Нерушимые обеты (СИ)

Гаврила не знал, что за приступ человечности накрыл Гордеева, но он его из притона забрал. Денег заплатил, чтоб его к кровати привязывали и прокапывали в хорошем месте. Сам приезжал, но не часто. В дружбе не клялся и в друзья не набивался. Просто… Человеческий долг отдавал.
Дальше Гаврила провел с полгода, служа в родном храме. Отец Павел его принял. Причащал и исповедовал. Они много и обо всем говорили. И по-дружески, и как батюшка с человеком, который ищет и не может найти свой путь.
Гаврила был близок к тому, чтобы в монахи постричься и в монастыре дожить. Отмолить, что получится. Но отец Павел отговорил.
Мол, в миру от тебя больше пользы будет, Гаврила. Ты даже в Любичах как тигр в клетке. Не твое это…
Наверное, правда. Не его. А в чем применить себя в миру, Гаврила не знал. В итоге пошел по самому очевидному пути – помощью отблагодарить человека, его спасшего.
Не мать. Не ту самую. Не друзей-нариков. Бездушного Костю Гордеева. Такую же никому не нужную выбившуюся в люди сироту. Только чуть более осторожную…
Что дальше было с Полиной, Гаврила не разбирался. Понемногу даже поутихло.
Он и ещё пробовал свою женщину найти – семью же правда хотел. Детей, блин, любил. Но грустно, что пока – всё не то.
А еще грустно, что по-прежнему тянет в Любичи. Она тут бывала всего дважды, а как-то умудрилась в каждый угол просочиться.
И вроде сердце постоянно туда тянет, а уезжая, груз с плеч снимается…
Так и сейчас – Гаврила гонит по трассе, явно превышая, будто от себя бежит, а не на встречу с Гордеевым.
Думает обо всяком, о чем не надо бы думать. Редкие машины обгоняет. Навстречу – почти никого.
Когда видит у обочины мигающий аварийкой низенький спорт-кар, чувствует укол зависти.
Он такую малышку и себе хотел, позволить может. Страсть, как машинки-то любит. Что-то ведь надо любить. Реальное. Но не успел купить. А тут…
Начал загодя скорость сбавлять. Увидев, что немного дальше стоит девушка в коротком платье, светит красивущими ногами, волосы русые то и дело ветер волнует. Она пытается их пригладить, подол придержать, и как-то неумело голосует.
Гаврила хмыкает.
Ну что ж ты, малышка… Права купила, ездить – нет?
Останавливается возле мигающей фарами задницы тачки, выходит из своей, чтобы по мягкой траве к девушке…
Тачка – пиздец красивая. Гаврила именно на неё смотрел, обходя. И похрен даже, что истеричка-Гордеев орать будет, че так медленно…
Он тут девушку спасал…
Которая точно так же по траве идет навстречу, обнимая себя руками.
– Господи… Спасибо, что остановились… Я час уже голосую, машин почти нет, никто не тормозит. Связи нет… В яму попала – два колеса за р…
Тараторит так, будто он может передумать, развернуться и уехать. А потом вдруг запинается, не договорив. И спотыкается тоже.
Гаврила отмечает и то, и то. Выставляет в сторону руку на случай, если полетит, а ещё отрывает взгляд от натертого воском бока машины.
Девушка не падает. Стоит, как вкопанная, и смотрит.
Скользит по нему взглядом от ботинок до горизонтальных складок на лбу, возвращается к глазам.
Гаврила давно научился держать эмоции внутри. Поэтому он-то без изменений, пусть в башке ядерный взрыв, а вот она…
– Гаврила… – шепчет, будто не веря. И он не верит.
– Здравствуй, Поль. Какая встреча…
  
Глава 2
 
С машиной Поли всё чуть хуже, чем решила девушка. Оценив ситуацию, Гаврила вызвал эвакуатор, ей же предложил свои услуги в качестве… Водителя.
Ирония судьбы у самого Гаврилы вызвала улыбку.
А вот Полина пока ещё ни разу не улыбалась. Это можно было списать на расстройство из-за происшествия, но что-то подсказывало Гавриле – проблема скорее в нём.
Она немного сомневалась, в итоге кивнула. Приняла щедрое предложение, продолжая обнимать себя руками.
Гаврила знал, что сам со времен их последней встречи сильно изменился – стал взрослее и куда серьезнее. Поля тоже, но не до неузнаваемости.
Она по-прежнему утонченная, по спине стекают тяжелые темно-русые волосы. Её лицо и тело всё так же идеально пропорциональны, черты – неповторимы.
 
Ей больше не девятнадцать, ему не двадцать один. Они совершенно посторонние люди, которым даже не о чем поговорить по дороге до столицы.
Поля молча смотрит в лобовое, Гаврила занят дорогой.
Время от времени она тянется к грудной клетке, трет кожу, будто ищет. Только там ничего нет. Её шея – голая. А вот в ушах, на запястьях и пальцах украшения есть. Полине это всё идет.
Гаврила вспоминает, что тогда ещё старался что-то такое дарить, что её украсило бы… И порадовало.
Чувства странные… Когда-то Гаврила думал, что увидит её снова – умрет. То ли от любви, то ли от боли. Сейчас же ему слишком спокойно.
– Ты хорошо выглядишь…
Он разрезает словами тишину, скашивая взгляд на девушку.
Она кивает, сжимая губы. Не торопится отвечать. А ему себе же сложно признаться – хочется снова услышать её голос.
– Ты тоже. Очень…
После паузы Полина произносит, поворачивая голову и проезжаясь глазами от его профиля вниз, по руке, которая держится за руль. По значку по центру.
Наверное, думала, что он давно скололся. А он… На Мерсе по трассе…
Полина вздыхает глубоко и прерывисто, её руки опускаются на колени.
– Я рада, что у тебя всё хорошо, – девушка не спрашивает, визуально делает вывод. Наверное, во многом правильный. В материальном плане Гаврилу собственная жизнь полностью устраивает.
Теперь он уже не бедный водитель с сомнительной репутацией. Может позволить себе все… И всех. Или почти.
– Ты давно в стране? – но как-то реагировать на ее замечание у Гаврилы нет желания. Он игнорирует, снова смотрит мельком, отмечает, что Поля кривится.
– Нет. Месяц с небольшим. Отвыкла совсем…
– А была…
– В Штатах. Училась сначала… Потом ещё училась…
Всё, как хотел её отец.
Эта мысль проносится в голове Гаврилы, но там и остается. В принципе с ними все сложилось так, как казалось правильным ему. Или почти всё – Гаврила ж копыта не отбросил.
– Дело своё не открыла?
Первым ответом на каждый его вопрос служит реакция на Полином лице. Она опять кривится, а переведя взгляд на него – даже хмыкает.
– Нет. С десертами пока не сложилось. Но я всё помню…
– И я…
На сей раз тоже стоило бы язык попридержать, но Гаврила не может. Улыбка на губах и в глазах Поли тухнет. Они снова опускает взгляд на колени.
– И ты… – повторяет задумчиво, чтобы вновь замолчать.
– А что там твои друзья? – новый вопрос Гаврилы Полину удивляет. Она хмурится, смотрит непонимающе…
Их глаза встречаются, свой взгляд она не отводит.
– Какие друзья?
– Ну этот… – Гаврила щелкает пальцами, как бы вспоминая… – Марик? Или как там его?
Хотя на самом деле эту гниду помнит. Он вообще всё помнит, правда. Даже больше, чем хотелось бы.
Услышав то самое имя, Полина в очередной раз опускает взгляд на колени. Что-то делает с пальцами, потом на Гаврилу.
– Это он нас сдал тогда, – произнеся – получает кивок. В принципе, ожидаемо. Гаврила ставил либо на то, что сама Полина, либо на её «друзей». Сразу же было понятно – гниды ещё те. – Варя решила, что я разболтала о её романе жениху. Оказалось, видела нас однажды. Рассказала Марьяну, а он уже отцу…
Реагируя на запоздалую правду, Гаврила кивает.
– Мы не общались все эти годы. Марьян вроде бы женился. Варя тоже замужем. Даже дети есть…
– За кого хоть замуж выскочила? – веселье в глазах Гаврилы не так искренне, как хотелось бы. Он сам удивлен, что получается так легко о когда-то таком, сука, больном.
Он думал, сдохнет. Оказалось – нет.
– За Артура… Жениха… Простил…
Полин взгляд привычно скатывается вниз. Она отвечает, пожимая плечами. Стала очень спокойной. Может именно это и его умиротворяет.
– А ты? – дальше спрашивает она. Смотрит… На правую руку. Конечно, на безымянном пальце нет кольца.