Моя фамилия Павлов (СИ)

Жуков после Бельгии развернулся на Голландию и не особо спеша двинулся вперёд, причём часть его войск продолжала стягивать кольцо вокруг центра Германии. К этому времени Конев, двигаясь вдоль побережья Балтийского моря, взял Росток и Любек и подступил к Гамбургу, одновременно двигаясь на Фленсбург и дальше в Данию. На всю Данию ему потребовалось полторы недели, за это время ситуация в Гамбурге особо не изменилась, но получив подкрепления и пополнив боеприпасы, Конев пошел на приступ города, который продолжался две недели, превратив большую часть строений в руины, некоторые кварталы города полностью были разрушены. После того, как остатки гарнизона сдались, войска Конева двинулись дальше на Бремен и Ганновер, где и соединились с войсками Жукова, который двигался от Голландии, тем самым замкнув кольцо над остатками рейха. А я за это время пробился к Берлину, и окружив его, принялся за осаду. Поскольку сейчас не было коридора на Запад к союзникам или в нейтральную Швейцарию, то путей для бегства нацисткой верхушки было очень мало. Поскольку Конев отсёк их от моря, а кроме того занял все морские базы, то тут оставалось только пытаться под видом мирных жителей постараться ускользнуть от нас. Воздушное пространство мы контролировали плотно, и прорыв на самолёте был маловероятен. Транспортник практически не имел шансов на прорыв, даже ночью, а истребитель, не знаю, с каждым днём таких шансов было всё меньше. По крайней мере, по докладу разведки, основная масса фашистских бонз была в Берлине, а к 12 маю мои войска сомкнули вокруг него кольцо. Да, сейчас мы несколько запаздывали, зато с другой стороны вся Германия была под нами, а значит точно после не будет деления на ФРГ и ГДР. Недельку подождав, пока не подтянутся подкрепления и не подвезут боеприпасы, 19 мая началась битва за Берлин. Со всех сторон города двинулась наша бронетехника, в первых рядах двигались тяжёлые танки и штурмовые самоходки, а чуть поотстав от них, бронетранспортёры с десантом. Тяжёлые снаряды бьющих прямой наводкой танков и самоходок сносили дома и здания, в которых были огневые точки, при этом хороня в своих обломках обороняющихся немцев. Не желая терять своих солдат, я приказал массово применять огнемёты и огнемётчики, под прикрытием других солдат, после разрушения зданий, совали трубы своего оружия во все щели и щедро, не жалея горючей смеси, прожаривали всё, что только могли. Над всем городом встал густой, чёрный дым. Пускай медленно, но верно и с минимальными потерями мы двигались вперёд. Для мирных жителей были коридоры, мы постоянно по громкоговорителям объявляли об этом, но пользовались ими единицы. Бои за Берлин шли больше месяца, пока 21 июня немцы наконец не сдались. За это время большая часть гарнизона города и большое количество мирных жителей погибло, Гитлер, как и в моей истории отравился, не желая сдаваться к нам в плен. Он прекрасно понимал, что после того, что он у нас натворил, пощады ему не будет и его в любом случае приговорят к смертной казни. Не скрою, с большим удовольствием посмотрел бы на суд над ним, но австрийский ефрейтор обломал нам в этом случае весь кайф. 
Не смотря на капитуляцию, боевые столкновения происходили каждый день, слишком много различных частей и небольших групп вермахта желали куда либо попасть. Союзники попытались отжать у нас часть Германии, но Сталин, хоть и вежливо, но твёрдо послал их, а поскольку американцы были кровно заинтересованы во вступление Советским Союзом в войну против Японии, то были вынуждены смирится с этим. Хотя тут мы можно сказать настояли на своём, но пришлось встревать в войну с Японией, тут всё прошло без изменений, часть армии отправили на Дальний Восток и командовать туда поехал Жуков, как уже имевший опыт боёв в этой местности. Затем последовал разгром Квантунской армии и атомные бомбардировки Японии, причём цели оказались те же самые. Вот после разгрома Японии и начинались основные торги с союзниками. Не смотря на то, что за это время мы получили великолепную и прекрасно вооружённую армию профессионалов, но новая война в Европе нам была не нужна. Даже угроза атомного оружия тут не имела пока большой роли, так как кроме прототипов ничего не было, а для его производства в достаточных количествах требовалось время. Если союзники пожелали бы открытой конфронтации, то учитывая, что большая часть Европы у нас, выдавить их из Франции, и начать переправу через Ламанш можно было в кратчайшее время. Думаю тут и немцы с охотой нам помогли, всё же для их населения англичане считались тоже врагами, а особенно их бомбардировки жилых объектов во время войны. Ширина пролива не такая большая и современные суда вполне могли за ночь его пересечь. Руководство Англии и Америки прекрасно осознавало, что не сможет сдержать советские войска в случае конфликта. Тут даже их флот не поможет, так как хоть у СССР и не было больших военных кораблей способных на равных противостоять флоту Англии и Америки, но вот подводных лодок и авиации было достаточно. Этих сил было вполне достаточно, чтобы прикрыть высадку десанта на Английскую территорию и потом подвозить туда подкрепления и припасы, а потому пришлось скрепя сердце договариваться со Сталиным. В итоге мы покидали Италию, отдавая её полностью союзникам. Бельгия, Голландия, Греция, Дания становились нейтральными странами, это прописывалось в их конституциях, а советские войска должны были в течение пяти лет выйти из них, за это время в них формировалось новое правительство. Тоже самое касалось и стран Восточной Европы, исключением была Германия. Она полностью находилась под протекторатом СССР, а кроме того восточная Пруссия с Кенигсбергом отходили к СССР. Она, учитывая Сувалки и Августов, примыкала к Белоруссии.
 
В этот раз Сталин не стал отдавать части территории Германии полякам и чехам, вернул лишь Судеты, так как это была чешская территория. Кстати Данциг был присоединён к Кенигсбергу, и полякам осталась только достаточно узкая полоса выхода к Балтийскому морю. Прекрасно зная сволочную натуру панов, Сталин решил ничего им не давать. Кроме того начались преобразования и в Прибалтике, учитывая массовые случаи сотрудничества местного населения с немцами, было принято решение о ликвидации республик и на их месте образования Прибалтийской республики с привлечением в неё жителей со всей страны. Госбезопасность тем временем рыла во всю мощь, тщательно проверяя буквально всех жителей, кто остался в оккупации. При малейшем поводе их выселяли в Сибирь и на Дальний Восток, таким образом уже к 50-му году о лесных братьях можно было забыть. Они потеряли опору среди местного населения, так как почти половина жителей была выселена, а оставшиеся вместо помощи, сразу докладывали в МГБ, ибо в противном случае могли легко отправиться в ссылку, если даже не просто помогут националистам, а просто промолчат. Теперь точно можно было не опасаться, что позже в республике начнутся националистические выступления.
Отсутствие прямой военной угрозы от бывших союзников позволило Сталину не насаждать социализм в странах Восточной Европы, их официальный нейтральный статус позволял не контролировать их, что позже очень благоприятно сказалось на СССР, так как ему не пришлось вбухивать прорву денег и материальных ценностей в них и я был причастен к этому. После подписания капитуляции, я напросился на приём к Сталину. Благодаря моим усилиям наши потери в этой войне были в несколько раз меньше, и разрушений тоже было значительно меньше, но вот если на этом и умыть руки, то дальше всё могло вернуться на круги своя и с тем же результатом. Именно поэтому я и напросился на этот разговор со Сталиным, хотя прекрасно понимал, что после него меня вполне могут не только снять с командования, но и расстрелять, но по-другому я просто не мог.
1 июля 1945 года, Кремль, Москва. 
В этот раз не надо было для безопасности лететь ночью и в сопровождении истребителей. Вернее вылетел я в ночь, но не для безопасности, а что бы прилететь в Москву утром. С аэродрома меня ненадолго отвезли домой, где я привёл себя в порядок. С женой только обнялся, а так просто не было времени, после чего меня привезли прямо в Кремль.