Старший брат моего парня (СИ)

Поцеловал неожиданно и там, где я никак не ожидала — на бейсбольном матче. Все радовались удачному голу нашей команды, орали, свистели, прыгали, топали, обнимались, и этот хитрец воспользовался моими восторгом, вовлечённостью в процесс, азартом. Прижал к себе и поцеловал внезапно. Вместо объятия.
Как только его горячий язык проник в глубину моего рта, звуки исчезли. Мягкое, но уверенное скольжение, сладкое от колы, немного острое от начос с томатным соусом и розовым перцем. Оно будило во мне что угодно, кроме здравого смысла.
Я вцепилась в его футболку, не заметив, как и когда выронила бумажный стаканчик с напитком. Притянула к себе ещё сильнее, подалась навстречу, вставая на цыпочки.
Обрадованный моей реакцией Марк тут же обхватил за талию, прижимая к себе вплотную, забираясь шаловливыми пальцами под футболку, обрисовывая бусины позвоночника снизу вверх, к застёжке белья.
А затем прикусил мою губу, втянул её в себя, и мир перед глазами на мгновение померк. Я обмякла в его руках, едва не теряя сознание от удовольствия, разгорячённая, податливая, готовая на всё. Дурная!
— Обалдеть, — прошептала, медленно моргая и пытаясь прийти в себя. — Обалдеть, Марк. Обалдеть.
— Обалдеть, чувак, какая горячая штучка тебе досталась! — раздалось сбоку от совершенно незнакомого парня, вырывая нас окончательно из восхитительного безумия первого поцелуя.
Я почувствовала, как по ногам течёт липкая прохладная кола, пальцы обжигают вылетевшие из оброненного в порыве страсти стакана кубики льда, вокруг странная, несвойственная стадиону тишина.
А напротив меня Марк. Восхитительный, невероятный, потрясающий мужчина, в шоколадных глазах которого я вижу отражение своего неистовства, своей страсти. И будь мы в другом месте, точно знаю, ничто бы нас не остановило.
Я и не готова останавливаться. Хочу целоваться ещё и ещё. Много — много раз сходить в руках от его ласк, движений, объятий. Таких правильных. Невероятно нужных. Идеальных.
И так хорошо, что чихать я хотела на окружающих, они смотрят матч, им не до нас…
Как вдруг изо всех динамиков раздаётся голос комментатора: «Это было шикарно, ребятки, но пора заканчивать с поцелуями и начинать игру! Вытащи руки из — под её футболки, пацан».
Студенческий стадион взорвался аплодисментами и хохотом, и я с неверием подняла глаза к экрану, на котором в тайм — аутах транслировали рекламу университета и тешили публику забавными ситуациями со зрительских мест. Обычно там показывали малышей, кривляющихся на камеру студентов, милых парочек, иногда — предложения руки и сердца.
Сегодня болельщиков развлекали мы.
И я готова была бы убить Марка за этот «показательный» поцелуй, если бы он не был так прекрасен, восхитителен, божественен, нежен и великолепен со всех сторон.
А ещё, это, что ни говори, чертовски романтично.
— Ты невероятная, Кэти, и безумно сладкая. Я еле оторвался от тебя там, на стадионе, — признавался он по пути к моему общежитию.
— Ну, нам бы в любом случае пришлось это сделать, все ведь смотрели, — смущалась я запоздало.
— Я не видел никого, была лишь ты, — произнёс он, останавливаясь и поворачивая к себе, заглядывая в лицо. — Только ты, Кэти.
Тогда он поцеловал меня во второй раз. Под окнами общежития, под свист и гогот дурных первокурсников. А я во второй раз почувствовала жестокий и беспощадный жидкий огонь, расползающийся по венам, сводящий с ума своими бескомпромиссностью и напором. Чистый, незамутнённый восторг. Блаженство. И шумные болельщики в окнах не мешали, не отвлекали и не стесняли, даже добавляли привкус порочной дерзости поцелую.
Именно тогда я поняла, что Марк — тот самый. Мой мужчина. С ним — хоть в огонь, хоть в воду, хоть в беседку с розами, хоть в бильярд.
Надеюсь только, Логан не пойдёт вместе с нами, потому что у нас явно планируется не только игра…
Глава 15. О тонкостях игры на бильярдном столе
Я думала, в таком большом доме будет специально выделенная под бильярд комната, но оказалось, это что — то вроде зоны отдыха, где и бильярд, и настольный теннис, и огромный телевизор с уютными диванами и креслами, и стол с шахматами, и целая стена для соревнований по дартсу — все тридцать три удовольствия для большой активной компании.
 
— Я получил заказ, — произнёс Логан, подходя к специальной стойке и выбирая ничем с виду не примечательный кий. — Палисандр, как ты любишь. Всего — то полгода ожидания. Мастер, конечно, с заморочками, но профессионал, этого не отнять.
— Оу, — оживился Марк, выпуская меня из объятий и направляясь к брату. — Отдашь или он будет жить у тебя?
— Да как хочешь. Я заказал десять, пришли первые два. — Логан пожал плечами и взял один, словно взвешивая в руке. — Каталина, держи.
— Один заберу, один останется здесь, но пусть его никто не трогает, — ревниво потребовал собственник Марк.
Как раз в этот момент я тянула из рук Логана свой кий и он, вместо того, чтобы разжать пальцы, внезапно сжал их крепче, заставив меня немного дёрнуться. Мы так и застыли, обнимая гладкую прохладную деревянную поверхность, только Логан смотрел на брата, а я — на него.
До чего он огромный вблизи. Мощная шея, плавно переходящая в раскачанные плечи, рельефные, красивые руки, с чётким рисунком вен, сильные пальцы… И вся эта совершенная громадная махина пышет жаром, заставляя хватать ртом воздух.
— Даже Кэти? — спрашивает Логан, и я отмираю. Перевожу взгляд на Марка.
— Ей можно, — милостиво кивает любитель коллекционировать эксклюзивные вещи. — Но только ей! Убери в сейф, когда я уеду. Знаю я твоих дружков, сломают мою прелесть, даже не оценив её по — достоинству.
— А мне? — возмущённо спрашивает Логан, но я вижу — в обычно стальных глазах пляшут бесенята. Он разжимает пальцы и я, наконец, могу выдохнуть, сделать шаг назад, почувствовать тяжесть эксклюзивного кия ручной работы.
Или они все ручной работы? Лучше не спрашивать, не то заведутся и начнут читать лекции! У богатых свои причуды и простому смертному вроде меня их не понять.
— Ну тебе — то по умолчанию всё можно, ты мой брат, — отмахивается Марк. — Кэти, солнышко, тебе нереально повезло. Если уж чему — то и учиться, то у профессионалов и на профессиональном оборудовании. У тебя это всё есть.
Он вновь обнимает меня за талию, поглаживая большим пальцем чуточку щекотно, но приятно, ведёт к столу, заглядывает в лицо. Его глаза сверкают от удовольствия и предвкушения, и я хочу ответить ему чем — то дерзким или соблазнительно промурлыкать комплимент, но остро ощущаю присутствие внимательного зрителя и молчу.
Не вижу, но точно знаю — Логан расселся в огромном кресле у стены и смотрит на нас. На меня. Иначе чем ещё объяснить этот зуд между лопаток и растекающийся по бёдрам жидкий огонь?
Уверена, он следит за каждым моим движением, наблюдает, анализирует. Словно хищник в засаде.
Марк отпускает меня, чтобы натереть кии мелом, и я словно оказываюсь без защиты перед раздевающим взглядом его брата.
То, что происходит между нами с самого начала отдаёт безумием. Какая — то дикая, первобытная страсть. Помешательство. Я думаю о нём всё больше и больше, теряя контакт с реальностью. И боюсь. На бессознательном уровне, где — то глубоко — глубоко чувствую — меня затягивает в омут, из которого нет выхода, нет спасения. Я тону.
— Может, показать тебе сперва мастер — класс, а потом научить? — вырывает меня из размышлений голос Марка.
— Да, да, конечно, — бормочу, отдавая ему кий и не смея поднять глаза.
Он не замечает моей реакции — разглядывает кий работы известного мастера, о котором мне все уши прожужжал с месяц назад, когда пытался затащить в бильярдную вместо библиотеки. И это очень кстати.
 
Вокруг множество удобных стульев, кресел и диванчиков, но я зачем — то иду туда, где сидит Логан. Он закрывает деревянную шкатулку с сигарами и поднимается из кресла, не отрывая от меня взгляда, делает два шага навстречу и лишь после того, как я в ступоре останавливаюсь, хмыкает, наклоняется и дует на мою разгорячённую, окрашенную стыдом и возбуждением щёку, словно гасит огонь.