Доминика из Долины оборотней (СИ)

– А какая еда у тебя самая любимая, – поинтересовалась я.
– Кабан, зажаренный на вертеле, – усмехнулся Фрэнк.
– Я тебе говорила, что у нас тут есть свиноферма?
– Кажется, упоминала. Ты предлагаешь взять там кабанчика и зажарить на костре?
– Ну, не целого кабанчика. Можно взять мясо в цеху, а шампуры у нас есть.
– Хмм, а что, неплохая идея, – загорелся Фрэнк. – Можно приготовить мясо на ужин, и твоим родственникам не придётся снова сбрасываться, чтобы нас накормить.
– Договорились, – кивнула я, а потом растерянно посмотрела на стол. – Я опять увлеклась разговором и съела окорочка с костями?
– И я тоже. Но это не удивительно – косточки такие мягкие. Мы и виноград тоже с косточками съедим. Привыкай, теперь всё стало и проще, и сложнее одновременно.
После обеда вновь начались тренировки. Поначалу я снова занималась обувью – молнии, застёжки, шнурки. Последние мне давались хуже всего, но кое-какие успехи всё же были. Когда мне уже немного надоела обувь, Фрэнк вытащил из одной коробки кучу старой одежды. И снова – молнии, пуговицы, завязки. И снова сначала получалось плохо, поскольку и молнии на одежде были более хрупкими, и сам материал, по сравнению с обувью, намного тоньше. Но я старалась. И пусть до той лёгкости, с которой вещами манипулировал Фрэнк, мне ещё было далеко, но, сосредоточившись, свести потери к минимуму я уже могла.
В какой-то момент Фрэнк остановил тренировку.
– Достаточно. Ты устала.
– Я не устала, – покачала я головой. Действительно, физической усталости я не чувствовала, и если прежде мои мышцы обязательно затекли бы от однообразной позы – сидения на полу в позе лотоса, склонившись над очередной вещичкой, – то теперь этого не было и в помине.
– Скажем так – тебе это надоело, сильно надоело. Достаточно, а то сорвёшься.
Фрэнк в очередной раз подтвердил то, что я знала и раньше – он явно настроен на одну со мной волну. Он был прав – на меня уже накатывали волны раздражения, но я давила их силой воли. Я была бы рада бросить это скучное занятие, но всё же чувство ответственности заставило меня возразить.
– Я занимаюсь всего... сколько? Два часа?
– Два с половиной, – бросив взгляд на лежащий рядом с ним мобильник, уточнил Фрэнк.
– Но этого мало! – вздохнула я, помня, что вчера мои тренировки заняли в разы больше времени.
– Ты забываешь, что весь твой сегодняшний день – одна большая тренировка. Ты просто этого не осознавала. Вспомни, как ты готовила завтрак, как мы ходили в посёлок, как ели блины. Даже в пещере...
Я слегка покраснела. Мы сознательно избегали обсуждать то, что там произошло. Уж не знаю, по какой причине это делал Фрэнк, но у меня их было аж две – во-первых, я смущалась, вспоминая свою тогдашнюю смелось, а во-вторых, опасалась, что наброшусь на Фрэнка с требованием повторить, а место совсем неподходящее. Наверное, и у него так же – вон как глаза потемнели, стоило лишь упомянуть пещеру и произошедшее там.
– Но там была немного другая... тренировка.
– И это тоже, – глаза Фрэнка потемнели ещё сильнее. – Но... Вспомни, как ловко ты открыла бутылку с водой. И ты не порвала футболку Гейба, обмывая меня.
– Но я сломала застёжку на твоих брюках, – расстроенно возразила я.
– Только молнию, – Фрэнк продемонстрировал мне свои брюки, которые переодел, пока я кормила уток. – Видишь, здесь всего лишь слегка перекошена «собачка», порой это даже у людей случается, но сама молния на месте, как и пуговица. А ведь тогда ты ещё даже не училась их расстёгивать-застёгивать, да и ситуация заметно отличалась от спокойной тренировки. Поверь, Солнышко, тебе уже вовсе не обязательно тренироваться сутками, ты практически всему необходимому в быту научилась. Если не считать бумагу, конечно. Но листать книги и писать авторучкой в тетради ты будешь заново учиться немного позже. А пока – как насчёт того, чтобы искупаться? Погода просто чудесная.
– Да! – я вскочила и радостно захлопала в ладоши. – А то я уже почти двое суток не мылась, как-то не по себе. Хотя, знаешь, что странно?
 
– Что? – Фрэнк вопросительно поднял брови, но по хитринкам в его глазах я догадалась – он знает, что именно я собираюсь сказать.
– Я не пахну. Ну, то есть пахну, но не воняю. – Я сунула руку подмышку, потом понюхала слегка влажные пальцы. – Пот есть, но у него практически нет запаха. Словно я воспользовалась дезодорантом, но я не пользовалась им с... Когда Оливия меня искупала, тогда и воспользовалась в последний раз, а это было...
– До обращения, – кивнул Фрэнк. – Всё просто, Солнышко. Вообще-то, сам по себе, пот не имеет запаха. И у людей тоже.
– Имеет! Я же чувствовала. Ты просто не бывал среди регбистов после тренировки, когда они ещё душ не приняли. Фууу, – я содрогнулась при воспоминании об уроках физкультуры в школе.
– Это запах не самого пота. Видишь ли, в поте людей, да и у нас, до перерождения, содержатся некие бактерии, которые этим потом питаются. А запах – это, скажем так, отходы их жизнедеятельности.
– Два раза фу!
– По этому принципу и работают дезодоранты. Они убивают эти бактерии, не все и ненадолго, но всё же сокращают их численность настолько, чтобы запаха не было какое-то время. А после перерождения у нас эти бактерии просто исчезают. Поэтому пот есть, а запаха нет.
– Ну, надо же. Я не знал. Нет, погоди! Иногда запах всё же есть. Были моменты, когда мои родственники всё же пахли, если по какой-то причине долго не мылись и не меняли одежду.
– А чего ты хочешь? Пот, даже без бактерий – всё же органическая жидкость, попав на одежду, он, со временем, разлагается. И всё равно пахнет.
– Понятно, – кивнула я. – Ладно, не стоит дожидаться, пока он начнёт разлагаться. Тем более что я всё равно чувствую себя не особо чистой.
– Тебе помочь снять джинсы, или ты попробуешь сама?
Мне очень хотелось, чтобы Фрэнк мне помог, очень. Но, понимая, что это доставит ему лишний дискомфорт, вздохнула:
– Сама.
Ладно, всего через сутки мы уже отправимся на острова, где я вновь смогу испытать то непередаваемое наслаждение, что открыла для себя сегодня в пещере. А пока – придержим коней.
Я сняла свои джинсы – после сегодняшней тренировки это далось мне на удивление легко, – а Фрэнк свои, оставшись в одних боксерах. Собственно, после сегодняшнего утра мы могли бы раздеться и полностью, лично я вообще перестала стесняться Фрэнка, но, к сожалению, исключить появление незваных гостей мы не могли, так что приходилось оставаться в приличном виде.
Купание заняло довольно много времени, поскольку я открыла для себя совершенно новый, подводный, мир. Плавать я умела давно, и порой даже ныряла, но длилось это секунды, и открывать глаза под водой я не любила – вода неприятно резала глаза, а очки для ныряния я постоянно забывала дома. Теперь всё изменилось. Вода действовала на мои глаза не сильнее, чем воздух, к тому же теперь я могла задерживать дыхание на десятки минут, чем и воспользовалась.
Было интересно рассматривать дно пруда, водоросли, рыбок. Теперь понятно, как Фрэнк поймал тех карпов – мы и под водой могли, при желании, двигаться так же быстро, как и по земле, и рыбу можно было спокойно брать руками – она даже дёрнуться не успевала.
Когда я наплавалась и налюбовалась подводным миром пруда, мы перешли за плотину, в проточную воду, где Фрэнк вымыл мне голову, используя мыло, поскольку шампунь принести сюда никто не догадался. Но, по его словам, мыла было вполне достаточно, чтобы смыть с волос пыль, а всякие добавки «для блеска, для объёма, для жирных, для ломких» и так далее, что якобы есть в шампунях, мне сейчас без надобности. Мои волосы и так в идеальном состоянии. Единственный плюс шампуня и причина пользоваться им после обращения – удобство намыливания и приятный запах. Но, вообще-то, в плане чистоты мыло ничуть не хуже.
Добавляя новый факт в мою копилочку с названием «Плюсы и минусы обращения», Фрэнк бережно намыливал мои волосы, а потом помогал мне лучше их промыть. Я захотела оказать ему ту же услугу, собственно, мне просто очень хотелось покопаться в его волосах, да не тут-то было. Скользкое мыло не желало оставаться у меня в руках, постоянно выскальзывало, я несколько раз ловила его, благо двигалась всё же быстрее, чем оно, но удержать всё равно не могла. А сжать посильнее опасалась, боясь раздавить. В итоге Фрэнк намылил мылом свои волосы сам, а мне позволил, сколько пожелаю, возиться с ними, взбивая и смывая пену.