Моя фамилия Павлов (СИ)

Таким образом, на следующий день в бой пошла тяжёлая бронетехника и хоть относительно медленно, но верно, мы теснили противника, каждый день отвоёвывая в ожесточённых городских боях всё новые территории. Учитывая размеры Риги, быстро выбить из неё немцев и прибалтов не получилось, тем более, что тут особых проблем со снабжением не было. Хотя мы и охотились за немецкими колонами снабжения, но все их уничтожить были просто не в состоянии, а потому и топлива и боеприпасов у противника хватало. Всё это время я проводил в своём новом штабе, куда переехал на время этой операции. Сам штаб располагался в глубоком подвале, раньше тут была лавка или магазин какого-то богатого торговца. Сам дом был лишь слегка повреждён, крыша и фасад его пятого этажа, а вот его глубокие подвалы нет. Кроме того, из подвалов было три выхода, причём два из них за пределами самого дома, так что даже если сам дом обрушится, то подвал уцелеет и из него будет два целых выхода. Вот оттуда я и руководил всей операцией. Бои за Ригу продолжались больше месяца, лишь на Новый Год я сделал однодневную передышку, пускай мои бойцы хоть немного отдохнут, но в середине января мы окончательно выдавили немцев и националистов из города, после чего всего за неделю отодвинули фронт километров на 40 — 50 от города. В чистом поле было намного легче, а артиллерию с авиацией можно было использовать на полную, и бронетехнику, всё же в городе она не может по полной использовать все свои преимущества. Всего, в общей сложности немцы потеряли почти полмиллиона своих солдат и офицеров в этой операции. И это не считая большого количества различной техники и артиллерии, а мы освободили половину Прибалтики. После этого, оборудовав новые позиции на отбитой у противника территории, я приказал сделать передышку. Мои войска перешли к обороне и стали потихоньку пополнятся личным составом, техникой и вооружением. Теперь до весны они будут отдыхать и пополнятся, а весной видно будет, я сам не загадывал так далеко вперёд, тут всё будет зависеть от командования и наших успехов на других участках фронта. Кстати, на Новый Год произошло одно очень важное событие, если в моей истории после победы в Сталинградском сражении Сталин подписал приказ о замене петлиц на погоны и переименовании бойцов и командиров в солдат и офицеров, то в новой истории это произошло на год позже, но всё равно произошло.
22 января 1944 года, Кремль, Москва. 
Получив данные о делах Павлова, Мехлис решил, что это очень удобный случай наконец с ним покончить, поэтому он и явился на доклад к Сталину.
-Товарищ Сталин, по линии политотдела я получил информацию о противоправных действиях генерала Павлова. По его личному распоряжению и под его личным контролем проводятся массовые казни. Кроме того он неоднократно высказывался против национальных республик в Прибалтике. По его мнению необходимо ликвидировать все три республики, а большую часть населения выслать в Сибирь и на Дальний Восток, причём не компактно, а расселив их по большой площади, а все три республик объединить в одну. Вы представляете, какие слухи об этом пойдут в стране, по-моему генерал Павлов дискредитирует звание советского генерала и его необходимо срочно отстранить, после чего провести самое тщательное расследование. Кроме того он постоянно вставляет палки в колёса политотделу, я думаю, что всё это звенья одной цепи и на деле генерал Павлов является хорошо замаскированным троцкистом.
Выслушав это, Сталин устало произнёс: — Лёва, успокойся, я уже говорил тебе, оставь Павлова в покое. Я понимаю, у него нет уважения к твоему политотделу, но это ещё не повод отстранять от командования грамотного и умелого командующего. Кстати он мне при встрече рассказал кое-что, что отнюдь не красит твоих работников. Не подскажешь, сколько командиров у нас отвечали за дела, которые натворили твои работники влезнув в управление войсками и сколько из них потом были за это наказаны. А ведь они там такого натворили, когда своими неумелыми действиями сорвали проводимые операции. Молчишь? Твоя задача следить за моральным обликом и боевым духом бойцов и командиров, а не влазить в руководство операций. Павлов просто не побоялся поставить твоих политработников на место, приказав им не вмешиваться в управление войсками и делать именно свою работу, вот ты на него и взъелся.
 
-Но товарищ Сталин, а как его приказ вешать без суда всех, кто пошел на сотрудничество с немцами, а их семьи высылать из Прибалтики?
-И что тебе тут не нравится? Он чистит освобождённую территорию от подрывных элементов, тут разве что товарищи Берия, Меркулов и Абакумов могли возмутится, что Павлов присвоил себе их полномочия на освобождённых территориях.
Хочу пояснить, что указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 февраля 1941 года НКВД СССР был разделён на непосредственно на само НКВД под руководством товарища Берии и НКГБ под руководством Меркулова, а Абакумов в 1943 году возглавил СМЕРШ, военную контрразведку. 
-Это они могли ещё возмутиться, что Павлов влез в их огород, а тебе какое в этом дело? Ты Лёва кстати читал, как прибалты летом 41-го года стреляли в спины нашим бойцам и командирам, и с какой охотой они пошли служить немцам. Павлов всё делает правильно, раз представился случай, значит надо основательно вычистить этот гадюшник, и его идея о слиянии всех трёх республик в одну не такая плохая, позволит понизить градус национализма в них. Короче Лёва, я тебе в последний раз говорю, оставь Павлова в покое!
Мехлис вышел от Сталина в расстроенных чувствах, казалась беспроигрышная карта, оказалась бита, Хозяин полностью поддержал Павлова и его действия, и если он сейчас и дальше продолжит копать под Павлова, то навлечет на себя гнев Сталина. Придётся затаится и ждать, и в следующий раз не самому сообщать компромат на Павлова, а найти его недругов или завистников и действовать уже через них.
Разгромом Прибалтийской группировки немецкие неприятности не окончились, за это время Жуков и Рокоссовский пополнили свои войска живой силой и техникой, и в конце января тоже перешли в наступление. За это время лёд на Днепре очень хорошо промёрз и выдерживал вес танков, но на всякий случай сапёры тоже навели гати из брёвен под танки и утром 29 января 1944 года Центральный и Южный фронты перешли в наступление. Жуков, переправившись через Днепр, окружил Киев, выставил заслон, и двинулся через Белую церковь, на Умань. С одной стороны он не хотел нести лишних потерь в городских боях, а они были бы большими, так как немцев было много, и они имели хорошие запасы продовольствия и боеприпасов. С другой стороны, интенсивные бои грозили просто полным уничтожением городу, да и времени на это понадобится много, как и сил, которые были нужны ему в другом месте. В свою очередь Рокоссовский, переправившись через Днепр у Херсона, двинулся на Умань через Николаев, повторяя неудавшуюся Николаевскую операцию, только на этот раз всё было совершенно по-другому. Также, как и Жуков, оставив у Херсона и Николаева достаточно сильные заслоны, которые полностью блокировали эти города, он всей массой своих войск устремился вперёд и 12 февраля под Уманью его войска встретились с войсками Жукова. Огромный кусок территории с почти полумиллионной армией противника оказался в гигантском котле. Пользуясь тотальным превосходством в бронетехнике, наши войска мгновенно пресекали все попытки прорвать котёл. Если по бронетранспортёрам благодаря американским заводам СССР и до войны обогнал немцев, то по танкам, после их поражения под Харьковом, тем более превосходил. Если на один немецкий бронетранспортёр приходилось 3 — 4 наших, то в танках на один немецкий был десяток наших танков, причём средних и тяжёлых. Постепенно шло замещение уже устаревших за пару лет войны Т-34 и КВ, на новейшие Т-44 и ИС. Многочисленные мангруппы из 3 — 4 танков и десятка бронетранспортёров с пехотой достаточно легко пресекали попытки небольших групп немцев прорваться, а в случаях, когда противника было много, прибывала танковая рота и батальон мотопехоты, в которую официально переименовали механизированные части, теперь это были мотострелки. Вооруженные автоматическим и самозарядным оружием, пехота, при поддержке бронетранспортёров и танков огнём давила противника, благо, что проблем с боеприпасами не было, их своевременно подвозили, а проблемы немцев с топливом и русской зимой, которая просто катастрофически сжирала его, снизили их мобильность очень значительно. Также перешли в наступление и оставшиеся войска, пока ещё крепкий лёд, они пересекли Днепр и стали медленно давить на немцев. По максимуму используя артиллерию, они не спеша двигались вперёд, выдавливая противника, основные заминки происходили именно в населённых пунктах, но тут массовое использование бронетехники позволяло делать это достаточно эффективно, с относительно низкими собственными потерями. Приходилось ограничивать себя в применении артиллерии, так как практически в каждом населённом пункте были гражданские. Постепенно у немцев заканчивались боеприпасы, и обороняться становилось труднее с каждым днём. Воздушный мост почти не работал, да и сколько можно перебросить самолётами для такой крупной группировки войск. За это время войска Рокоссовского зачистили Херсон и он полностью стал наш, а вот западная часть Киева и Николаев пока были у немцев, хоть и в окружении. Опыт прошедших городских боёв не прошел даром и для штурма городов были созданы специальные штурмовые части. Пехоту защищали стальными нагрудниками и более тяжёлыми, но и более толстыми касками. Вот по две такие штурмовые дивизии, сформированные в пропорции 50 на 50 из уже опытных бойцов и новобранцев, подходивших по физическим параметрам, а брали туда только очень крепких мужчин, приступили к штурму Киева и Николаева. Не размазываясь по всему городу, они компактными группами по батальону, при поддержке бронетехники, вошли в города и принялись выбивать немцев. Если в комнатах они не опасались применять гранаты, то вот в подвалах приходилось осторожничать, так как в городах было полно мирных жителей, которые как раз и прятались в подвалах. Кроме кирас, бойцы использовали и стальные щиты, эта экипировка полностью защищала от немецких автоматов, но вот винтовочную пулю не держала, хотя очень сильно ослабляла, а щит имевший наклонную форму, сильно смазывал очертания бойца и сразу после выстрела, пока немецкий солдат перезаряжал свой карабин, его просто засыпали пулями из автоматов, а потому и наши потери были достаточно небольшими, а раны у бойцов в основном средние. К середине апреля освободили Николаев, а к концу месяца и Киев, за это время котёл основательно сжался, а количество немцев хорошо сократилось. Если с продовольствием у них больших затруднений не было, то вот боеприпасы к этому времени почти закончились, как и практически вся техника, та, что ещё не была уничтожена, просто стояла без топлива, которого не осталось совсем. К этому времени, всё больше и больше солдат противника стали сдаваться, и котёл всё быстрее сжимался, пока к началу мая остатки немецких войск полностью не сдались. Шедшие удары, один, за другим не только подрывали моральный дух немцев, но и заставляли задуматься их союзников.