Доминика из Долины оборотней (СИ)

Ветки колыхались от ветра, и контуры фигуры то появлялись, то вновь исчезали. Я попыталась разглядеть её получше, но мне мешало отражение в стекле моей настольной лампы, точнее – свет от неё. Потянувшись, я выключила лампу и вновь прильнула к окну. Ничего. Крыша с каминной трубой, ветви деревьев, спутниковая антенна – словом, только то, что и должно было быть. Никакой фигуры. Видимо, показалось. Вновь включив лампу, я быстро доделала задачу и собрала школьную сумку на завтра. Пора ложиться спать.
Лёжа в постели, я вспоминала весь сегодняшний, такой насыщенный событиями день. Будущий отъезд родителей, найденные родственники и волшебная кровь Рэнди, маленький Бастер под колесом машины миссис Клиффорд.
И, наконец, Фрэнк. Его взгляд тем утром, провожающий меня до дверей школы. Его невероятные синие глаза, с такой нежностью глядящие на меня с совершенно заросшего лица. Его глубокий баритон: «Увидимся, Солнышко». Моя ладошка, буквально утонувшая в его огромной руке. Его тёплые губы, касающиеся моей кожи, в то время как борода щекочет мне руку. Его...
Стоп! Я резко села в постели, ошеломлённо хлопая глазами, потом поднесла кисть к лицу и прикоснулась тыльной стороной к своим губам. Именно в этом месте меня коснулись губы Фрэнка. Тёплые губы. Не горячие, а именно тёплые. То же самое я ощутила и сейчас, касаясь руки своими собственными губами.
От невероятного открытия у меня закружилась голова, и я рухнула обратно на подушку. Переживая те удивительные ощущения от прикосновений Фрэнка, я упустила из вида одну архиважную вещь – у нас с ним была одинаковая температура тела!
  
Глава 4
 
Странный запах
 
27 октября 2020, вторник, день второй
Это открытие не давало мне уснуть полночи. Я никак не могла найти ему логичное объяснение. Фрэнк был холодным, как и я, значит, тоже не был человеком? Но он же был родственником Эрика, кровным родственником, а тот БЫЛ человеком, в этом я абсолютно не сомневалась. И родство их отрицать было невозможно – эти глаза... Я ни у кого больше не встречала такого невероятного цвета глаз, но кроме него совпадал и разрез и... Да всё совпадало. Закрой Эрику лицо волосами – их будет не отличить.
Но Эрик – человек, он горячий, я знала это абсолютно точно. Хотя... Моя мама тоже человек, а я – нет, но мы с ней тоже родственники. Да, но мы с ней и не похожи ни капельки, я вся – в отцовскую родню, полностью «папина дочка». А у Эрика и Фрэнка – рост, глаза... Хотя... Эрик – блондин, а Фрэнк – жгучий брюнет. Зато у обоих волосы волнистые. Но Фрэнк холодный, а Эрик – горячий...
Мысли кружились в голове, а я крутилась по постели, сбивая простыни в жгуты, не в состоянии уснуть. И понимала, что эти мои метания ни к чему не приведут, что нужно, как минимум, вновь встретиться с Фрэнком, убедиться, что мне не показалось, расспросить Эрика. Но я была слишком сильно перевозбуждена и никак не могла расслабиться настолько, чтобы уснуть. Наконец, когда за окном уже начало светать, я, в отчаянии, решила не открывать глаз и не шевелиться, пока не усну.
Поначалу это было сложно – тянуло перевернуться на другой бок, почесать ногу, в сто двадцать пятый раз попытаться поудобнее подоткнуть подушку. Но я сдерживалась силой воли, и, в итоге, это принесло свои плоды. Усталость взяла своё, тело стало расслабляться, сознание – путаться. В какой-то момент, уже проваливаясь в сон, я почувствовала лёгкое прикосновение губ к своему виску, и едва слышный шёпот:
– Спи спокойно, Солнышко. Я рядом.
«Какой чудесный сон!» – успела я подумать, выключаясь.
Утром я проспала. Когда зазвонил будильник, я просто нажала кнопку, перевернулась на другой бок и моментально уснула вновь. А родители, занятые последними сборами в дорогу, тоже не сразу заметили моё отсутствие. Лишь обнаружив, что я так и не спустилась к завтраку, который, кстати, тоже слегка запоздал, мама пришла меня будить, и ей удалось это с большим трудом.
Я металась по комнате, спотыкаясь и роняя вещи – сказывался сильный недосып, глаза отказывались открываться, – пытаясь одновременно одеться, причесаться и найти второй кроссовок. Через какое-то время я поняла, что один у меня на ноге, а второй я держу в руках, но ещё несколько драгоценных минут было упущено. Мама отказалась выпустить меня из дома без завтрака, так что я стояла на кухне, давилась бутербродами, глотая их, почти не жуя, и слушала последние наставления отца, словно меня оставляли одну не на два дня, а минимум на месяц.
 
– Да не торопись ты так! – воскликнул он, когда я всё же поперхнулась и закашлялась. – Мир не перевернётся, если ты разок опоздаешь на первый урок.
Словно меня волновал этот самый урок и вообще школа! Но не могла же я сказать, что спешу вовсе не в школу, а увидеть Фрэнка, который должен привезти Эрика. Мне было просто необходимо убедиться, что я не ошиблась, что память не подвела меня, и мы с ним действительно одной температуры. Но не могла же я сказать родителям, что влюбилась в человека, о котором знаю лишь имя, при этом уверена, что он – мой, мой навеки, хотя я даже лица его не видела. Только глаза. И голос. И то невероятное ощущение, пронзившее меня, когда наши глаза встретились, а руки соприкоснулись.
А теперь я опаздывала. А что, если он привезёт Эрика и уедет? Если не станет меня ждать? Я не могла этого попустить, просто не могла!
Поэтому я быстро расцеловала родителей, пожелала им счастливого пути, попросила передавать приветы всем в Долине, и, схватив оставшийся бутерброд, вылетела на улицу, села за руль и рванула к школе. Я даже не стала притормаживать возле дома миссис Клиффорд – всё плохое, что могло возле него случиться, уже случилось.
Но, несмотря на реактивные сборы – я опоздала. Точнее – почти опоздала. Хаммер всё ещё стоял на парковке, но свободное место было лишь машин за пять от него. И Фрэнк стоял рядом с машиной, словно бы дожидаясь меня. Быстро припарковавшись, я выскочила из Ауди, и в этот момент раздался звонок. Я в растерянности крутила головой, глядя то на Фрэнка, быстро приближающегося ко мне, то на школьную дверь, в которую забегали последние опоздавшие. В голове мелькнула мысль – может, ну её, эту школу?
Я готова была остаться, когда Фрэнк быстро, на мой взгляд – даже слишком быстро, при том, что он не бежал, а шёл, – очутился возле меня. Кончики его пальцев чрезвычайно нежно погладили меня по щеке, в синих глазах светилась удивительная доброта и понимание.
– Беги на урок, Солнышко, – негромко проговорил он. – У нас впереди вся жизнь.
Я продолжала смотреть на него, как зачарованная. Фрэнк тоже смотрел на меня, в уголках чуть прищуренных глаз собрались морщинки, растительность в районе рта шевельнулась – он улыбался. Я тоже улыбнулась в ответ, невероятное чувство переполняло меня, словно я – воздушный шарик, который наполнили гелием, и он вот-вот взлетит.
– Ники, ты идёшь?! – раздался вдруг голос со стороны школы.
Вздрогнув, я оглянулась. Синтия, подруга Оуэна, одна из черлидеров, топталась на крыльце, глядя на меня.
– Беги, Солнышко, – повторил Фрэнк.
И я побежала, совершенно забыв притворяться, что задыхаюсь. Но Синтии было не до этого. Дождавшись, когда я, вслед за ней, забегу в опустевший коридор, она пристроилась рядом.
– Ники, ты все задачи по физике решила?
– Да, – кивнула я. Думаю, вопрос был риторический, вся школа знала, что я – отличница-ботанка, и домашка у меня сделана всегда и целиком. Это не сделало меня отверженной по двум причинам – я всегда давала списать, если меня просили, ну и из-за Эрика, конечно.
Так что, не дожидаясь просьбы, я достала тетрадь и молча вручила её Синтии.
– Спасибо! На следующей перемене верну! – И она умчалась в сторону лестницы.
У меня урок был на первом этаже, так что я рванула к классу, игнорируя шкафчики. На урок я, конечно, опоздала, но всё же быть отличницей, да к тому же – «болезненным ребёнком» иногда полезно, мистер Киншоу просто кивнул мне в сторону моего места и продолжил урок. Интересно, для Синтии опоздание так же прокатило? И стоили ли возможные репрессии списанной домашки по физике? Наверное, стоили, иначе она не стала бы меня дожидаться, понимая, что опоздает.