ПереКРЕСТок одиночества – 2
В хижине обитал главный охотник и умелец по этому делу, ныне вышедший на покой. Хижину он построил самостоятельно, потратив на это немало лет. Медвежьи кости, части их шкур, выменянные тряпки и деревяшки – все пошло в дело.
О хозяине хижины и ее хозяине здешние обитатели были готовы говорить часами, и в голосе почти каждого слышалось брюзгливое раздражение и отчетливая зависть.
Раздражение прорывалось наружу, когда какая-нибудь старушка или дедушка вспоминали, что до того, как главный охотник вышел на покой, у них в супе было куда больше вкусного разваренного мяса. И что, мол, чего это он вдруг вздумал уйти на покой? Пусть и дальше охотится! Ведь общество хочет кушать!
А зависть проявлялась при обсуждении странной, но ладно построенной хижины и оттого, что она была так высоко. Старики желчно обсуждали привычку хозяина хижины посиживать на веранде и смотреть на жителей Холла сверху вниз, попивая чай или чего покрепче.
Бывший главный охотник уж точно знает все тонкости своего дела и может обучить. Я даже поднимался разок до мостика. Но поглазев минут десять на картонку с недвусмысленным посылом, предпочел спуститься, стараясь беречь еще не зажившие толком пальцы.
– Картонка еще на месте, – указал я на мостик.
– Зато ставни открылись, – указал старик. – Проветривает обиталище свое, Пердун Небесный.
– Пердун Небесный? – кашлянул я. – Его же вроде Антипием кличут.
– Антипий, Антипий, – закивал старик. – Это мы шутим так. Сам посуди – хижина его у решетки обогревателей. Горячий воздух сначала его хижину нагревает, только потом по сторонам расходится и вниз спускается. Потому, стоит кому из нас воздух испортить, сразу рукой вверх машут – Пердун Небесный, мол, это, а не я. Воздухом запах принесло.
– Как бы мне с ним поговорить…
– Так возьми супа и чаю пока не кончились да отнеси, – посоветовал старик и глянул на меня с надеждой. – Он много знает про охоту! Ой много! Может, ты его и заменишь.
– Попробую, – кивнул я, встав с лестницы. – Так… мне бы миску побольше и почище. И кружку такую же.
– Сделаем! Ради общества ведь стараемся! Ради общего блага! – засуетился дедок и проворно засеменил к седой компании, поджидающей его за столом неподалеку.
– Ради общего блага, – тихо повторил я ему вслед.
Да нет. Не совсем, дедушка, не совсем. Ради себя вы стараетесь. Прозорливые вы, подозрительные. Заметили, что давненько на охоту никто не ходит. И понимаете, что рано или поздно мясные запасы подойдут к концу. И тогда всем придется затянуть потуже пояса. Суп, не заправленный мясом и жиром при здешней холодрыге… это не еда. Начнутся болезни. А старикам болеть нельзя. Любая мелкая хворь их запросто в могилу сведет. И они это знают. Вот и пытаются побыстрее как-нибудь снарядить охоту из добровольцев, которыми сами не являются и ни за что наружу не сунутся. А тут я подвернулся – молодой, здоровый, да еще и не тупой. Вот бы меня подучить, сагитировать и выпнуть в медвежьи объятия с несколькими такими же недотепами…
Через пару минут мне вручили посуду с супом и чаем. Заискивающе поулыбались, показали, откуда легче подняться, предупредили о пошатывающейся ржавой стойке у третьего яруса нар. Подсказали, как быстрее передвигаться, если руки заняты тарой – куда ставить кружку и тарелку, как нагибаться и, удерживая себя одной рукой, другой поднимать поочередно тарелку и кружку. Старики сделали все необходимое, чтобы поднять меня к потолку как можно быстрее.
Ничего не уронив и даже не расплескав, легко поднялся. Довольный собой, широко улыбнулся – тренировки с гирей и пробежки дали о себе знать. Я даже не запыхался.
– Чего лыбишься, кретин?! Проворным и сильным быть мало! Еще мозги нужны! А вам, имбецилам, их не додали! – хриплый недовольный голос донесся от хижины, мягко раскрылась дверь, на веранду ступила худощавая высокая фигура. – За чай и суп спасибо. Ставь – и вали.
– Вот спасибо вам за слова добрые, господин главный охотник, – усмехнулся я, послушно опуская тарелки рядом с мостиком. – Приятного аппетита. Если позднее настроение появится – был бы не прочь побеседовать. На тему связанную с охотой на здешних мишек косолапых.
Повернулся и начал спускаться. Но меня остановил не скрывающий удивления голос:
– А ну стой. Ниче себе… так ты не дебил, что ли? То-то думаю лицо незнакомое… ты кто такой парень? И чего такой умный?
– Я? Сиделец, как все, – остановил я спуск. – Просто освободился раньше.
– Твою так… и насколько раньше?
– Годков на сорок, – широко улыбнулся я. – Да подумал – чего там сидеть? Скучно. Места мало. Вот и вышел наружу.
– Так… вот это новости… побег? Или после крушения повезло выжить в целости и сохранности?
– Побег.
– И успешный! Да еще и молодость не растерял… я вот все сорок лет отмотал… давай-ка назад. Неси суп. Посидим на веранде, побалакаем. Долго же я отдыхал. Столько всего пропустил… Когда сюда явился? Один?
– Нас трое прибыло.
– Ого… – указывая на кресло, покачал головой старик. – Присаживайся. Те двое, как и ты, столь же молодые, сильные и вроде бы умные?
– Вроде бы умные, – рассмеялся я, показывая, что оценил беззлобную шутку. – На мозги они точно не жалуются. А вот годки… одному скоро шестьдесят. Другой постарше. Оба недавно получили неслабые ранения. Красный Арни – так зовут первого – сломал ногу. Но его лечат и говорят, что не останется даже хромоты. Вот только на охоту он вряд ли пойдет. И характер не тот. И занят он в Замке.
– В Замке? А туда новичка как так быстро занесло? Ты сам-то с Холла?
– Я в Центре обитаю. Заплатил взнос пожизненный. И живу. Как Арни в Замок попал? Эту сказку не знаю. Но у него здесь хороший знакомый. Связи решают все – даже здесь.
– Ясно… а второй из твоих товарищей? Он как? Крепок? Решителен?
– Крепок. И решителен. На медвежью охоту запросто пошел бы. Но не пойдет. Во всяком случае, пока.
– А что так?
– Его тюремщики ранили. Иглами какими-то. Началось заражение. Так что он вроде в сознании, но температура зашкаливает, едва сбивают. У вас ничего жаропонижающего нет? Я бы купил.
– Чего нет того нет. Хм… разве что травка одна может ему помочь. Но ту травку еще сыскать надо.
– Травка? – поразился я. – Где? В здешних снегах?
– А под снегом земля, – улыбнулся старик. – Слушай… как тебя зовут-то?
– Гниловоз.
– О как, – крякнул охотник. – Редко кто по доброй воле такое прозвище выберет. А меня Антипий. Ты не обскажешь всю вашу историю, пока я суп хлебаю?
– Да не проблема. Так… Если с самого начала, то…
Я пересказал Антипию все случившееся со мной. Как попал в забитую льдом летающую келью, как догадался, что надо дергать за рычаги. О том, как келья ожила, начала двигаться и подниматься. О встречах с сидельцами и об их вывернутой извратившейся за долгие годы тюрьмы психике. О том, как познакомился с Красным Арни, получив от него важнейшую информацию о старой модели своего креста. И о том, что произошло дальше, вплоть до падения и прибытия в Бункер.
Поняв, что старик неторопливо прихлебывает супчик и с интересом слушает, начал описывать последовавшие события. И описывал с удовольствием, тщательно фильтруя рассказываемое, чтобы не ляпнуть лишнего. И радовался возможности высказаться. Это поможет мне привести мысли в порядок.
Рассказал, как нас приняли, прокричав «Свободен!», после чего повели вверх по лестнице, и мы шагали провожаемые десятками взглядом. Поднявшись наверх, прошли через еще одни охраняемые ворота и оказались в Центре. Тут мы и остановились, для начала угодив в лазарет, где нам оказали первую медицинскую помощь. Заплатив положенный сбор, мы навсегда поднялись на ступеньку выше, став жителями Центра. Нас с Шерифом определили в небольшую комнату с двумя кроватями, столом и парой шкафом. Ну еще с дверью и намалеванным на стене окном с занавесками.
Удобства общие, в коридоре. Но все чисто. Есть кому убираться. Эта комната с нарисованным окном теперь наше постоянное жилище. Раз в месяц каждый из нас должен дергать рычаг. Или же платить небольшую плату тому, кто согласится дернуть за тебя. Питание, как и в Холле, общее, в центральном большом зале с нарисованными на стенах рыцарями, прекрасными дамами, каминами, звездами на потолке, летящими пухлыми ангелочками, вооруженными копьями и луками и много чем еще. Особенно меня впечатлил рисунок красного «феррари» с зажженными фарами и высовывающимся из окна старым улыбающимся водителем в черных очках и с кубинской сигарой во рту.