Восхождение Примарха 4 (СИ)

— Видишь ли, — голосом, в котором я услышал менторские нотки Архоса, проговорил маг, — дело в том, что они не будут слушаться кого попало. Я бы тоже мог им приказать пойти вон, и знаешь, что они бы сделали?
— Что? — усмехнулся я, разглядывая излишне сосредоточенное лицо Магнуса.
— Вырвали бы мне язык и засунули его туда, где я им уже ничего сказать бы не смог, — наконец, он улыбнулся, и улыбка эта оказалась достаточно тёплой. — А за детей тебе спасибо. Я уже не успевал к ним.
— Расскажешь мне, что тут вообще происходит? — спросил я, надеясь хоть немного понять, куда меня забросило.
— Да, конечно, — сказал Магнус, посмотрел на часы и тут же спохватился. — Только не сейчас. Я канал могу держать только полторы минуты. Так что пока отправляйся домой, я тут закончу, вернусь и всё тебе расскажу.
Полторы минуты, негусто, конечно. Что можно спросить или узнать? Но тут я вспомнил разговор, совсем недавно состоявшийся у меня с Марио Сан-Донато.
— Магнус, — сказал я. — Только быстрее, пожалуйста.
— Заварушка началась? — с пониманием уточнил он, сделав ударение на второе слово.
— И, кажется, с размахом, — кивнул я, решив прямо сейчас не тратить время на описание. — Мне очень нужно, чтобы ты научил меня пользоваться магией как можно шире.
— Жди меня дома, я скоро буду, — ответил Магнус и, видя подобие разочарования на моём лице, добавил. — Я тут тоже людей бросить не могу. Мне нужно убедиться, что они в безопасности.
— Конечно, — кивнул я, и тут же меня окутала темень.
И тут же я понял, что не сижу в автомобиле с дневником на коленях, а лежу где-то совершенно голый.
* * *
Игорь Всеволодович пребывал, мягко говоря, в шоке. Ему даже пить особо не хотелось. Круговорот событий последних дней закручивался всё туже и туже. То, что началось как очередная выходка внука, теперь приняло государственный масштаб. А то и мировой.
Министр транспорта понимал, что стареет. Он просто не успевал за происходящим. Только он принимал одни события, как уже новые перекрывали их, внося что-то своё.
«Так и с ума сойти недолго, — подумал он, гипнотизируя бутылку с янтарной жидкостью. — Но я должен выстоять до самого конца этой глобальной партии».
Звонок телефона заставил его вздрогнуть. А имя, высветившееся на экране, подавить неприятные предчувствия.
— Да, Стас, — холодно проговорил он, приняв звонок, готовясь ко всему, чему угодно.
— Ваше сиятельство, — сказал тот обеспокоенным, но по-солдатски чётким голосом, — только что звонил Роман, водитель Никиты Александровича. Тот без сознания, сидит в машине с какой-то книгой на коленях. Что прикажете?
— Ничего не предпринимать, я сейчас буду! — отрезал Державин и нажал отбой.
«Надо было ехать с ним! А теперь что? Отравили? Заразили этой самой чумой?»
Множество мыслей крутилось в голове Игоря Всеволодовича, и все они были совершенно безрадостные. Пока спускался на домашнюю стоянку, он снова набрал Громобоя.
— Стас, до моего приезда выяснить, куда ездили, с кем встречались. Ясно?
— Уже сделано, — ответил тот, как всегда предвосхищая ожидания. — Скинуть отчёт?
— Да, будь добр, — сказал Державин.
Многие были против, чтобы он возвращал на службу Стаса Громобоя после всего того, что случилось. Но тот прошёл полную реабилитацию, как у менталистов, так и у эмпатов. Все следы программирования сознания были вычищены, а Стас возвращён в строй. И лучшего безопасника найти было бы сложно.
— Ох ты ж! — не сдержался Игорь Всеволодович, увидев, что Никита посетил лазарет в тот самый момент, когда там умирал Скуратов. — Ну зачем же ты туда полез? Зачем тебе всё это было надо?
Прибыв к дому младшей ветви, в котором и сам жил последние дни, Державин-старший сразу же прошёл к автомобилю внука, который отогнали в самый угол парковки.
Заглянув в салон, он сразу же ссутулился и постарел, словно весь воздух из него выпустили. Открытые, но не видящие глаза Никиты смотрели в раскрытую книгу, лежащую у него на коленях. Всё именно так, как описывал Громобой.
 
Взяв приготовленные для него перчатки, Игорь Всеволодович надел их и аккуратно взял книгу. Это оказался рукописный дневник Петра Кропоткина.
«Вот же, — подумал министр, — лишь бы Кропоткины не были к этому причастны. Иначе им не жить! Зуб за зуб, как говорится».
Но главное было не это. Главное, нужно было проверить Никиту на предмет симптомов магической чумы. Он аккуратно взял застывшую ладонь внука и направил на неё фонарик.
Никаких почернений. Кончики пальцев розовые, как им и полагается быть, ногти ровные и аккуратно постриженные.
Но выдыхать было ещё рано. Возможно, симптомы просто не успели проявиться. Да и сам Никита до сих пор находился без сознания.
— Кондратия ко мне, живо! — распорядился Игорь Всеволодович, высунувшись из машины.
— Я тут, ваше сиятельство, — отозвался врач у него из-за спины. — Что с ним?
— Я не знаю, — Державин помотал головой. — Надеялся, ты мне скажешь.
— Разрешите, осмотрю, — попросил Кондратий и протиснулся к Никите Александровичу.
Некоторое время он что-то щупал, слушал, цокал языком, светил фонариком, после чего разогнулся и выдал не самое лучшее, что мог в данной ситуации.
— Пу-пу-пу…
— Что это значит? — спросил у него Игорь Всеволодович. — Есть какие-то отклонения? Что делать? Куда везти?
— В тот-то и дело, что всё в абсолютной норме, — развёл руками Кондратий. — Надо отвезти его в лазарет и подключить к аппаратам, потому что без них я вижу совершенно здорового человека, который почему-то… отсутствует.
— Отсутствует? — нахмурившись, переспросил министр. — Что это значит?
— Что дом стоит, а внутри никого, — ответил на это врач. — Я сам не понимаю, но он даже не в коме. Просто отсутствует сознание.
— Так, ребята, — обратился Державин к водителю и Громобою, — везите его в лазарет, выполняйте все указания Кондратия. Пока Никита не придёт в себя, врач тут главный.
Спустя всего десять минут Игорь Всеволодович наблюдал за тем, как Кондратий споро подключает Никиту к различным аппаратам.
Он никак не мог понять, что могло привести внука в то состояние, в котором он находился. Министр внимательно осмотрел дневник, но никакого проклятия на нём не обнаружил. На одежде или в машине тоже — пусто.
Складывалось впечатление, что сознание просто в одно мгновение покинуло парня, и всё. Но так не бывает, не так ли?
Кондратий переводил взгляд с одного дисплея на другой, затем на третий и дальше. Везде горели какие-то цифры, линии, иероглифы, в которых Державин-старший ничего не понимал.
— Ну что? — спросил он у врача, когда сил терпеть больше не осталось.
— Всё то же самое, — ответил Кондратий. — Абсолютно все показатели в норме. Я не знаю, что могло такого случиться, чтобы он оказался в таком состоянии.
Державин набрал номер Кремлёвского лазарета, куда сегодня ездил Никита. Яснее, конечно, не станет, но всё-таки.
— Я вас слушаю, — усталым голосом откликнулся дежурный врач.
— Здравствуйте, — Игорь Всеволодович пытался говорить размеренно, но всё равно понимал, что немного частит, что ему было совершенно несвойственно. — Сегодня к вам приезжал посетитель Никита Александрович Державин к больному Скуратову Сергею Юрьевичу.
Министр был готов, что его сейчас перенаправят к другому врачу или заставят ждать утра, но нет, тут повезло.
— Да, помню, — ответил врач. — Скуратов был моим пациентом. Державин приехал как раз в тот момент, когда… когда Сергей умирал.
— Там что-то произошло? — спросил Игорь Всеволодович, услышав, как дрогнул голос врача.
— Вы не представляете, — ответил тот, выдавая весь ужас, до сих пор находящийся в нём. — Это было ужасно!
Положив трубку, Державин приказал:
— Раздеть и полностью осмотреть всего. Досконально!
Но осмотреть не успели.
Только Никиту Александровича полностью раздели и положили обратно на кровать, как он открыл глаза, в которых горел совершенно ясный разум.