Доминика из Долины оборотней (СИ)

– Правда, – кивнул Фрэнк. – Ты просто попробуй.
После чего взял другой шампур и впился зубами в спину карпа, словно это был кусок филе, даже не оторвав предварительно спинной плавник. Я тут же последовала его примеру и почувствовала, что и плавник, и кости стали невероятно мягкими и нежными, легко жуясь и не доставляя ни какого дискомфорта.
Когда я съела своего карпа целиком, с хвостом, хребтом и рёбрами, мне в голову пришла ещё одна мысль. Ещё раз осмотрев разложенную на траве грязную посуду, я подняла на Фрэнка недоумевающие глаза.
– А где куриные кости? – Фрэнк лишь широко улыбнулся мне в ответ. – Я их что, тоже съела?!
– МЫ их съели, – уточнил Фрэнк.
– Но... Раньше...
И тут я вспомнила, что раньше я просто обдирала мясо с окорочков, не беря их в руки. А в этот раз, видимо, задумавшись и увлёкшись разговором, я их просто съела. Целиком. С костями. Даже не заметив этого.
– Ты теперь многое можешь есть такого, чего раньше не могла, – пояснил Фрэнк. – И твой желудок всё переварит, не волнуйся.
– Я когда-нибудь перестану удивляться?
– Солнышко, ты очнулась всего сутки назад. Дай себе ещё хотя бы пару дней. Хотя... Сюрпризы могут выныривать и позже, всего не предусмотришь.
Покончив с рыбой, мы уселись в обнимку у костра, в который подбросили ещё дров, смотрели на языки пламени, на летящие искры, и разговаривали.
Я расспрашивала Фрэнка о его перерождении, точнее – о том, как он осваивался в новом теле. Мы сравнивали впечатления, искали отличия. Конечно, главным отличием стало его умение летать – подобное мне даже представить было сложно, это ведь дополнительная пара конечностей, как-то же ими нужно управлять. Впрочем – я ведь тоже теперь могу превращаться в пантеру, и это уже сложно представить Фрэнку. Хотя моё прежнее превращение было коротким и не особо приятным – и физически, и морально. Одно воспоминание об окровавленном лице Фрэнка всё ещё заставляло меня содрогаться. Поэтому я решила пока отложить новые попытки – хватит мне и того, что приходится в новом двуногом теле осваиваться, четвероногое-то в разы сильнее. Нет уж, будем действовать постепенно. Кстати, по словам Фрэнка, гаргульи тоже сначала осваивают «человеческую» форму, а уж потом – «крылатую». Всему своё время.
В какой-то момент я заметила, что Фрэнк пытается подавить зевок, и тут же насторожилась.
– А сколько сейчас времени?
– Где-то второй час, примерно, – бросив взгляд на небо, ответил Фрэнк.
Я мельком отметила ещё одно его умение – определять время по звёздам, видимо, приобретённое в то время, когда и часов-то ещё не было, по крайней мере – наручных. Но это знание я оставила на потом, меня поразило, насколько уже поздно. Сама я спать совершенно не хотела, ведь после перерождения нам достаточно и половины прежнего времени, чтобы выспаться, но гаргульи в этом плане не меняются. Бедняга Фрэнк, он пытается подстроиться под меня. Я тут же широко зевнула.
– Ой, как уже поздно! Не удивительно, что у меня глаза слипаются. Сидеть у костра так здорово, но пойдём лучше спать.
– Солнышко, извини, но актриса из тебя никакая.
– Всё равно – пойдём. Зачем тебе мучиться зря?
– Да какое это мучение, не выдумывай. Понимаешь, мне всегда мало времени, которое мы проводим вместе. После девяти сотен лет одиночества, я всё никак не насмотрюсь на тебя.
– А я – на тебя. Но не волнуйся – я обещаю прийти к тебе во сне, будешь там на меня смотреть. – Я вспомнила рассказ Рэнди о его сне и слегка покраснела.
– Хорошо, – согласился, наконец, Фрэнк и, поднявшись, стал быстро наводить порядок на поляне, в том числе – потушил костёр. Я активно ему помогала, и мы управились буквально за минуту. Пока я бегала перед сном под иву, более уверенно и уже второй раз «без потерь», Фрэнк разобрал наши постели и переоделся ко сну, но на этот раз кроме пижамных штанов на нём осталась футболка, что меня несколько разочаровало. Но я понимала, что после сегодняшнего случая с рыбалкой, он старается меня лишний раз не провоцировать. Сама я так и осталась в футболке Дэна с надписью про пиво.
 
Когда я улеглась на свою половину «кровати», Фрэнк, как и прошлым вечером, поправил мне подушку и подоткнул укрывающую меня простынку. Потом устроился на своей половине, на расстоянии вытянутой руки.
– Ты не обнимешь меня? – чуть обиженно пробормотала я.
Фрэнк ласково погладил меня по щеке, потянувшись, поцеловал в лоб и снова отстранился.
– Прости, Солнышко, нам, похоже, нужно слегка придержать коней, а то я сорвусь. Моя выдержка оказалась не такой прочной, как я считал.
– Ладно, – вздохнула я, понимая, что после сегодняшнего и я буду несколько иначе реагировать на ласки Фрэнка. Если он считает, что нужно слегка притормозить – значит, так и сделаем. В конце концов, осталось менее двух суток до того момента, когда… Мои щёки полыхнули жаром, а дыхание участилось при мысли о том, что тогда произойдёт. Я испугалась, что Фрэнк это заметит, но поняла, что он уже крепко спит.
Я сама стала потихоньку расслабляться, чувствуя, что меня начинает клонить в сон. И тут Фрэнк беспокойно заворочался, стал, не просыпаясь, шарить вокруг себя, пока не наткнулся на меня. После этого он уже привычно затянул меня на себя, что-то удовлетворённо мурлыча, пристроил мою макушку себе под подбородок, завернул меня в свои объятия и расслаблено засопел.
Я улыбнулась, поняв, что спокойно спать Фрэнк может только чувствуя меня рядом. Но меня это устраивало, так что я слегка поёрзала на нём, устраиваясь поудобнее, и быстро заснула под колыбельную его дыхания.
  
Глава 24
 
«Яйца пашот» и волшебный пузырь
 
3 ноября 2020 года, вторник, день деятый
«Еда? Еда?» – кричало несколько голосов, вырывая меня из сладкого сна. Зевнув, я приоткрыла один глаз и огляделась.
Я лежала на груди спящего Фрэнка, сквозь полотно палатки просвечивалось довольно яркое солнце, показывая, что уже утро, а за закрытым на молнию входом топталось возмущённое утиное семейство, нагло требуя кормёжки. Поскольку орали они не только мысленно, но и вслух, я испугалась, что их настойчивое кряканье разбудит Фрэнка. Осторожно встав со своего своеобразного матраса, я подошла к выходу, немного потопталась, набираясь смелости, а потом осторожненько потянула за язычок молнии. Было немного страшновато, поскольку жаль было бы испортить хорошую вещь, но я напрасно боялась – мне удалось без потерь расстегнуть застёжку.
Прихватив хлеб, так и лежащий со вчерашнего дня на столе, поскольку за ужином мы его проигнорировали, я шуганула особо наглого утёнка, пытающегося вторгнуться в палатку, и вышла на поляну.
Оделив Миссис Клювдию с её выводком порцией хлеба, я, незаметно для себя, умяла оставшийся кусок батона. Потом, совершив утренний променад под иву, а так же умывание, после которого ни одно полотенце не пострадало – бумажные не в счёт, – я взяла со стола пару яблок, уселась на берегу и задумалась.
Фрэнк будет спать ещё минимум пару часов, а, проснувшись, захочет есть. Велик шанс, что кто-то принесёт нам еду прямо сюда, но я постепенно начинала чувствовать себя от этого немного неловко.
Одно дело, когда я действительно хворала, а потом была полубеспомощна, не в состоянии владеть своим ставшим слишком сильным телом – в этом случае такая забота себя оправдывала. Но теперь, когда я, в общем-то, вернулась к нормальной жизни, было как-то неудобно отрывать кого-то от дел, чтобы меня накормить. Решено – сегодня завтрак добываю я! Фрэнк уже поймал для нас вчера «мамонта», теперь моя очередь. Благо, для этого даже в посёлок ходить не нужно, достаточно добраться до цехов. Тем более, что я уже «удавила червя» – или как там Эрик произносил эту русскую поговорку? – а значит, вполне доживу до того момента, как проснётся Фрэнк, чтобы позавтракать вместе с ним.
На случай, если он всё же проснётся раньше моего возвращения, я решила оставить ему послание.Но как? Ручки и бумаги под рукой не было, да и не осилить мне сейчас письмо, всё порву и поломаю. Набрать записку на одном из телефонов? Это мне уже по силам, но не думаю, что Фрэнк догадается включить его, чтобы узнать, не написано ли что-то на потухшем экране. Поэтому я просто выложила на полу из ярких кусочков «лего»: «Ушла за едой» – такую «записку» не заметить просто невозможно. Мне совсем не хотелось покидать Фрэнка, но ведь это совсем ненадолго, он, скорее всего, даже не заметит.