Реальность Тардис

– Таня, ты тоже ни в чём не повинная девушка, и как бы ужасна ни была ситуация, я рада, что оплакиваю не тебя!
Я обняла рыдающую сестру и подняла глаза. В дверном проёме стоял Александр. Цепкий, хищный взгляд, на лице играли желваки. В это мгновенье он был по-настоящему страшен. Что услышал из нашего разговора и, главное, какие выводы успел сделать?
– Наигралась в Бога? – зло бросил он. – Довольна?
– Саш, я… – но меня никто не услышал, мужчина уже вылетел из дома, распахнув дверь. Холодный январский ветер тут же закинул пригоршню снега на порог.
Молча подошла, закрыла. Вернулась к сестре. Таня всхлипнула и посмотрела на меня.
– Чего это он?
– Ничего. Не важно. Потом разберусь.
Снова обняла её. Так спокойней. Обоим, да и важнее любого выяснения отношений.
Естественно, остаток дня не задался. Кусок в горло никому не лез. Дениске рассказали отредактированную версию событий. После чего мы собрались, и парень нас отвез домой.
Набрала еще раз номер. Гудки длинные, однообразные, монотонные.
Понятно.
Названивать больше нет смысла. Меня однозначно игнорируют.
«Саш, давай поговорим», – написала смс. Отправила. Тишина. Долгая, звенящая, колючая.
Трын-дын.
«Нам больше не о чем разговаривать», – ответ режет по живому. Я отчетливо слышу, как рвутся в моей душе нити связей.
«Ты всё не так понял», – глупая, до неприличия банальная фраза. Словно тебя застукали с любовником, и ты пытаешься оправдаться…
Трын-дын.
 «Хватит! Ты знала обо всём еще год назад! Не ты ли говорила о двух жизнях? Одну уже, твоими стараниями, не вернуть. Ко второй так же безалаберно отнесешься? Все разговоры с тобой только через следственный отдел. Прощай». 
«Саша! – судорожно пишу в ответ. – Вторая жизнь – твоя!»
Но сообщение уже не доставлено. Адресат заблокировал номер. Вот так простым нажатием пары кнопок. Как мало надо, чтоб вычеркнуть человека из жизни.
Повертела в руках ставший ненужным телефон. Черный, потухший экран был отражением моей души. Эмоции схлопнулись. Два года отношений и – меня бросили по смс. «Это любовь, которую ты заслужила», – мерзко изрек внутренний голос.
Два года эмоций, переживаний, надежд, и меня даже не захотели выслушать. Что ж, закономерный результат, если задуматься. Что это за пара, где сплошные тайны и недомолвки? Саша, конечно, не дурак, всё замечал, видел, но выводы сделал типичные для человека своей профессии.
Потёрла лицо ладонями. Ладно. Переживу. Не сейчас и не сразу. Но это не первый подобный случай. Справлюсь. Любая боль проходит. Надо просто закрыться, закупориться и жить дальше, собирая из льдинок слово «вечность» …Загрузить себя работой, заглушить мысли музыкой. Не думать, не чувствовать, не знать, не искать. Вычеркнуть. Желательно ещё и не плакать. Но слезы лишь вода, смывающая с сердца боль. Так что пусть, всё равно от них никуда не денешься.
Утром в аэропорту я постоянно оглядывалась, искала глазами, ждала.
– Алис, всё будет хорошо, – прошептала Таня, – вы помиритесь, не переживай так.
– Вряд ли, – покачала я головой. – У всего есть своя цена. Моя такая. Как можно быть с человеком, который всё время что-то скрывает, недоговаривает, умалчивает? Никак. Да и врать всю жизнь я не смогла бы: рано или поздно открылась, и мы бы опять пришли к сегодняшнему варианту. Нет, уж лучше раньше, чем позже.
Таня молча покачала головой, никак не комментируя мой монолог. Потом подумала и все же не удержалась:
– Ну и дурак!
Вдруг возле стойки регистрации меня прошила острая боль от правого плеча до левой лодыжки. Стиснула зубы, чтобы не закричать, и согнулась пополам. К горлу поступила тошнота, чувство ужаса и безысходности накрыло лавиной. Ладони вспотели, а в ушах зазвенело.
– Что с тобой? – мама подлетела моментально.
Тяжело дыша и утирая холодный пот с лица, медленно разогнулась. Знать бы еще самой, что это было.
– Ничего, – процедила, стараясь не делать резких движений. – Ты же знаешь, как я летать «люблю», вот и скрутил спазм на нервной почве.
 
Дальнейшие рассуждения на этот счет были прерваны подошедшей очередью. Подала документы, сдала багаж, получила билеты и в какой-то момент поняла, что уже не жду, так как точно знаю: не придёт.
 Александр Лушер 
После услышанного возникло ощущение, словно лопнул туго натянутый трос. В ушах стоял грохот от падения десятка плит. С трудом запомнил, как выскочил из дома и сел в машину. Внутри всё клокотало. Смесь злости, горечи, желчной досады образовала стальные скобы, стянувшие все внутренности в тугой узел. Пришел в себя уже во дворе собственного дома. Руки, лежащие на руле, тряслись. Вцепился в баранку намертво. Сверху положил голову.
Алиса знала, что убьют человека, знала и ничего не предприняла. Знала и продолжала жить, смеяться, заниматься своими суперважными делами. Это какой уровень цинизма должен быть у человека?
А я, дурак, в очередной раз поверил женщине. Надо было вытрясти из неё всю душу и не успокаиваться до получения нужной информации. Нет же, решил, что молодая, впечатлительная, образно выразилась. Как бы ни так! Всё, что я видел за эти годы, говорило, нет, кричало об Алисе как холодной, расчетливой женщине с отменным актерским талантом… и совершенно неясными конечными целями. Понятно только одно: меня в очередной раз предали. А я так и не разобрался, для чего был нужен. Собственно, что игры подходят к концу, и я уже не вписываюсь в Алисин мирок, было ясно, когда она собралась в Японию. А как красиво притворялась нежным цветком! Хорошо, что я так до конца ей и не поверил. Сейчас куда больнее было бы. Хотя…Надо было уже тогда задуматься, когда я увидел, что она вдруг стала общаться с Майоровым. Парень был ей глубоко противен, ровно пока она не распознала в нём золотого гуся. А я, идиот, ревновал. Уже эта циничная смена вектора должна была натолкнуть на определенные мысли, но нет. Правильно говорят, что мозг у мужчины выключается рядом с женщиной, которая нравится.
Оторвал себя от сидения. Ничего страшного, пережил один раз предательство, переживу и второй. Только крепче стану…и умнее…надеюсь.
Зашел в квартиру.
Гадство, всё в доме напоминает о ней. От чашек до спальни. Это с Катериной было хорошо, собрал её вещи и выставил за дверь, а после поменял съемную квартиру. А тут? Обои сдирать?
В очередной раз охарактеризовал себя массой лестных слов. Вот, что, собственно, убиваться из-за девушки? Я сам принял решение. Никакой Алисы. Слишком много недосказанности, лжи, недоверия, слишком уж она странная, непонятная, закрытая, самоуверенная.
Стоп! Не о том думаю. Убийство. Она знала заранее. И не сообщила. Соответственно, может оказаться соучастником. Твою ж мать, Алиса! Я же просил не ставить меня перед выбором между долгом и тобой!
Взял в руки телефон. Пропущенные, и все от неё. Хорошо, что не услышал. Последнее, что сейчас хочется, так это разговаривать с этой …женщиной. Прочитав смски, только сильнее разозлился. Поговорить она хочет. У нее больше года было на разговоры. Но всё это время она знала и покрывала преступника. Плюнул и заблокировал её телефон. Пусть катит в свою Японию. Так даже проще.
Так, теперь надо успокоиться и начать думать конструктивно. Дело в следствии, но какого района? Кого дёрнуть? Опять Игоря? Так ему объяснять придётся, что и как. Хотя любому другому тоже.
Позвонил.
– Что тебе не отдыхается, Сашка, в последний новогодний выходной? – недовольно пробурчал Харлей после моих приветствий и стандартных вопросов про здоровье.
– Да вот хочу узнать, у кого из следователей дело по Игнату Асмоловскому.
Игорь витиевато выругался.
– …На тебя-то как вышли? Через отца?
– Нет. С чего вдруг? – искренне удивился реакции. – Просто сестра моей девушки – одногруппница убитой студентки. Им ничего не сообщают. Дети волнуются, переживают. Вот и решил узнать, насколько там всё закручено.