Доминика из Долины оборотней (СИ)

Мне захотелось плакать, но я решила, что место не самое подходящее. И вообще – нужно ехать домой, а то мама будет волноваться, да и с новыми поступлениями нужно разобраться. Я повернула ключ в замке зажигания и огляделась вокруг, чтобы понять, где именно я нахожусь. И поняла, что остановилась, не доезжая всего футов пятьдесят до синенького домика миссис Клиффорд. Вот и мистер Бродерик выгуливает вдоль дороги своего пёсика, который в данный момент вёл себя вполне прилично, рыскал по окрестностям, насколько позволяла длина поводка, обнюхивая кусты и деревья и периодически оставляя на них «сообщения» для других собак.
Мне показалось, что его поводок стал длиннее, и, присмотревшись внимательнее, я поняла, что не ошиблась. Мистер Бродерик сжимал в руке рукоятку поводка-рулетки, который мог вытягиваться и убираться в зависимости от желания владельца собаки. Что же, вещь удобная, и даёт собаке больше свободы. Вот только умно ли давать эту свободу такой истеричной и абсолютно неконтролируемой собачонке, как Бастер?
И только я подумала об этом, как практически одновременно произошло сразу несколько событий. По встречной полосе к дому подъехала машина миссис Клиффорд, её кот Макс, видимо, услышав приближение хозяйки, выбрался через свою дверцу на крыльцо, а Бастер, увидев своего заклятого врага, захлёбываясь визгливым лаем, кинулся через дорогу. Мистер Бродерик машинально попытался удержать поводок, забыв, что тот теперь другой, а не привычный, старый. И вместо того, чтобы просто перехватить разматывающий поводок свободной рукой, он стал судорожно искать на рукоятке нужную кнопку, теряя секунды. И этих секунд Бастеру хватило, чтобы попасть прямо под машину миссис Клиффорд.
Я успела лишь вскрикнуть, а всё уже было кончено. Крошечное тельце той-терьера лежало, раздавленное, в луже крови. Миссис Клиффорд пыталась затормозить, но Бастер фактически бросился ей прямо под колёса, точнее – под колесо, которое его и переехало.
Вновь выключив мотор, я вышла из машины. Ехать дальше я бы всё равно не смогла, поскольку именно на моей полосе стоял, ломая руки, мистер Бродерик и в истерике кричал на растерянную миссис Клиффорд, которая тоже вышла из машины.
– Убийца! Убийца! Я знал, что вы ненавидите моего Бастера, но не думал, что решите его убить.
– Но я его не видела, – пыталась оправдаться миссис Клиффорд. – Он выскочил на дорогу так внезапно.
– Вы всё это подстроили! – теперь уже буквально визжал мистер Бродерик. – Вы, вместе со своим котом. Ведьма!
Я покачала головой. Конечно, у мистера Бродерика явный шок, но говорить такое... Я прекрасно видела, что вины миссис Клиффорд здесь не было никакой, скорее уж он сам виноват – не удержал свою собаку. Да и вообще – зная, как она реагирует на соседского кота, вполне мог бы гулять с ней где-нибудь в стороне, а не упорно приводить её туда, где для неё присутствовал постоянный раздражитель.
А мистер Бродерик продолжал наступать на старушку, потрясая кулаками.
– Это всё ваш кот! Его убить мало! Да и вас, ведьма, тоже, вас нужно на костре сжечь!
Его кулаки, которыми он размахивал, были уже в нескольких дюймах от лица старушки. Этого я вынести уже не могла. Извини, папа, я знаю, что не должна ни во что вмешиваться, а должна быть как можно незаметнее, но, в конце-то концов, это мамина подруга. И если миссис Клиффорд пострадает от кулаков мистера Бродерика – мама расстроится, а этого допустить нельзя.
Найдя себе оправдание, я подошла к скандалисту и втиснулась между ним и старушкой.
– Достаточно, – проговорила я как можно твёрже. – Я сочувствую вашей утрате, но это не повод набрасываться на невинного человека.
Возможно, что-то в моем голосе смогло пробиться сквозь замутнённое сознание мистера Бродерика, а может, он просто понял, что перед ним уже не крохотная безответная старушка, а кто-то другой, выше него на полголовы. В любом случае – он отошёл на пару шагов.
– Но она убила мою собаку, – уже вполовину тише проговорил он. – Она должна за это ответить! Я звоню в полицию.
 
– Ваше право, – кивнула я, приобнимая миссис Клиффорд за плечи и уводя в сторону дома. Обернувшись через плечо, я добавила. – Только её вины здесь нет. И это подтвердят свидетели.
Я мотнула головой в сторону нескольких человек – соседей и прохожих, – которые стояли неподалёку. Оглядевшись по сторонам, мистер Бродерик весь словно бы сдулся. Он уже не пытался кричать, что-то доказывать, угрожать. Достав из кармана большой носовой платок, он бережно переложил на него останки бедняги Бастера, после чего скрылся со своей скорбной ношей в своём доме.
Покачав головой, я сосредоточилась на миссис Клиффорд. Она сейчас, наверное, испытывает жуткий стресс и шок. Надеюсь, её сердце в порядке? Я усадила её на скамеечку, стоящую на веранде, а сама вернулась к её машине.
С трудом втиснувшись за руль зелёной малолитражки, а перегнала её на подъездную дорогу, освобождая проезд. Потом взяла с пассажирского сиденья сумку и вернулась на веранду. Протянув сумку миссис Клиффорд, я предложила отпереть дверь, если ей самой сложно.
– Спасибо тебе, деточка, но я справлюсь, – но она всё же приняла мою протянутую руку и, опираясь на неё, вошла в дом.
– Как вы себя чувствуете? – поинтересовалась я, усаживая её на диванчик в гостиной. – Есть кто-нибудь, кто сможет приехать, побыть с вами?
– Нет, – покачала она головой. – Мои дочка и зять живут в Хот-Спрингс. Давно зовут меня к себе, но я прожила в этом доме со своим Уильямом сорок три года, и не хочу уезжать отсюда. Здесь всё напоминает о нём.
– Понятно, – кивнула я. – Может, привезти к вам мою бабушку? Она побудет с вами немного.
– Спасибо, деточка, но я в порядке. Конечно, я не хотела такой смерти собачке мистера Бродерика, но в этом нет моей вины. Ведь нет же, правда?
– Конечно, нет, – успокоила я её. – Это был просто несчастный случай, я всё видела. И если мистер Бродерик всё же решит обратиться в полицию, то можете назвать им меня, как свидетеля.
Прости, папа.
– Ты славная девочка, – она похлопала меня по руке своей сухонькой ладошкой. – Спасибо тебе. А теперь иди домой, Элоиз тебя, наверное, уже заждалась.
На улице уже никого не было – все разошлись по своим делам. Лишь кровавое пятно на асфальте напоминало о произошедшей тут недавно трагедии. Я недолюбливала Бастера, да что там – я его терпеть не могла, но всё же такой смерти он не заслужил.
Вздохнув, я поехала, наконец, домой, думая, как бы поделикатнее рассказать о случившемся маме, чтобы не очень сильно её расстроить.
Я решила ничего не рассказывать до закрытия магазина – тогда мы все вместе соберёмся за ужином, и отец будет рядом, а не на другом этаже. Поддержит, если что. Но к тому времени меня саму ждали новости, настолько невероятные, что на какое-то время вытеснили из моей головы все мысли о погибшей собаке.
Сначала всё шло как обычно. Я подменила отца на время обеда, пообедала сама, потом мы вместе занимались магазином, я разобрала новые поступления, всё как всегда. Но где-то за полчаса до закрытия отцу позвонили. Я услышала только: «Привет, Джеффри», после чего он долго слушал собеседника, вставляя лишь слова типа: «Что? Это невероятно! Не может быть!»
Мне было безумно интересно, о чём таком мог ему рассказывать дядя Джеффри, но оставалось только ждать. В какой-то момент отец выбежал из подсобки и бросив мне: «Закрой магазин сама, пожалуйста», умчался наверх, продолжая держать трубку возле уха.
Ладно, узнаю попозже, что же там произошло. Дождавшись восьми часов, я заперла магазин и убрала деньги из кассы в сейф – в банк мы сдавали выручку по пятницам. Потом поднялась наверх. Родители явно были чем-то очень взволнованы, но, судя по их лицам, новости были хорошие.
– Собирай вещи, Ники, – улыбнулся мне отец. – Завтра мы летим в Долину.
– Но... но почему? – растерялась я. – Мы же только-только сюда переехали. Что случилось?
– Я не так выразился. Мы летим туда всего на пару дней. В среду вечером вернёмся обратно.