Не изгой (ЛП)

Медитация. Лекарства. Кардио. Она не могла пить. Ее жизнь была близка к моей.
— Я никогда раньше не пробовал медитировать.
Она усмехнулась, едва заметно, но все же.
— Это действительно помогает.
Ди возвращалась с коробкой и счетом. Она протянула мне и то, и другое.
— Спасибо вам. — Она остановилась на мне. — Ты…?
Я покачал головой.
— У меня здесь грузовик. — Я подписал счет и вернул его, но мой взгляд был прикован к Шайенн. — Подвезти тебя домой?
Шайенн вздохнула, на мгновение прикрыв глаза. Когда она открыла их, там был новый свет. Она кивнула, хотя поначалу движение было неуверенным.
— Было бы неплохо прокатиться.
Прокатиться. У нас все еще не было первого свидания, так что я бы начал с этого.
Глава 24
Шайенн
Мы спустились по лестнице.
Кат шел чуть впереди меня, заведя руку за спину и положив ее мне на поясницу. Всего лишь маленькие прикосновения, и я превращалась в лужу. Я не обращала внимания на то, что все обращали внимание на нас, и это был он. Дело было не в таблетках. Дело было не в моем состоянии. Дело было просто, прямо скажем, в нем.
Мы вышли на улицу.
Я оглянулась, но не смогла увидеть Отиса, Мейси или ДжейДжей. Они практически вытолкали меня из кабинки, и я знала, что они ожидают полный отчет на следующей домашней игре. Но теперь мы шли по тротуару, и Кат продолжал поглядывать на меня с дразнящей ухмылкой на лице.
Он фокусировал меня.
Теперь я поняла это.
Или он фокусировал меня сегодня.
Я не собиралась подвергать это сомнению. Это было приятно. Небольшая передышка, и сегодня вечером тихий голос шептал у меня в голове. Сегодня. Наслаждайся сегодняшним вечером. Ответственной я буду завтра. Завтра я очнусь от этого сна и снова отстранюсь. Завтра.
Это означало, что у нас был сегодняшний вечер.
И, не в силах сдержаться, почувствовав, как он тянется к моей руке, я повернула ладонь, и он крепко сжал меня. Мы добрались до его грузовика, и это тоже было приятно.
Мы были на полпути к моей квартире, когда зазвонил его телефон. Он подключил его к машине, и мы оба увидели на экране радио «Звонит Чед». Слегка нахмурившись, Кат потянулся и отклонил вызов. Полагаю, его разблокировали. Он нажал на другую кнопку, и я увидела, что он отправляет ему сообщение.
Затем, десять секунд спустя, зазвонил мой телефон.
Звонит Мелани.
Он увидел мой экран.
— Она была с Кэсси сегодня.
Я вздохнула, зная, что это не совпадение, и нажала кнопку ответа. Сначала зазвучала громкая музыка, но я все равно спросила:
— В чем дело?
— У нас проблема. — Мелани была напряжена, но спокойна.
Страх пробежал у меня по спине. Это было нехорошо, очень нехорошо.
Я крепче сжала телефон.
— Что происходит?
— Мы в «Бреско». Кэсси сказала, что знает кое-кого, кто будет здесь. Я позвала Сашу, не зная, кто был этот «кое-кто». Она здесь и сходит с ума по твоему Не-Брату.
Выслушав ее, потому что ее голос разносился:
— Что ты имеешь в виду, она сходит с ума?
Кат включил сигнал поворота и перестроился влево. Мы встали на светофоре, но в ту же секунду загорелся зеленый, и он развернул нас на повороте.
— Я имею в виду, она расстроена. Мы пришли сюда, увидели, как Не-Брат прижимался к девушке, и Саша пошла и начала щипать его.
— Щипать его? — Я правильно расслышала?
— Да. Реальные щипки. Схватила его за ухо, и он рассыпался, как двенадцатилетка. Вывернулся. Потом она схватила его за другое ухо. Цыпочка, с которой он был, сбежала. Саша сегодня в ударе.
О, боги. Я знала, что это значит.
Я обменялась взглядом с Катом. Всего его лицо было напряжено, но плечи дрожали. Парень старался не рассмеяться. Я сказала в трубку:
— Мы уже в пути. Будем через двадцать минут.
— Кто это «мы»?
— Кат и я.
Она молчала. Как и я предполагала.
— Ты с Катом? — Ее тон был мрачен.
Я вздохнула.
— Да.
— Детка.
Она знала о моем решении. Как и Саша. Они с ним не согласились, но я поделилась с ними обеими тем днем, когда во второй раз покинула его дом. И вот теперь я была здесь, возвращаясь к тому самому решению.
 
— Ладно. Мы здесь. Кэсси умирает. Она думает, что это самая смешная вещь, которую она когда-либо видела.
И, кстати говоря, Мелани в последнее время молчала о ней и физиотерапевте.
— Мел.
— Да?
— Нам нужно поболтать.
Теперь она вздохнула.
— Я знаю. Я только что подумала о том же самом. Но поторопись, потому что мне нужно уходить и все такое, как только ты будешь здесь.
И мы вернулись к обычной Мелани.
Только нужно было услышать единственное слово.
Она добавила:
— Типа, черт возьми, сейчас, детка.
И вот оно.
— Мы уже в пути.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — сказал Кат, как только я повесила трубку.
Мой желудок резко сжался.
— Что?
— Я инвестор в «Бреско».
Я нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что некоторое время знаю владельца. Он попросил об инвестициях, и я дал ему денег.
— Это место должно быть загребает…
Кат ухмыльнулся.
— Да, доход хороший.
Святое. Дерьмо.
Он был местным богом, национальной хоккейной знаменитостью, а теперь он говорит, что является инвестором в «Бреско»? Какого черта я его заинтересовала?
— Какие еще инвестиции у тебя есть?
— Несколько других.
— Типа?
Он взглянул на меня уголком глаза.
— Типа, это проблема для тебя?
Знаете, в тот момент мне показалось, к черту все это. Я бы убежала от него. Я уже рассказала ему большинство своих плохих секретов. Он увидел, как я вышла из себя, и я попыталась закончить это во второй раз. Честно говоря, мне нечего было терять.
— Ты становишься все больше и больше для меня.
— Что?
Я вернулась туда, к своей маме, когда оставляла еду за дверью ее спальни в надежде, что она поест.
— Я была бездомной и на самом деле не знала об этом.
— Подожди. Еще раз. О чем мы говорим?
Езда в машине ночью действовала на меня успокаивающе. Линии стали постоянным размытием. Ощущение автомобиля, движущегося под нами. И самое лучшее чувство — это когда ты чувствуешь себя в безопасности.
С ним я чувствовала себя в безопасности.
Я не могла припомнить, чтобы когда-нибудь чувствовала себя с кем-то в безопасности.
Но здесь, во время езды с Катом, я чувствовала успокоение, а потом узнала о его инвестициях? Может быть, нормальная женщина и подумала бы, что сорвала джекпот, но не я. Люди всегда уходили, с инвестициями или без них. Боль пронзила меня от резкой разницы между нами.
— Я была бездомной, Кат.
— Да. Ты уже говорила об этом раньше.
— Ты не понимаешь. — И никогда не поймет, но в этом отношении ему повезло. — Когда ты бездомный, ты испытываешь отчаяние. И если вы настолько привыкнете к этому, то становитесь другим человеком. Ты никогда в жизни такого не испытывал. Чем старше я становлюсь, чем дальше я отдаляюсь от этой девушки, чем больше я понимаю, насколько мы разные. Ты уже знаменит, а теперь «Бреско»? И ты не хочешь говорить мне об остальном. Мы просто такие разные.
— Почему это плохо?
— Это не так. Думаю, будь я помоложе, я была бы еще более неуверенной в себе, потому что как я могу что-то значить для тебя? Что у меня есть такого, что я могла бы тебе дать? Но сейчас у меня просто выдался момент. Я так далеко ушла от той девушки, но я все еще борюсь. Вот что это с тобой делает. Ты борешься, несмотря ни на что. Каждый день. Каждую минуту. Ты борешься со своим собственным разумом. И люди этого не понимают, люди не хотят это понимать.
— Я понимаю. Я имею в виду, я хочу понять.
Я посмотрела на него, наблюдая, как свет и тени танцуют на его лице. Я снова почувствовала себя в безопасности, но вокруг него было затишье. Он сделал это. Он убаюкал те чувства, которые раньше раздражали меня, отвлекали, въедались в меня до тех пор, пока я не могла ни на чем сосредоточиться.