Восхождение Примарха 4 (СИ)

«Нет, у Стивена тоже всё не очень хорошо обстоит с эфирниками. Тем более, род Батори изначально был не особо силён в магии эфира. Более того, они и другие магии в эфирное сердце привлекают с трудом. Так что у него в подчинении очень много наших ребят. Что же до тебя, — Марио задумался, подыскивая нужные слова. — Не уверен, что он вообще знал о тебе. Ты просто попался в качестве мишени в какой-то очередной операции. Но, поверь мне, теперь он будет за тобой следить. Очень скоро ты почувствуешь на себе его внимание».
«Я уже чувствую, — ответил я, вспоминая превращающегося в тёмный прах Скуратова. — И мне это очень не нравится, — и тут я вспомнил звонок принцессы, предшествующий моему посещению Кремлёвского лазарета. — А что ты знаешь про магическую чуму и её причины? Это тоже паразиты? Или другие разработки?»
«О, это настолько банально, что даже смешно, — и Сан-Донато на самом деле улыбнулся. — Вся просвещённая Европа ратовала за телепорт, не понимая, к чему всё это ведёт».
«А к чему? — решил уточнить я. Что-то про технологии телепорта говорил дед, но я тогда не особо понял детали. — Там, насколько я помню, не особо доработанная технология?»
«О, поверь мне, всё там доработано, — Марио был из тех людей, для кого существовало лишь две точки зрения: его и неправильная, и вот сейчас он говорил именно с таким выражением, с апломбом разбирающегося в вопросе человека. — При каждом перемещении из мага выкачивается какой-то процент его магической силы. Немного, процентов десять-пятнадцать, потерю которых сложно заметить. Вот только выкачивается она эфирным артефактом, который ведёт себя, как хищник. И когда этот хищник „кусает“ мага, чтобы забрать свою плату, то заражает переходящего из точки в точку эфирной болезнью. Той самой эфирной чумой».
«Но тогда совсем скоро люди поймут, что к чему, если уже не поняли, и перестанут пользоваться этими самыми телепортами, — я считал, что иначе и быть не может, ну не будут же люди намеренно делать то, что им вредит. — Да, несколько человек умрёт, но затем технологию забросят, и всё. Там-то считают, что болезнь передаётся от мага к магу, и скоро покосит всех».
«Она и покосит, — ответил Сан-Донато. — Ты очень плохо разбираешься в людях, — сказал он, глядя мне прямо в глазах. — Табак, алкоголь, войны — всё это вредит людям, и всё равно имеет широчайшее распространение. Люди не откажутся от телепортов по нескольким причинам. Во-первых, никто не скажет, что это из-за него, так как они сами внедряли его всеми руками и ногами. Во-вторых, наверняка, появятся заболевшие, которые не пользовались телепортом. Сегодняшний российский случай тому пример. В-третьих, причина, безусловно, будет найдена, но, по обыкновению, не там, где она кроется на самом деле».
«А где же? — удивился я и в этот момент понял, что мне трудно общаться с итальянцами, так как они меня постоянно втягивают в свою словесную игру, в которой я не хочу участвовать. — На мой взгляд, трудно будет отыскать что-то равнозначное».
«О, дорогой, — Марио даже развёл руками в реале, глядя на меня. Хорошо, что не перешёл на физическую речь. — Какой же ты наивный! Уже вовсю в Европе муссируется тема, что за магической чумой стоит Российская империя. Что вы — азиатские варвары, наконец-то, нашли какое-то оружие, чтобы уничтожить просвещённую Европу, которая вам комом в горле стоит!»
«Что, прости? — хлопая от удивления глазами, переспросил я. — Как можно обвинять нас в том, что не имеет к нам никакого отношения?»
«Это называется политика, мой дорогой, — улыбнулся Сан-Донато. — И тебе, как я понимаю, разбираться в ней очень даже пригодится. Сказать тебе, почему Россия первая в списке на распространение магической чумы?»
«Даже интересно услышать, — я действительно был ошеломлён. — Никогда бы не подумал».
«Всё очень просто, у вас нет заболевших. Ни среди императорской семьи, ни среди высшей знати. Всё тихо, чинно, благородно. Вопрос: почему? Ответ: так потому, что вы это и сотворили. У вас просто есть противоядие, вот и всё».
 
«Но это же бред, — проговорил я. — Мы просто отказались от телепортов. Да и случай у нас есть, хотя пока и один. Но, как я понимаю, могут последовать и другие. Неужели так легко манипулировать общественным мнением?»
Марио махнул рукой и некоторое время ничего не говорил. Видимо, ему было сложно доносить до меня свою точку зрения.
«Ты даже не представляешь, насколько, — сказал он, наконец, обдумав свой ответ. — Это мы знаем, что, если бы твой дед не перекрыл бы кислород с телепортами, если бы ты не остановил Разумовского, то в России сейчас было бы тоже самое. А, может быть, и хуже, так как именно отсюда планировалось идти в Европу, и только ваши действия заставили Батори изменить свои планы. Но там-то об этом никто не догадывается. И, как ты понимаешь, рассказать обо всём тоже не получится. Потому что эфирники под запретом, а любое упоминание этой магии влечёт за собой смерть. Вот так нам и остаётся только смотреть на всё со стороны и тяжело вздыхать».
«Но, если Европейские страны, поражённые сейчас эфирной болезнью, думают, что это мы, они же… — я подумал, что бы я сделал, если бы решил, что на мою страну, на мой род покусилась другая. — Они же попробуют отомстить нам?»
«Даже не сомневайся, — ответил Марио и печально покачал головой. — Сейчас стоит ждать всевозможные „подарочки“ от соседей. Возможно, даже открытые нападения, под лозунгом святого возмездия. Но, скорее всего, будут поддерживать радикально настроенных граждан в самом низу. Проходят века, а ничего в обществе людей не меняется».
Последняя фраза, как я понял, относилась к прошлому рода Сан-Донато. Он всё-таки не справился с властью над Италией. И там тоже сыграло большое значение волнение простолюдинов, насколько я помнил из дневника Маврокордато.
«Чтобы это предотвратить, нам нужно остановить Батори, — сказал я, как само собой разумеющийся факт. — Открыть людям Европы глаза на то, что за зверь скрывается за порталами телепорта. Затем объединится и всем вместе ударить по Стивену. Понимаю, что на словах это слишком просто. Но как план в общих чертах?»
Марио смотрел на меня и печально качал головой. Было в его взгляде что-то сродни сочувствию. Словно я настолько далёк от истины, что меня уже и не наставить на путь к ней.
«В Европе никто не поверит ни нам, ни тебе, ни вашему императору. Это раз. Пользоваться телепортами никто не перестанет. Это два. Россия всё равно во всём будет виноватой. Это три. Ослабить радикалов не то чтобы невозможно, но это крайне сложно. Просто для понимания: лаборатория Стивена находится в нескольких километрах под горами. Мы просто-напросто не сможем подобраться туда незамеченными. Нас перебьют, как котят».
«Если есть задача, значит, есть и решение, — ответил я на это. — То, что мы его пока не видим, не означает, что его нет. Мы должны нейтрализовать Стивена Батори любыми путями. И я постараюсь это сделать. Вы со мной?»
Я подразумевал всех тех, кто был недоволен и выступал против деятельности радикалов. Те, кто им сочувствовал, меня не интересовали.
«Я с тобой, — сказал Марио. — Но должен предупредить, что, возможно, после нашего похода хороших эфирников больше не останется».
Он так и сказал: «Хороших». Я, конечно, хмыкнул над этим, но акцентировать внимание не стал. Какой-никакой, но это был мой союзник в предстоящей битве. В битве, о которой я только догадывался, но масштаб её до сегодняшнего дня себе не представлял.
Мы поговорили ещё на разные темы, больше касающиеся меня и матери. В частности, я хотел узнать, почему они меня бросили после своего эксперимента. Ничего вразумительного Марио ответить не смог, и я понял, что они просто испугались. Особенно после того, как умерла Джулия Донатова, мать Никиты Державина.
Было уже совсем поздно, когда мы раскланялись и отправились по своим делам. Разговор оказался неожиданно длинным, но, на мой взгляд, продуктивным. По крайней мере, в моём сознании полностью очертилась проблема, которую предстояло решить.