минут трансляции.
— Это всего лишь нота протеста, — сказал на это умоляющим тоном Орлов. — Но никакая ещё не война.
Романов, стоящий за трибуной, принял зловеще-победоносный вид из разряда «а что я вам говорил?» Часть народа в зале засуетилась, кто-то принялся звонить родным, кому-то, наоборот, стали звонить семьи.
— Что за балаган⁈ — рявкнул император, ударив кулаком по столику, стоящему перед ним, отчего жалобно звякнуло блюдце под чашечкой с кофе. Затем он обернулся к Орлову. — Знаете, сколько войн с таких бумажек началось?
Михаил Николаевич лишь покачал головой. Не знал он и знать не хотел.
Затем монарх обратил внимание на Державина и показал ему жестом, чтобы следовал за ним, а во всеуслышание сказал:
— Пятнадцать минут перерыв. Каждый подготовьте свои варианты развития событий и действий в зависимости от них. Совещание сегодня будет долгим и закончиться может войной. Всем ясно?
Всем было ясно. Вот только Романов покидал трибуну расстроенный результатами. Он уже рассчитывал отдавать приказ о бомбардировке, но нерешительный, по его мнению, император всё оттягивал неизбежное.
Державин встал со своего места и проследовал вслед за Ярославом Ивановичем в комнату, специально оборудованную для тайных встреч и разговоров, не предназначенных для чужих ушей.
  
Глава 17
 
Мы с Беллой вернулись в Ореанду в полном молчании. В таком же состоянии нашли и Варю с Валей. Девушки были подавлены и смотрели в пол, не отрываясь.
— Это что же, война? — проговорила принцесса, когда мы зашли в гостиную и сели вокруг стола. — Неужели они решились на большую войну? Но зачем?
— Всё очень просто, — ответил я, наливая себе ещё чаю. — Им запудрили мозги, и вот теперь они хотят получить от нас ответы на вопросы, которые к нам никакого отношения не имеют.
— Они там какую-то ноту протеста шлют, — проговорила Валя, которая все последние часы старалась быть тише воды и ниже травы. — Это что значит? Объявление войны? Правда?
Я пожал плечами, и тут вмешалась Белла.
Пока я готовил себе чай и отвечал принцессе, она успела сходить к себе в погреб и возвратиться со старой и пыльной бутылкой.
— Это шампанское, дети мои, я берегла на случай… Да на какой-нибудь особый случай. Вот только потеря особняка на Патриарших научила меня, что беречь материальное бесполезно. А эскадра кораблей, стоящая пока в нейтральных водах, намекает на то, что от моих подвалов всё равно ничего не останется, — она поставила вытянутые бокалы на изящных тонких ножках всем, в том числе и мне, и разлила своё коллекционное игристое вино. — Так что нехрен беречь, давайте пить.
— Нота протеста, — проговорила принцесса умершим голосом, поднимая бокал и ловя в вине искры света, — сама по себе ничего не значит. Но в ней, наверняка, содержатся такие требования, которые выполнить мы просто не в силах. Или это против интересов нашего государства. И вот это уже будет формальным поводом для начала войны.
— Ничего себе, — Валя уже успела отхлебнуть шампанского, так как, следуя примеру Беллы, не давала ему выветриваться. — Как-то несправедливо получается.
 
— Ага, — кивнула ей принцесса и покосилась на меня. — Сами придумали повод, сами обиделись, сами пошли войной. Какая уж тут справедливость?
— Прямо как ты, — выдала Валя и подставила ко рту ладонь, чтобы хихикнуть не так громко.
Варвара посмотрела на неё, но без укора. Я увидел, что за прошедшие дни в Крыму сёстры сильно сблизились. Так что взгляд, скорее, выражал задорное недовольство.
— Я, между прочим, ещё ни на кого войной не пошла, — проговорила она, отпила глоток из бокала и посмотрела на меня. — И не пойду, если меня не вынудят.
— Полагаю, что независимо от того, что произойдёт с нотой протеста, сборная эскадра отсюда уже не уберётся, — сказал я, проигнорировав закинутый крючок от принцессы. Я не хотел обсуждать личные отношения в то время, когда существует непосредственная угроза и ей, и Вале, и вообще России. — А это, значит, что они в любом случае нападут. Скорее всего, на Ливадию. А мы совсем рядом.
— Это ты к чему? — спросила Валя, глядя мне прямо в глаза. — Полагаешь, они нападут и на Ореанду?
— Не хочу тебя расстраивать, — ответил я, наслаждаясь жемчужиной Беллиной коллекции, несмотря на полную чашку чая. — Но им будет всё равно. Они разнесут тут всё. Возможно, весь полуостров. Им плевать, поверь. Скажут уничтожить, они будут уничтожать всеми подручными средствами. Но я не о том. Я хочу добиться понимания, что всем нам грозит смертельная опасность.
— Всё правильно говоришь, — медленно и тихо сказала Белла. — Однако, не совсем ясно, где искать выход.
— В смысле? — не понял я высказывание бабушки.
— Белла говорит, — вмешалась принцесса, которая уже опорожнила свой бокал, — что сейчас везде одинаково небезопасно.
— И тут я не могу не согласиться, — сказал я. — Однако в Санкт-Петербурге…
— Нигде я не буду в большей опасности, чем рядом с отцом, — ответила на это Варвара и встала из-за стола. — Но, возможно, ты прав. Мне нужно быть сейчас там в такое тяжёлое время для страны и для нашей семьи.
Она удалилась к себе в комнату, а я продолжал крутить в руке изящный стакан.
В конце концов, эфирники обещали защиту мне и принцессам. Уж это я от них получу, чего бы мне это ни стоило.
* * *
Кабинет для кулуарных переговоров находился в подземельях Зимнего дворца. Тут были применены самые передовые технологии в области пресечения возможной прослушки. После смерти Разумовского именно эта комната подверглась самым серьёзным улучшениям и модификациям.
Игорь Всеволодович прям чувствовал, как его слова, ударившись о невидимые преграды возвращаются назад, не в силах вылететь за пределы комнаты. Магический контур тут был усилен на уровне с технологическим. По идее волноваться было не о чем.
— Пока мы ждём дорогого посла с этой самой нотой протеста, хотел бы услышать ваши новости по поводу происходящего, — сказал император, усевшись в удобное кресло.
Комната для переговоров сама по себе была очень небольшой. А отсутствие окон и полноценной обстановки вообще делала её достаточно давящей. Из мебели тут стояли четыре кресла вокруг низкого стола со стеклянной столешницей, да две картины висели на стенах, чтобы хоть как-то сгладить гнетущее впечатление подвала.
— У меня их не очень много, но все они достаточно важные, — ответил Державин, расположившись напротив монарха. — Некоторые могут вызвать оторопь, но, поверьте, дезинформацию я распространять не намерен.
— Скажу, что вы меня чрезмерно заинтересовали, — проговорил монарх и поднял подбородок, желая даже в приватном разговоре выглядеть величественно. — А в отношении правдивости, Игорь Всеволодович, сейчас любая информация выглядит как лютая дезинформация.
— Так вот начну с того, что никакой магической чумы не существует, — проговорил Державин, оглядывая появившийся на столике кофейник. — Это следствие использования телепортов. Побочный эффект, так сказать.