Доминика из Долины оборотней (СИ)

– В Шотландии у нашей семьи есть нечто похожее. Масштабы, конечно, не те, но тоже долина, окружённая неприступными скалами. Когда-то именно в том месте располагалась колония наших космических предков – ведь только они, крылатые создания, могли попасть туда, перелетев через горы. Потом появились вампиры, помнишь, я рассказывал, как гаргульи делали себе бессмертных жён? Эти просто перебирались через скалы, как, я уверен, делают и твои родственники. А для людей то место стало доступно не раньше появления вертолётов. Впрочем, теперь это наша частная собственность, так что посторонним туда хода нет.
– У нас тоже. Дядя Гейб выкупил всю Долину и окрестные леса на много миль, как только это стало возможным по закону. И хотя проехать к нам всё же можно, но дорога хорошо замаскирована, на ней куча препятствий, и только свои могут её преодолеть. Ну и ещё – охрана при въезде.
– Даже так?
– Ага. Чужих здесь не бывает. Нас официально не существует.
– Разве такое возможно? В двадцать первом веке?
– Возможно, как оказалось. Мы якобы закрытая религиозная община. Типа амишей. С посторонними не контактируем, ведём натуральное хозяйство и якобы этим живём. Продукцию свою продаём в магазине Зака, на эти деньги закупаем то, что сами произвести не можем. Налоги не платим, поскольку и никаких пособий от государства тоже не получаем. В переписи населения не участвуем, документов не имеем.
– Ничего себе!
– Ага! Здорово дядя Гейб придумал?
– В общем – да. Жаль, что мы сами ни до чего подобного не додумались. Но всё равно – не сходится. Ладно, налог с дохода вы не платите, всякие социальные налоги – тоже, поскольку никакими благами вроде школ и больниц не пользуетесь. Но налог на землю всё равно существует, вряд ли вам и его прощают.
– А налог на землю регулярно оплачивает некий анонимный спонсор, – захихикала я. – У налоговиков нет к нам никаких претензий.
– Кажется, я даже знаю имя этого спонсора, – хмыкнул Фрэнк.
– Ты с ним даже знаком, – кивнула я. – А вот это наша Речка. Если бы не она – нам бы не удалось обосноваться здесь. Конечно, сейчас она у нас просто для красоты и удовольствия, воду мы берём из скважин, но ещё лет сто назад лишь она была единственным источником воды – и для питья, и для мытья, и для стирки, и для скотины, и для полива.
– У неё есть название? – поинтересовался Фрэнк.
– Мы зовём её Речка. И все прекрасно понимают, о чём речь. Так же, как и нашу долину зовём просто Долиной. С большой буквы. Нам нужно на другую сторону. Мост вон там.
Бросив взгляд вправо, куда я махнула рукой, Фрэнк оценил красоту резного моста, – очередная работа дяди Реймонда, – соединяющего другую тропинку, с обеих сторон подходившую к реке, потом усмехнулся и, легко перепрыгнув реку, ширина которой в этом месте достигала пятидесяти футов (* около 15 м), продолжил спокойно шагать дальше.
– Интересно, та тропинка у́же, но для неё построили мост, а эта гораздо шире, а моста нет, – Фрэнк с любопытством взглянул на меня.
– Всё просто. В том месте Речка у́же, мост было поставить проще. Да и берега там удобнее, более пологие, видишь. Но вообще-то, ходить удобнее здесь, ближе. Вот и утоптали эту тропинку те, кому мост не нужен в принципе, как и тебе. Его поставили для человеческих жён и непереродившегося молодняка. Вот я и привыкла им пользоваться. Как-то вылетело из головы, что тебе он ни к чему.
– Ничего, скоро привыкнешь, – усмехнулся Фрэнк. – Кстати, куда теперь?
– Вообще-то это место там, – я махнула рукой вдоль реки. – Но давай сначала зайдём ещё кое-куда?
– Конечно. Мы пойдём, куда ты скажешь.
– Тогда нам туда, – я ткнула рукой в скопление строений, расположенных на другой стороне просторного луга, по которому мы шли. – Смотри, в том здании – цеха по переработке мяса. Мы делаем свои колбасы-сосиски-паштеты и прочие копчёности. В соседнем – перерабатывают молоко. У нас своё масло, творог, сметана, несколько сортов сыра. А в тех трёх строениях хранится и перерабатывается то, что мы выращиваем в садах и на полях.
 
– А у вас тут всё устроено с размахом, – заключил Фрэнк, одобрительно осматривая строения.
– Фрэнк, тебе ли не знать, какие мы все обжоры. Чтобы прокормить такое количество оборотней, нужно много продуктов. К тому же часть мы отправляем в магазин Зака.
– Тот, который вроде перевалочного пункта?
– Да. Понимаешь, если мы за каждой ерундой будем мотаться в Огасту – это будет выглядеть подозрительно. К Заку и его габаритам там привыкли, но если по городку, в котором всего-то населения пара сотен человек, будут шляться десятки одинаковых гигантов – это определённо будет выглядеть подозрительно.
– И не особо будет соответствовать вашей «религиозной» закрытости и отстранённости.
– Точно! Но и мотаться за каждой шоколадкой или пачкой салфеток в Грейт-Фолз тоже не особо удобно. Поэтому в магазине у Зака есть все мелочи, которые бывают нужны в хозяйстве, плюс разные продукты, которые мы тут не можем производить. И если нам что-то понадобилось: чай или специи, туалетная бумага или зубная паста, апельсины или газировка, ну, ты понял...
– Конечно. Всё то, что сами вы не производите.
– Если совсем точно – то, что мы не производим ЗДЕСЬ. Большинство товаров в магазине Зака – с наших предприятий. Это очень удобно. Например, в нашем магазинчике в Литл-Роке вся продукция из папиного издательства и его же фабрики канцтоваров. Наш магазинчик – такое же прикрытие, как и магазин Зака. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.
– Мы тоже так делаем. Управляем своими компаниями через подставных лиц. То, что именно мы – владельцы, знают очень немногие посвящённые. Иногда так забавно занимать не самую высокую должность в своей же компании. Начальник орёт на тебя, а ты стоишь и думаешь – знал бы ты, что орёшь на босса босса своего босса. И становится так смешно.
– Угу, наверное. Хотя я бы не сдержалась, если бы на меня зря орали.
– А с чего ты решила, что на меня орали зря?
– Ой, да ладно, Фрэнк! Я в жизни не поверю, что ты можешь сделать что-то неправильно.
– Могу, если очень постараюсь, – ухмыльнулся Фрэнк.
Я внимательно пригляделась к его загадочной улыбке, и до меня дошло.
– Ты нарочно? Нарочно, да? Специально делал ошибки, чтобы начальник на тебя орал?
– Да. Люди совершают ошибки время от времени, нельзя быть совсем уж идеальным, это подозрительно.
– Поэтому тебе и было смешно, – поняла я. – Ты сам режиссировал собственную взбучку. А начальник играл тебе на руку.
– Да. Но, знаешь, было весело ещё и потому, что это в каком-то смысле был тест на профпригодность. Не мне. И если начальник орал по делу, если устраивал мне разнос заслуженно – то и ладно, я шёл и всё исправлял. Но если он оказывался самодуром, самоутверждавшимся за счёт подчинённых – мне было смешно уже по другому поводу. Потому что такие руководители у нас долго не задерживались.
– Ты на них ябедничал? – захихикала я.
– Вроде того, – ухмыльнулся Фрэнк. – У меня были очень хорошие связи на самом верху.
Мы, смеясь, проходили мимо одного из зданий, когда вышедшая на крыльцо женщина окликнула меня.
– Ники, как я рада тебя видеть. Это и есть твой спаситель?
– Привет, Айрис! – радостно воскликнула я. – Да, это мой Фрэнк! Он меня спас. Два раза. Фрэнк, это Айрис, моя племянница.
– Очень приятно познакомиться, мэм, – Фрэнк вежливо склонил голову.
У меня было чувство, что не держи он меня на руках, поклонился бы. Впрочем, это вряд ли удивило бы Айрис – за свои четыре сотни лет на кланяющихся мужчин она насмотрелась.
– Мне тоже, – улыбнулась она, а потом обратилась ко мне. – Ты хочешь показать Фрэнку своё любимое место?
– Да, – кивнула я, слегка удивлённая. Вообще-то в данный момент мы от него удалялись.
– Тогда вам не помешают сэндвичи.
Это не было вопросом. Айрис спустилась с крыльца и протянула нам весьма увесистый пакет.
– Ветчина свежайшая, только что принесли на фасовку. Я нарезала потолще, как ты любишь.