Не изгой (ЛП)

Я продолжил:
— По словам Шайенн, ей никогда не рассказывали о Хантере. Она узнала его имя на встрече со своим социальным работником.
— Серьезно?
Все во мне оборвалось. Как он мог не знать ничего из этого дерьма?
— Думая о моих собственных братьях, если бы они существовали, а мне ничего не сказали, я бы набросился на кого-нибудь. Со мной это не прокатило бы.
Он сглотнул и потянулся за вторым стаканом.
— Да. Я понимаю, что ты имеешь в виду.
Двигаемся дальше.
— Ее мама умерла, и она осталась со своим дядей. И тебе никогда не казалось это странным?
Его рот открылся, снова.
Его рот закрылся, снова.
Он ничего не сказал, снова.
За исключением:
— К чему ты клонишь, Кат? Хочешь, чтобы я поджег факелы или что-то в этом роде? Я не собираюсь этого делать. Дик не мой биологический отец, но я должен сказать, что он намного лучше, чем тот отец, который у меня был. Парень был засранцем, а я люблю свою маму. Она сделала для нас все, что могла. Если ты пытаешься намекнуть на что-то определенным образом, тогда отступи, потому что ты неправ.
У меня лопнуло терпение.
— Шайенн не пристает. Никогда. Она убегает. Она прячется. Она не доставляет хлопот. Проведешь с ней рядом больше двух минут и, не глядя на нее чертовски свирепо, ты, мать твою, проснешься. Ты в корне неправ на ее счет, и я не знаю, что Дик и Натали думали, когда…
Он подскочил на своем месте.
— Они боялись ее, ясно?! Боялись. Я бы тоже. Я слышал, как они разговаривали с ее социальным работником. Они не знали, что я это сделал, но я все слышал. Согласно ее досье, она была сумасшедшей и проводила больше времени на улицах, чем в настоящем любящем доме. Подумай об этом. Подумай о том, к чему приведет такая обстановка. Ты хочешь, чтобы это вошло в твой дом? Нет, спасибо. Я понимаю Дика и мою маму. Они беспокоились за свою семью. Они просто хотели защитить нас. В этом нет ничего плохого.
Мне пришлось сделать паузу, потому что я не мог поверить в то, что слышал.
Их семью.
Защитить «нас».
Сумасшедшая.
Улицы.
«Ты хочешь, чтобы это вошло в твой дом?»
Это. Не «она».
Он был высечен в камне.
У него никогда не получится все правильно.
Дик и Натали так глубоко укоренились в нем.
Это был тот самый парень, который помогал мне проверять придурков на льду. Он ночевал у меня дома. Ел за столом моих родителей. Он боролся с моими братьями. Играл с нами в видеоигры. Я напивался с этим парнем. Знал все о девушках, которые ему нравились, и о девушках, которым нравился он, и теперь я смотрел на него и задавался вопросом, куда делся этот парень?
Но он был таким же. Просто в нем была какая-то другая сторона, которая не взаимодействовала со мной.
— Ты молчишь. — Это был Чед, означающий «о чем ты думаешь?».
— Да. Молчу. — Это был мой код «Мне не нравится то, что я слышу».
Его лицо исказилось от гнева, и он дернулся вперед, ударившись о стол. Он не заметил. И его, и мой напиток пролились. Он и этого не заметил.
— Я не понимаю нашей проблемы. В чем твоя проблема? Ты хочешь, чтобы я был добр к Шайенн? Отлично. Я буду чертовски идеален с ней. Вежливым. Я открою ей дверь. Хочешь, чтобы я поклонился ей?
Я покачал головой, потому что слова Шайенн вернулись ко мне, и она была права.
— Она знала.
Он остановился, демонстрируя полунасмешку.
— Она знала что?
— Она сказала мне, что ты не причинил ей вреда.
Он начал усмехаться, глядя на клуб.
Я добавил:
— Ты делаешь больно мне.
Он снова посмотрел на меня, насмешка исчезла.
— Ты делаешь больно Хантеру.
Он с трудом сглотнул.
— И ты делаешь больно Саше.
Он нахмурился.
— Я не понимаю этого. Я трахал телок, которые тебе не нравились…
— Дело не в этом. Дело не в том, что тебе не нравится Шайенн. Дело в том, что ты совершенно не прав в отношении человека, который всем нам небезразличен. Тебе нравится Саша. Я могу сказать.
— Да, но…
— Никаких «но». Она тебе нравится. Ты говоришь «да», потом «нет», потом расстаешься с ней, а потом трахаешь до умопомрачения.
 
— Мило, Кат.
— Это моя точка зрения. Тебе не все равно, тебе не все равно, что я говорю о ней. И я даже не на том уровне, как ты говоришь о Шайенн. «Это». Ты назвал ее «это».
Он вздрогнул.
Я добавил:
— Ты знаешь разницу между тем, как моя семья отнеслась бы к Шайенн, и тем, как поступила твоя? Моя мама не стала бы рассматривать Шайенн как потенциальную угрозу, входящую в дом. Она бы увидела девочку, чьей мамы не было рядом, и она бы заплакала из-за нее. Приветственные гребаные объятия, чувак. Вместо этого Натали, вероятно, спрятала столовое серебро. Два разных радикальных способа, и я вижу, что ты все еще этого не понимаешь.
— Я…
Но он не понимал. На него нахлынула полная пустота, когда я попытался объяснить это.
— Чего ты хочешь от меня? — Он вскинул руки.
— Ничего. Ты не можешь изменить свои мысли или свое поведение, а это то, что мне от тебя нужно. — Я начал вставать.
— Подожди, подожди, подожди. — Чед сделал то же самое, чтобы помешать мне уйти. На его лице отразилась паника. Он поднял руки. — Скажи мне, что делать, и я сделаю это.
— Ты на сто процентов ошибаешься насчет Шайенн, но тебе нужно осознать это. И дело не в том, чтобы тебе понравилась девушка, в которую я влюбляюсь.
Его брови взлетели вверх, и он качнулся назад.
— Она сестра Хантера. Не делай ему больно, потому что у тебя не все в порядке с головой. И, черт возьми, это ее отец сказал о ней такую чушь. Подумай об этом. Ее отец. Если бы твой отец сказал такое дерьмо о тебе…
Чед несколько раз моргнул.
— Мой отец — мудак. Он говорил и делал вещи и похуже.
— Он был прав в том, что говорил о тебе?
Совершенно новый Чед вышел наружу. Новый угрюмый взгляд, но в нем было больше жара.
— Нет, черт возьми, не был.
— Как Дик с Шайенн, и, чувак, Дик настолько сильно ошибается на ее счет, что это даже не печально. Это просто неправильно. И ты не прав, что встал на его сторону.
— Дик был рядом со мной.
— Так что посочувствуй ребенку, ради которого он не был рядом, и знаешь что? Если ты не видишь сходства между своими придурковатым отцом и тем, как Дик относится к Шайенн, то я не знаю, что сказать или сделать.
— Она хочет, чтобы он унижался или что-то в этом роде? Он заплатил за ее колледж.
Я замер, посмотрев на него совершенно по-новому, потому что неужели он на самом деле нарочно вел себя так глупо.
Я начал, соглашаясь с ним в этом:
— Ты прав. Я имею в виду, он в некотором смысле подкупил ее. Какое она имеет право настаивать на отношениях со своим братом? Ей оплатили учебу в колледже. Как она посмела?
— Вот именно!
Я уставился на него. Жестко.
Чед нахмурился, и я увидел, какие мысли крутятся в его голове.
Секундой позже он сказал:
— Ты же на самом деле в это не веришь.
— И не надейся, черт возьми. — Моя кровь кипела.
Я никогда не хотел ударить своего лучшего друга, но сегодня захотел.
— Мои родители тоже заплатили за мой колледж. Им бы и в голову не пришло использовать это как повод контролировать меня.
— Ну, Дик не…
— Это не имеет значения. Может, у него были угрызения совести, когда Донна была на реабилитации? Может, именно поэтому он позволил ей переехать в дом? Может, он передумал позже? Я не знаю. Я просто смотрю на парня, который, как я думал, был мне как брат, называющего того, в кого я влюбляюсь, «это», и он понятия не имеет, почему я не согласен с этим.
Он закрыл глаза, его тело немного отклонилось назад, прежде чем он снова из открыл.
— Кат, — хриплый шепот от него. — Думаю, что, возможно, эти годы я кое в чем ошибался.
Я наклонился, покончив с этим разговором.
— Нет. Дерьмо. Я тоже.
Я вернулся в свое ложе и подошел к кабинке, где сидела Шайенн. Ее взгляд мгновенно нашел мой, и я ее брови сошлись вместе. Она посмотрела позади меня, затем снова на меня.