Доминика из Долины оборотней (СИ)

– Где все спасённые? Мне сказали, что мы освободили семью итальянцев, мужчину, лысую девушку, старушку и щенка. Где хоть кто-нибудь из них?
– Итальянцы – там, – дядя Ричард махнул рукой в сторону нужной двери. – Отдыхают. Мы им не мешаем – всё же они были в разлуке несколько недель. «Лысая девушка» – с ними, это у неё сверхспособности, а её родных прихватили за компанию.
– И парень там, – подхватил Дуглас. – Всё ещё спит – его, похоже, накачали снотворным под завязку. Пирс взял его под опеку.
– Так, ладно, – дядя Гейб сел на свободный диван и чуть нахмурился, заметив пятно крови на полу, но не стал ничего выяснять. – Покажите хотя бы старушку и собаку.
Я заметила, что всё это время он покачивал, словно бы баюкал девушку, которую продолжал держать на руках, поглаживал ей спину, время от времени ласково целовал в волосы – словом, делал всё, чтобы успокоить её. Я едва верила своим глазам – и это мой дядя Гейб? Который всю жизнь избегал любых физических проявлений чувств, да и вообще, прикосновений? И это он сейчас хлопочет над Рэнди, как самый любящий и заботливый мужчина в мире?
Кажется, я начинаю понимать слова Дэна, показавшиеся мне странными. Дядя Гейб действительно будет не только любить, но и лелеять Рэнди. Впрочем, чему я удивляюсь? Они же, в конце концов, половинки.
– Старушка – это я, – раздался мелодичный голос Эбби. Она застенчиво улыбнулась дяде Гейбу, который ошарашенно уставился на неё.
– А я – щенок! – подхватила Стейси.
Тут даже рыдания Рэнди стихли. Повернув голову, она переводила недоверчивый взгляд с одной на другую.
– Ричард? – дядя Гейб вопросительно взглянул на брата, а тот подтверждающе кивнул.
– Это правда. Моя Эбби – бессмертная. Её несколько месяцев морили голодом, и от этого она стала стареть. А как только поела – стала такой, как прежде. А Стейси – оборотень.
Дядя Гейб и Рэнди синхронно переводили взгляд с одной пленницы на другую, при этом выражение лиц у них было совершенно одинаковым, и это выглядело даже забавно. Ну, надо же! Я посчитала забавным дядю Гейба?! Где-то землетрясение...
– Гейб, но ты же не думал, что здесь держат обычных людей? – усмехнулся Дуглас.
– Всякое бывает. Из тех четырёх, что были в исследовательском филиале, двое – шарлатаны, ещё один может легко переносить отрицательные температуры, а у четвёртого – врождённый иммунитет к яду змей. Уникально, конечно, но я бы не назвал это... ошарашивающим.
– Твоя? – я впервые услышала голос Рэнди не в записи. – Ричард, ты сказал: «Моя Эбби»?
– Моя, – дядя Ричард улыбнулся самой солнечной улыбкой, какую я когда-либо у него видела. – Моя половинка.
– Ещё и ты? – ахнул Гейб, словно впервые разглядев, как именно дядя Ричард держит девушку. – Мы с Рэнди, близняшки, Ники, а теперь ещё и ты?! Это точно к урожаю... Кстати, Франциско, спасибо тебе за Ники.
– Не за что, – пожал тот плечами со смущённой улыбкой. – Это же моя Ники, как я мог не примчаться за ней. Но я опоздал.
В его голосе послышалась явственная боль, когда он взглянул на мою забинтованную ногу.
– Мне уже почти не больно, – в который раз повторила я ему.
– Да, и кстати, зовите меня Фрэнком. Франциско меня называет только отец.
– А что, нормальное имя – Франциско, – хмыкнул дядя Гейб. – Может, можно не сокращать?
– Можно и не сокращать, Габриэль, – парировал Фрэнк.
– Нет уж, только не Габриэль! Терпеть не могу это имя.
– Правда? – Рэнди удивлённо взглянула на него. – Ты никогда мне этого не говорил. Наоборот, ты мне сам разрешил...
– Тебе можно, Миранда, – и он взглянул на неё с такой бесконечной нежностью, что у меня комок в горле застрял. Да, Рэнди здо́рово изменила дядю Гейба. Это просто чудо какое-то!
– Потрясающе! – прошептал Дуглас, глядя на парочку и озвучивая мои мысли. – Я, конечно, слышал об этом, в том числе и от Винсента, но пока не увидел своими глазами – не верил.
– Вся Долина была в шоке, – понимающе улыбнулся дядя Ричард. – Мы тоже своим глазам поверить не могли. Но, как видишь, это случилось.
 
Дуглас обвёл взглядом помещение, задержавшись на всех трёх парах.
– Если сейчас появится Пирс и заявит, что тот парень – его половика, я не удивлюсь, честное слово!
– Пирс – стопроцентный натурал, – покачал головой Гейб. – Кстати, что ты там говорил про то, что Пирс взял парня под опеку.
– У этого парня дар, который я бы назвал проклятьем. Он забирает себе чужие раны. А Пирс порезал ладонь – хотел продемонстрировать Эбби свою регенерацию. А потом подошёл к парню, и его рана пропала. Не заросла, а просто исчезла, мгновенно. А у парня – появилась. Это его кровь там, на полу. Вот Пирс и считает себя виноватым. Поэтому и хлопочет над раненным.
– Ясно. Я о таком и не слышал никогда. Бедняга. А у той девушки какой дар?
– Она находит потерянное. И вещи, и людей.
– Её дар полезный, – подхватил Ричард. – Если бы только ею не заинтересовалась эта корпорация.
– Больше она никем не заинтересуется, – твёрдо сказал дядя Гейб. – Эту мерзость нужно уничтожить. Вот выясним, кто стоит за всем этим...
– Кстати, Рэнди, а почему ты плакала? – поинтересовался Дуглас.
Услышав этот вопрос, Рэнди снова разрыдалась. Дядя Гейб злобно зыркнул на Дугласа.
– Кто тебя за язык тянул? Тише, Миранда, тише. Успокойся. Больше они не смогут творить зло, я тебе клянусь. Они за всё ответят.
– Но... но дети... Как же они могли?.. Детей? – сквозь всхлипы бормотала она.
– Им это не сойдёт с рук, обещаю, – дядя Гейб бормотал утешения, чередуя их с поцелуями в макушку – единственное, куда он мог дотянуться, поскольку Рэнди уткнулась лицом в его плечо.
– Может, всё же расскажете, что случилось? – не выдержал Дэн.
– Мы нашли их... кунсткамеру, – глухо уронил Гейб. – Случайно. Её не было на схеме в компьютере. Наверное, о ней мало кто знал.
– Дети! – сквозь рыдания произнесла Рэнди. – Они... детей...
– Перепарировали? – подсказал Стейси, понимающе кивая, и я не стала её поправлять. И так было понятно, о чём речь.
У Рэнди явно перехватило дыхание, она подняла лицо с плеча Гейба и с ужасом уставилась на девочку.
– Откуда?.. Откуда ты?.. – ей явно не хватало слов.
– Меня тоже хотели перепарировать, – сообщила Стейси. – Как лягушку. Но у них ничего не вышло!
– Там хранились заспиртованные тела и части тел, – безжизненным голосом пояснил Гейб. – В основном – детские. Десятки детей. Это... страшно! Я повидал немало ужасного за свою жизнь, но такого не припомню. Жаль, что Миранда это увидела. Одно дело – знать, и совсем другое – видеть.
– Среди них мог быть и малыш Тедди, – с ужасом шептала Рэнди. – И Дженифер с Сарой. И... и... и даже Вэнди!
– Мы спасли их, Миранда, мы успели. Они все живы и здоровы. Посмотри на Стейси, на Эбби – они будут жить. Мы не смогли спасти этих детей, но мы спасли всех остальных, тех, кого эти изверги могли схватить позже. Мы это сделали, Миранда! И всё – благодаря тебе. Если бы ты не спасла тогда Вэнди – у всех других спасённых тоже не было бы шансов выжить. Ты спасла их всех! Не плачь, пожалуйста, девочка моя, не надо. За тех детей ответят виновные, я тебе обещаю!
Я взглянула на Стейси, потом на Эбби. Как долго они бы ещё продержались? День? Два? Неделю? Потом перевела взгляд на дверь, за которой находились остальные пленники. Вспомнила обритую голову Паулы с нарисованными маркером линиями. У неё не было и часа. А после этого держать в живых её родственников тоже не имело бы смысла.
Если бы меня не похитили, и моим близким не пришлось организовывать спасательную операцию в авральном режиме – сколько ещё человек успели бы погибнуть, пока оборотни готовились бы напасть, планировали, вели разведку?
Я взглянула на свою забинтованную ногу, потом припомнила цепочку событий, которая привела меня в это место, в это время. Бедняги Макс и Бастер, выходит, они отдали свои жизни ради того, чтобы одиннадцать людей могли жить дальше.