Купол над бедой (СИ)
- Спроси его, - сказал Евгений, - уверен ли он, что хочет в свою голову все то, что получит. Все-таки две мировых войны, не баран начихал. Не считая репрессий и чисток.
Дейвин решил уточнить значение каждого слова, начиная с двух последних. С ними сложностей почти не возникло. Выяснив их смысл, он заверил Евгения, что с понятиями репрессий и чисток он теоретически знаком, а наместник так даже и практически в курсе, поскольку сам едва под них не попал в молодости. Только вот не знал, что для этого есть специальные слова. И увидев понимающую улыбку Евгения, попросил кратко объяснить, что такое мировая война. Тот сказал, что это война, в которой принимает участие весь мир, причем люди воюют не с внешним врагом или недружественными соседями по планете, а против своих же сородичей, таких же людей, как они сами. Дейвин призадумался. Но все же решил, что если это часть культуры, - да, он хочет в свою голову и это, боевой маг он или нет, в конце концов.
Получив ответы, Евгений кивнул и продолжил:
- Он в курсе, что я атеист?
Гейр усмехнулся:
- Ему все равно, - и перевел Дейвину вопрос и ответ.
Дейвин вежливо улыбнулся и кивнул, подтверждая: да, все равно.
Евгений развел руками:
- Ну, он сам выбрал. Скажи ему, что я согласен.
Ошарашенный Дейвин, услышав это, спросил Гейра, как тот условился о цене. Гейр что-то спросил у Евгения, выслушал длинный ответ, посмотрел на Дейвина круглыми рыбьими глазами, полными изумления, и передал:
- Ты расскажешь ему о нас все, что он спросит. Потом. Денег на этом он заработает и сам.
Дейвин засмеялся:
- Идет.
Гейр повернулся к Евгению, рассказал ему, что нужно делать и чего ждать после, и спросил, точно ли он уверен, что запросил все, что хотел. Евгений засмеялся:
- Точно. Все, иди в библиотеку, там для тебя журналы, не мешай нам знакомиться.
И Гейр вышел из комнаты. Видимо, он уже бывал в этом доме, поскольку уверенно пошел куда-то по коридору. А Дейвин развернулся к донору. Ему в лицо уперся веселый и твердый взгляд таких же темных коричневых глаз, какие он привык видеть в зеркале. Вот только шевелюра у донора была короткой, вьющейся и черной. Дейвин подал ему обе руки, принял крепкие прохладные ладони донора - и поразился. Этот чужак, рожденный и выросший под другим небом, ничем не отличался от него самого по привычкам и жизненным правилам. Ни на драконью чешуйку.
Евгений улыбнулся ему:
- Иди, не бойся, я буду рядом.
Они вдвоем вошли в этот мир. Мир света, света и света. Мир светящихся киноэкранов, сияющих витрин, уличных светильников, фар автомобилей и поездов, прожекторов театральной рампы и фотовспышек, мигающих огней взлетных и посадочных полос, огненных пунктиров трассирующих пуль Второй мировой, вспышек взрывов и орудийных залпов, прожекторов, шарящих по небу в поисках чужих самолетов, галогенных ламп операционных, мощных подвесных светильников огромных цехов, настольных ламп библиотек и узких ярких ламп-трубок студенческих аудиторий, сигнальных огней высотных домов, переливающихся рекламных табло, мерцающих мониторов и коммуникаторов. Мир свободы, побеждающей любой порядок, ее ограничивающий, и мир воли, превозмогающей любые природные препятствия и человеческие препоны. Мир жестокой наивности и безоговорочного принятия даже в смертельной вражде. Мир бесцеремонности и жестокости, не сравнимой с известными Дейвину примерами, превосходящий эти примеры многократно и во много раз. Мир игры с постоянно меняющимися правилами. Мир, в котором нет и не было места таким, как этот кареглазый и черноволосый парень. Мир, не верящий в Дейвина.
Когда процесс закончился, Дейвин заметил, что за окном уже успело стемнеть, а огонь в камине начал слабеть. Отпустив руки донора, он растер лицо, возвращая чувствительность губам и коже.
- Мать-то вашу... - услышал он собственный голос.
Донор улыбнулся ему:
- Ну, значит, с речью точно все получилось. А про культуру - возьми мой телефон, визитки там, на столе, если что-то будет нужно, звони, спрашивай. Ты как, в порядке?
- А ты? - ответил Дейвин вопросом на вопрос.
Донор посмотрел на него с лукавой улыбкой:
- Не был ты на пьянках в Доме журналиста, вот что я тебе скажу. Я уж не говорю про ежегодные премии, хотя бы городские, и афтепати после них.
- Там все так страшно? - засмеялся маг в ответ.
Евгений улыбнулся в ответ и пожал плечами:
- Дело вкуса. Пошли посмотрим, как там Гейр.
Потерявшийся толмач увлеченно мерз в библиотеке у камина такого же типа, как в гостиной, но меньшего размера, над стопкой журналов, заполненных в основном красивыми фотографиями различных пейзажей.
В прихожей Евгений спросил, верно ли он понял, что визиток у Дейвина нет, и, получив подтверждение, сказал, что будет ждать звонка в течение двух недель.
Две недели Дейвин не вытерпел. Несмотря на занятость, лютый холод и плохую связь в городских зданиях, он дозвонился Евгению на третий день и приехал с вопросами, пакетом зернового кофе и коробкой печенья. Когда они заметили, что общаются регулярно, был уже апрель. К этому времени они успели сделать уйму полезных и просто интересных вещей. Дейвина покатали в автомобиле донора, а потом посадили за руль и убедились, что да, это знание тоже зацепилось и можно идти сдавать на права. Мечом графа разбили люстру в гостиной у Евгения. Рапиру донора нечаянно воткнули в потолок апартаментов Дейвина в замке в Приозерске. А потом достали ее оттуда заклятьем разделения сред. Модному критику рассказали про магию и Поток. Магу объяснили, что такое электричество. Разобрали останки убитой люстры и исследовали ее устройство. Познакомили Дейвина с лошадьми двух пригородных конюшен, в одной из которых уронили его из седла. Показали землянину рисунки сааланской фауны и угостили его вяленым мясом квама и соленой рыбой из столицы. Накормили сааланца солеными огурцами и салом с чесноком и перцем. Смешали местный коньяк с ддайгским вином несколько раз и пришли к согласию, объявив идею дурацкой. Закопались в библиотеку Евгения по уши и прозевали начало совещания на Литейном, на котором Дейвин должен был присутствовать. Объяснили Евгению, что такое портал и как им пользоваться. Перебрали экспонаты его коллекции антиквариата под беседу о трех эпохах, уложившихся в одно столетие. Покопались в запасе камней Дейвина и забраковали идею использовать хотя бы что-то как украшение. Доказали графу, что коммунизм не религия. Сориентировали журналиста, не чуждого истории, в сакральной природе власти императора Аль Ас Саалан и ее отличиях от магии. Между тем и этим успели проснуться в квартире Евгения и позавтракать в городе, в единственной работающей пышечной. А затем проснулись в апартаментах Дейвина и позавтракали в замке, внезапно с князем. И даже успели пообещать тому несколько разговоров с Евгением о том, что такое местный этикет и как понять, что и почему от него хочет служба протокола. Но это было уже ближе к весне, и не календарной, а реальной.
А в феврале Димитри слушал доклады, и у него едва не опускались руки. Электричество, точнее, его отсутствие, оказывается, создало проблемы не только с освещением. На нем же работали водопровод, канализация и отопление. Кроме того, экономические санкции, которые ему уже прямо назвали словом "блокада", практически перекрыли поставки топлива, продовольствия, товаров народного потребления и медикаментов. Описывая жизнь горожан в сложившихся условиях и объясняя неутешительные прогнозы, докладчики упомянули остановившиеся предприятия города и впавший в спячку из-за экономической блокады городской порт. Рассказали князю и про дышащие на ладан больницы, роддома и поликлиники. Посетовали и на закрытые школы и другие образовательные учреждения - кажется, цеховые, Димитри не понял точно. С гордостью перечислили живущие на одном упрямстве университеты и академии.