Доминика из Долины оборотней (СИ)

– Левую, Кайл, – продолжал настаивать Пирс.
Вздохнув, парень разжал кулак, и я увидела, что поперёк уже зажившего шрама от пореза появилась свежая кровавая полоска.
– Кайл, ну зачем? – воскликнула Стейси. Взрослые молчали в растерянности. – У меня бы зажило. А ты и так болеешь.
– У меня заживёт гораздо быстрее, – улыбнулся он девочке. – Мне переливают кровь гаргулий, помнишь? К вечеру и следа не останется. И занозы вынимать не нужно.
– Действительно, – пробормотал Филипп, беря с ладони Стейси крохотную щепочку и рассматривая её. – Ты знал, что занозы останутся снаружи?
– Да. Я же лечил свою сестрёнку. А она была чуть младше Стейси. Дети в таком возрасте сажают себе занозы постоянно.
– Так, пойдём-ка, парень, в клинику, пусть Джеффри обработает твою рану.
– Пирс, я тебя умоляю! Это всего лишь царапина, она уже подсыхает, не нужно её обрабатывать. К тому же мне на переливание через полтора часа, доживу как-нибудь.
– Я могу перевязать! – Стейси вытерла кровь с ладони о светло-жёлтые штанишки – взрослые сделали вид, что ничего не заметили, – и вынула из кармана белый носовой платочек с голубыми цветочками, обшитый кружевами.
Кайл покорно протянул девочке руку и позволил повязать свою ладонь крошечным платочком. Стейси старательно завязала узелок и подняла глаза на Кайла. В её взгляде сквозило такое восхищение, словно перед ней – прекрасный рыцарь, только что победивший дракона. Жестом попросив его наклониться, она пылко обняла его за шею и чмокнула в щёку.
– Спасибо! Ты такой хороший. Когда я вырасту, то обязательно на тебе женюсь!
– Договорились, – улыбнулся Кайл.
– Синклер, я начинаю тебя понимать, – пробормотал Филипп.
– Господи, Филипп, да ей восемь лет всего лишь, – покачала головой Люси, глядя на насупившегося мужа. – Через неделю она найдёт себе новый объект для обожания. Но сейчас Кайл для неё – герой, так что пусть верит в сказку.
– Стейси, так ты будешь кататься? – поинтересовался Кристиан.
– Нет. Я потом, с Кайлом. Когда у него рука заживёт.
– Тогда меня, – попросила Бетти.
– Кайл, раз уж ты временно инвалид, – Бредли насмешливо поднял бровь, глядя на повязку на руке Кайла, в цветочках и кружавчиках, – я пока покатаю Вэнди, ладно?
– Катай, – кивнул Кайл. – И вообще, ребята, берите мой мотоцикл, когда хотите. Пирс, ты не возражаешь?
– Это твой мотоцикл, решать тебе, – пожал плечами Пирс. – Только Брайану и Бредли нужно будет спросить своих отцов, разрешат ли они им кататься без присмотра.
– Я бы не разрешил, – пробормотал Коул. – По крайней мере – когда меня нет рядом.
– Поэтому Эрику не разрешают водить машину? – сообразила я. – Дело вовсе не в его якобы травме?
– Ему не разрешают водить машину в одиночку, – уточнил Коул. – Как и всем нашим неперерождённым детям. Аварии случаются, лихачи и пьяницы на дорогах были, есть и будут, мы не хотим рисковать.
– Логично, – вздохнул Гейб. – И я рад бы придерживаться подобной стратегии, только вот беда в том, что ваши мальчики перерождаются в восемнадцать, а девочки и того раньше, наши же – в девяносто и семьдесят пять соответственно, плюс-минус несколько лет. Легко держать при себе ребёнка, школьника, но как быть со студентами? А с теми, кто уже выглядит взрослым по любым меркам? Как люди будут смотреть на тридцатилетнего мужчину, которому нельзя садиться за руль, и его возит брат, внешне того же возраста, но одному вроде как за руль можно, а другому почему-то нет. Как быть в этом случае? Поэтому мы вынуждены предоставлять свободу своим детям, даже когда они ещё уязвимы, в расчёте на их благоразумие.
– Я, например, и так выделяюсь ростом, холодной кожей и «болезнью», – вмешалась я. – Если ещё и машину не смогу водить, как все мои одноклассники – это будет уже перебор. А мы ведь стараемся не выделяться.
– И потом, мотоцикл Кристиана – единственный, который есть у одного из неперерождённых, обычно у детей велосипеды, а потом они пересаживаются на машины – это безопаснее. А Кристиан купил мотоцикл, не спросив у меня разрешения или согласия, на свои деньги. Я этому не рад, но уважаю его выбор, к тому же кое-какие бонусы есть и у молодняка – ночное видение и способность замечать быстродвижущиеся предметы, это даёт Кристиану определённое преимущество, поэтому я не стал возражать. Но я могу решать только в отношении него, как опекун. А у Бредли и Брайана есть отцы, и именно им решать, готовы ли их сыновья кататься на мотоциклах без присмотра. Если разрешат – так тому и быть. В конце концов, им обоим около шестидесяти, и они уже достаточно взрослые, чтобы не делать глупостей.
 
– Ох, всё время забываю, что ваша молодёжь гораздо старше, чем выглядит, – покачал головой Коул. – Я-то вижу парнишек, только-только школу закончивших, даже младше близнецов. Всё же сложно сразу перестроиться.
– А мне когда можно будет кататься на мотоцикле? – встрял топчущийся рядом Томас.
– Через тридцать лет, – отрезал Гейб. – И под моим присмотром.
– Через пятнадцать, – одновременно с ним сказала Рэнди, оглянулась на Гейба, тот вздохнул и махнул рукой, мол, ладно, как скажешь. – Но только по Долине и только под присмотром, – продолжила она, и Гейб заулыбался, Томас же, наоборот, насупился.
– Ладно. В конце концов, меня всегда сможет кто-нибудь покатать, – и мальчик с намёком глянул на Фрэнка, давая понять, что имел в виду вовсе не мотоциклы. Фрэнк кивнул.
– В любое время, парень. Обращайся.
– Какие планы на сегодня? – поинтересовался отец.
Мы с Фрэнком переглянулись и синхронно пожали плечами.
– Мы думали, что весь день Ники потратит на выработку защиты от шумов. Но она справилась за полчаса, так что план наш уже не актуален.
– Но у нас в палатке ещё куча коробок с вещами для тренировок. Я ещё не очень уверенно управляюсь со многими предметами. – Вокруг раздалось недоверчивое фырканье, которое я проигнорировала. – А к книгам и журналам я вообще ещё даже не прикасалась. Знаю, что это не вещи первостепенной важности, но всё же хорошая тренировка.
– Но сначала зайдите домой, – сказала мама. – Сегодня я снова напекла блинчиков.
Я облизнулась. Пусть мы поели совсем недавно, но мамины блинчики я могу есть когда угодно. Мы попрощались с родственниками и пошли в сторону дома.
Отец привычно подхватил маму на руки, а Фрэнк, не менее привычно, меня.
– Разве в этом всё ещё есть необходимость? – прищурился отец.
– Да, и большая, – кивнул Фрэнк.
– И какая же именно, позвольте полюбопытствовать?
– Мне это нравится, – расплылся Фрэнк в улыбке, всем своим видом показывая, что он в своём праве и отступать не собирается.
– Мне тоже, – с некоторым вызовом взглянув на отца, я обвила шею Фрэнка руками и положила голову ему на плечо.
– Причина уважительная, – кивнула мама, пряча улыбку.
– Ой, да делайте, что хотите, – поняв, что остался в меньшинстве, фыркнул отец.
– Спасибо, сэр, мы учтём ваше разрешение, – с серьёзным лицом, но с чертенятами в глазах, кивнул Фрэнк.
– Я не это имел в виду! – взвыл отец.
– Синклер, успокойся, – мама погладила его по щеке, и он как-то обмяк, уже не выглядя таким возмущённым. – Иначе снова договоришься до такого, о чём после будешь жалеть. Фрэнк, с чем ты любишь блинчики? Мы все предпочитаем смородиновый джем, а Ники – ещё и сметану. Но у нас есть так же мёд и ещё несколько видов джема.
– Спасибо, Элоиз, я тоже буду со сметаной, в прошлый раз я едва ум себе не отъел, вместе с твоими блинчиками.
– Вот и замечательно, – удовлетворённо кивнула мама. – Сметаны у нас много, я сегодня пополнила запасы с учётом того, что Ники теперь ест в несколько раз больше.
– Наверное, нам теперь нужен будет холодильник побольше, – пробормотал отец в раздумье. – Раньше только я один ел за пятерых, теперь нас таких будет трое.
Я расплылась в улыбке – похоже, отец окончательно смирился с присутствием Фрэнка в моей жизни, уже и планы с учётом нового члена семьи строит. Но у Фрэнка, похоже, планы были иные.