Красавчик Ричи (СИ)

— Доброе утро.
Он хмыкнул:
— Доброе.
— Должна сказать, ты просто идеальный сосед.
Он снова хмыкнул.
Я закурила и сделала большой глоток вполне прилично сделанного кофе, и утро внезапно перестало казаться мне таким поганым.
— Что пишут?
Кайл махнул рукой и, отложив планшет, тоже закурил:
— Ничего интересного. "The Hopeless Empire" будут ваять новый альбом, Керри Фейр устраивает серию мастер-классов, "Clockwork Hearts" уезжают в тур, у Ская новая подружка, Дэнни занялся благотворительностью, а ты встречаешься с фронтменом "Rusty Four".
— Ну ясно! — Я закатила глаза, — вечно я обо всём узнаю по… Я ЧТО?!
Кайл расхохотался, а я обескураженно фыркнула:
— А как же Ричи? Я же умираю по Ричи!
Кайл покачал головой:
— Не-а, Ричи — вчерашний день.
Я радостно рассмеялась:
— Ты смотри, как быстро! — И, не снимая довольной улыбки с лица, добавила, — ты, конечно, извини, что я так радуюсь, тебе-то это всё ни к чему, но эта история с Красавчиком здорово подпортила мне репутацию, и я просто счастлива, что теперь от меня отстанут, раз уж у меня всё хорошо.
Приятель кивнул:
— Скорее всего.
А потом я уехала. Кайл остался в моей квартире, Красавчик вот-вот тоже должен был покинуть этот город. Я знала, что скорее всего, когда я вернусь в феврале, он всё ещё будет в отъезде, и точно так же знала, что всё это — к лучшему. И нисколько в этом не сомневалась.
Я окунулась в привычную среду: большой автобус, восемь мужиков, не считая меня, каждый день — праздник, почти каждая ночь — шоу. Так мы и живём обычно — я, Скайлар, Кэш, Джонни и Алекс устраиваем шоу, а наши техники и бессменный менеджер Чарли его гарантируют. Таким образом у меня совершенно не осталось времени на хандру и тяжёлые мысли. Каждый день мы приезжали в новый город, знакомились с новыми людьми и делали то, ради чего мы когда-то и начали всё это — заставляли людей чувствовать себя лучше своей музыкой.
Был уже декабрь, и чем дальше мы уезжали, тем холоднее становилось, и с непривычки мы натягивали все теплые вещи, которые были, сразу. Ведь все мы уже давно обосновались в Городе, в котором всегда солнечно.
А перед самым Рождеством пошёл снег.
Дороги завалило и мы с трудом добрались до последнего места назначения в этом году. Наша команда остановилась в недорогой гостинице неподалёку от клуба, и целый вечер можно было просто посвятить себе. Чем я и занялась: приняла двухчасовую ванну, нанесла на лицо маску зелёного цвета, включила любимую музыку, и просто завалилась на кровать с книгой в руках — вокруг никто не шумел, не рассказывал шуток и дурацких историй, над ухом никто громко не ржал, и я могла просто сосредоточиться на том, что читаю. Я наконец-то была в гармонии с собой. Смыв зелень с лица и как следует просушив волосы, я с ногами забралась на подоконник. Я была очарована снегом. В этом году я видела его впервые и просто не могла оторвать взгляд от крупных снежинок, медленно падающих за окном. Здесь и сейчас зима воспринималась совсем иначе, чем когда-то давно, дома. Тогда, сидя ночью на подоконнике и глядя на снег, хотелось выйти в окно от ощущения безысходности, и собственной незначительности. Сейчас я чувствовала умиротворение.
Мне было все равно, кто звонит — хоть сам Господь Бог. Я просто прижала трубку к уху и проводила взглядом щуплого паренька, по лодыжку утопавшего в снегу при каждом шаге. Знакомый голос сказал:
— Привет.
Моё сердце забилось чаще и неудержимо захотелось улыбнуться:
— Здравствуй.
Мы немного помолчали. Он спросил:
— Там, где ты сейчас, идёт снег?
Я зажмурилась и, конечно, соврала:
— Нет. А там, где ты, идёт?
— Идёт.
Мы помолчали ещё немного. Он, конечно, знал, что я вру. Но не возражал.
— Я почему-то о тебе вспомнил, как увидел.
А я о тебе. Я улыбнулась, вытирая глаза ладонью.
— Ты в порядке, Ричи?
Он глубоко вздохнул:
— Не знаю. Нет. Мне кажется, я…
Он замолчал. Да я и не ждала продолжения. Плотнее запахнув гостиничный халат, я ответила:
 
— Да. Я знаю. Но это ведь ничего не меняет, правда?
— Каролина…
— Спокойной ночи, Ричи.
Я нажала отбой и рухнула на кровать. Нет, всё же единственное желание, которое у меня вызывает снег — это лечь и умереть.
Проснулась я с головной болью и опухшими глазами. Дура, знаю. Вставать не хотелось, но, взглянув на часы, я поняла, что должна, если хочу привести себя в порядок хотя бы к сочельнику. Я улыбнулась, вспомнив, что он уже завтра, и завтра же мы все разъедемся по домам, чтобы встретить Рождество с родными, и целых две недели провести вместе с семьей. Я знаю, у меня репутация жёсткой и бескомпромиссной барышни, но я безумно скучала по маме. И очень хотела домой.
Прикладывая ледяной компресс к глазам и впихивая свой зад в кожаные штаны, я чувствовала себя самым разнесчастным человеком на земле. В дверь постучали как раз когда я закончила размазывать по губам помаду сливового цвета. Прихватив модное шерстяное пальто, я выхватила карточку из держателя, и распахнула дверь — нас ждал последний концерт в этом году, и несмотря на паршивое настроение, я собиралась сделать его незабываемым.
Толпа всё не унималась, а я уже охрипла настолько, что с трудом могла говорить, не то что петь. Мы в последний раз поклонились, взявшись за руки, и помахали ребятам на прощание. Зайдя за кулисы, парни побежали в свою "раздевалку", а я — в свою, как единственная девчонка в команде. Сегодня, по идее, должна была состояться небольшая пирушка по случаю завершения первой части тура, и, собственно, нашего, почти всеобщего, расставания.
Лично мне гулянок и веселья не хотелось. Подходя к своей гримерке, я собиралась просто протереть лицо салфеткой, сбросить всю косметику в кейс, надеть пальто, и сбежать в свой номер, чтобы беспрепятственно хандрить всю ночь напролет. Я никак не ожидала увидеть в гримерке <b>Его</b>.
Захлопнув дверь и повернув замок, я уставилась на Ричи огромными глазами.
Мы стояли в метре друг от друга — ближе, чем когда-либо за последние два месяца, и просто смотрели. Он улыбался уголком рта. Я не знала куда деть руки. Как будто и не было между нами ни потраченного впустую времени, ни недосказанности, ни колоссальной пропасти, ни редких, скомканных телефонных звонков. Он отлепился от стены и сделал шаг мне навстречу. Момент рухнул, и моя личная пропасть была всё там же, на своём месте.
— Что ты здесь делаешь, Ричи?
Всё так же мечтательно улыбаясь он пожал плечами:
— Завтра Рождество.
Я тоже улыбнулась:
— Привез мне подарок?
Он фыркнул и притянул меня к себе, крепко обнимая. Как будто скучал по мне. А я обняла его в ответ. Не знаю сколько мы так стояли — пару минут? Секунд? Вечность? Я прижималась к его плечу и просто вдыхала его запах, позволив себе закрыть глаза. От Ричи пахло свежевыстиранной одеждой и тёрпким парфюмом — так же, как я и запомнила. Неспешно перебирая мои волосы пальцами, он прошептал:
— Я обожаю твои волосы.
— Я знаю.
Я уже хотела отстраниться, но он не дал. Вместо этого, он поддел мой подбородок пальцами, и, заставив поднять голову, внимательно осмотрел моё лицо, а потом склонился для поцелуя. Ричи целовал меня нежно и медленно, словно растягивая момент. Он никогда не целовал меня так прежде. Я отвернулась, стараясь проглотить ком в горле:
— Зачем ты приехал?
Он всё ещё нежно перебирал мои волосы, а я цеплялась за его плечи, боясь упасть, если отпущу. Глупости, знаю. Но я всегда чувствовала себя именно так, когда он был рядом.
Я не очень-то плаксивая особа на самом деле, и меня не так-то легко лишить равновесия. Просто это всё было слишком. А он молчал. Молчал, и сжимал обнимавшую меня руку в кулак, пока вторая замерла на моей щеке.
 
— Я должен был увидеть тебя.
Я оттолкнула его, внезапно разозлившись:
— Должен был? Это всё, что ты мне скажешь перед тем как мы трахнемся в очередной раз?