Поездка за город. Том 1 (СИ)
Поездка за город. Том 1
Глава 1
Посмотри на небо:
Дождик все сильней,
Замочило разом
Взрослых и детей.
Посмотри на небо:
Солнца больше нет,
Птички все умолкли,
Спит и человек.
Ангелы устало
Все уходят спать,
И приходит время
Демонам гулять.
Спи скорей глупышка,
Быстренько в кровать,
Демоны неспящих
Будут забирать.
Константин Салазар
"Народные песни и предания народов Восточной Европы", (изд. 2027 года).
Не одобрено Службой гражданской безопасности Города-23, изъято из печати и архивов.
Все копии переданы в Шестой отдел Службы внешнего контроля в соответствии с запросом № 318-Красный-Срочный.
Лунный свет осторожно заглядывал в окно. Он нерешительно касался подоконника, подтягивался на краю покрытого цветастой клеенкой стола, подсвечивал бледно-красное соевое вино в бокалах. Свет крался дальше, перебирался через раскиданные в беспорядке карандаши, заглядывал в раскрытые блокноты и тетради, увязал в складках пакетов с пищевыми пайками.
Накрыв весь стол, он словно замер в нерешительности — то ли от осознания своей бестактности, то ли просто, чтобы набраться сил. Прошло несколько минут, прежде чем свет резво капнул молочной белизной на пол, забрался на кровать, лизнул торчащую из-под одеяла темную ступню. Нога напряглась, дернулась, словно стараясь что-то отпихнуть, замерла в беспокойном блаженстве.
Из-под одеяла вынырнуло увенчанное соломенным беспорядком бледное лицо. Следуя сверху вниз, оно прошлось языком и губами по дрожащей щиколотке, спустилось к пятке, занялось пальчиками. Из-под одеяла раздался задорный смешок, а бледное лицо вдруг напряглось, оторвалось от покрытых педикюром ногтей, расплылось в пароксизме наслаждения.
— Ах ты зараза, — засмеялась девушка, вскакивая на колени и разворачиваясь.
Одеяло голубым привидением соскочило с кровати и метнулось на пол, обнажив обеих подруг.
— Ну держись, — хищно усмехнулась блондинка, устремляясь вперед.
Вторая девушка, с темной, словно какао, кожей, с готовностью ответила — попыталась вскочить, развернуться. Они столкнулись, повалились, осыпая друг друга мимолетными и, казалось бы, ничего не значащими поцелуями. Но в этих поцелуях скрывалось многое — страсть, игра, лесть, интрига. Они менялись ролями, узнавали друг друга — сидя, лежа, стоя. Хохотали, болтали, тяжело дышали, стонали и снова хохотали. Обычно тихо, но не сегодня.
— Атти, — темнокожая тяжело дышала, бусинки пота застыли на ее ресницах. — Может нам…
Блондинка жадно поцеловала ее в губы, придушив продолжение фразы.
— Не волнуйся.
— Почему? Стенки тонкие, сосед может услышать.
— Ничего он не может услышать. Мэтт на дежурстве.
— Уверена?
Блондинка была уверена. Она рассмеялась, стрельнула лукавым глазом. Приблизилась и потратила несколько минут на то, чтобы передать свою уверенность подруге. Постаралась сделать так, чтобы их обеих ничего не заботило, словно ничего в этом мире больше и не было. Только они, смятая постель и робкий лунный свет.
Все закончилось только тогда, когда ушел огонь. А тот горел до последнего, измотав обеих. Воздух, казалось, до сих пор шел легкой рябью, в голове гулял шелест крови, а пальцы ног и рук рефлекторно сжимались и разжимались, словно требуя продолжения.
Но сперва стоило отдохнуть.
Они лежали рядом, поглаживая, щекоча друг друга. Это был ритуал. А в глазах их отражались улыбки.
Вместе с оживающими чувствами, возвращалась и способность соображать. Они вдруг услышали, что несмотря на ранний час, мир вокруг них вовсе не безмолвен. За окном слышался вялый рокот боевого вертолета, а в стену кто-то дубасил кулаком.
— Астрид, чёрт побери! — орал мужской голос. — Какого хрена у тебя там творится? Ты что, совсем обалдела?!
— Ты же говорила… — сделала круглые глаза темнокожая.
Блондинка скорчила удивленное лицо, пародируя подругу, и отвернулась. Она уже поняла, насколько ошиблась с графиком дежурств живущих на этаже сотрудников.
— Астрид!
— Чего тебе?! — неожиданно для самой себя ответила девушка.
— Харе орать! — заорал во весь голос невидимый, но явно разъяренный мужчина.
— За собой следи, Мэттью!
Блондинка нахохлилась, потянулась за одеялом, но темнокожая ее остановила, притянула к себе. Словно играя, они вдруг затаились в неудобных позах, прислушиваясь к звукам за стеной. Несколько минут подруги не шевелились, сдерживая смех, пока снова не повалились на простыни.
— Я вспомнила, — сказала блондинка. — У него утренняя смена.
— Ничего страшного.
— Он всем все разболтает.
— Вот придурок, — проворковала темнокожая, нежно бодая подругу коротким ежиком черных волос.
— Придурок, — согласилась, помедлив, блондинка. — Обожаю таких.
— Почему?
— Не знаю. Они тут простые, живые ребята. Я понимаю, чего от таких ожидать. На них можно положиться, и с ними весело.
Темнокожая приподнялась на локте, заглянула блондинке в лицо. Та ответила на взгляд, притворно надула губы.
— Чего увидела?
— Люблю твои глазки, — вздохнула темнокожая, ложась обратно. — Они у тебя синие, как ирисы, с этими бесподобными желтыми точечками на радужке. Так красиво.
— А у тебя темные, как шоколад с молоком. Так и слизала бы их с твоей мордашки.
— Глупая ты.
— Ага.
Темнота вокруг них стала наливаться светом, словно какой-то неведомый демиург подкручивал яркость. Девушки уже начали засыпать, когда с улицы вдруг раздался задорный крик.
— Девчат, ну что затормозили-то?! Помощь не нужна?!
Блондинка медленно приоткрыла один глаз.
— Астрид, что молчишь?! Кто победил-то?!
— Вот сука, — пробормотала она, чувствуя, как лицо краснеет от злости. Мэтту, по всей видимости, не понадобилось много времени, чтобы сообщить сослуживцам о ночном веселье соседки.
— Скольким он мог сказать? — спросила темнокожая.
— Скольким? — фыркнула блондинка. — Всему Барьеру.
Пожелания и предложения, несущиеся с улицы, сменил хохот. Девушке показалось, что на этот раз смеялось куда больше людей.
— Астрид, почему они так быстро поверили?
— Ну, дорогая, я же тут не случайный гость. Меня здесь знают.
— И что у тебя бывают девушки?..
— И девушки, и парни. Не забывай, это же ты у нас святая невинность, которая первый раз в первый класс…
— Я психолог, розочка. Не крутая бабень с автоматом…
Блондинка застонала и закатила глаза.
— … не крутая бабень с автоматом, — настойчиво повторила темнокожая. — Меня раньше не прижимали в раздевалке языком к шкафчику и не обещали как следует…
Синеглазая сжала ее руку, рассмеялась в голос.
— Не прижимали? Никогда-никогда?
Темнокожая запнулась, поняла ошибку.
— Хелен? Хелен Хикс, отвечай! Никогда-никогда?
— Девушка — никогда. Но разве ж я могла воспротивиться? Ведь ты как раз и есть такая крутая…
Она придушила смех подруги поцелуем.
— Бабень…
Рука скользнула по сосочку, протекла по груди, задержалась на плоском рельефном животе.
— С автоматом…
Блондинка жадно выдохнула, отвернулась.
— Дорогая… хватит.
Подруга неохотно оторвала губы от ее предплечья, подняла непонимающий взгляд.
— Хватит? Почему, розочка?
Синеглазая кивнула головой. Подруга проследила за ее взглядом и увидела настенные часы.
— Время, — вздохнула она, отнимая руку.
— Время.
Они еще полежали, вслушиваясь в ощущения своих остывающих тел, замечая гуляющие по бокам капельки пота. Наконец, вздохнув, блондинка потянулась, освободилась от объятий и села по-турецки. Темнокожая цокнула языком.