Купол над бедой (СИ)

Полицейские встретили ее, как обычно, с радостью, но сегодня у этой радости было и второе дно. Зная, что Асана - дама прямолинейная и любит четкость, это второе дно ей открыли сразу, а уже потом предложили чай и домашние пироги, которые жена замначальника отдела пекла специально к появлению виконтессы. Просмотрев поданные документы, Асана сначала от души посмеялась, потом попросила комм и позвонила князю.
- Мой князь, я звоню тебе из Ораниенбаума, - сказала она. - Тут неприличный и смешной случай, выносить его в прессу нежелательно, я могу рассказать тебе сейчас?
Услышав, как Димитри утвердительно хмыкнул в комм, видимо, не отрываясь от своих дел, она начала рассказ, стараясь быть как можно более четкой и краткой.
- Некий мужчина здесь любил одну женщину. Но он ее как-то неправильно любил, наверное, потому что она вышла замуж за другого. Этот другой был очевидно нехорош, и в городе об этом заговорили. Первый некоторое недолгое время поразмышлял над всем услышанным, потом приобрел бензопилу. С этой бензопилой он вошел в дом своей любимой и ее некачественного мужа сквозь дверь. Заметь, мой князь, сквозь, а не через. Муж женщины действительно оказался некачественным и попытался спрятаться в шкафу из этой их стружечной плиты. Ты такую плиту сломал об спину нечестного подрядчика в Кавголово, помнишь? 
   Дежурный отдела, услышав последнюю фразу, прикрыл рукой лицо. Виконтесса, глядя куда-то за окно, объясняла наместнику обстоятельства дела. 
   - Вот в шкаф из этих плит муж решил спрятаться от соперника с бензопилой. Соперник не стал пилить шкаф, достал из покинутой дурным мужем постели свою женщину... Мой князь, мужу она не принадлежит совершенно точно, если он не дерется за нее, а прячется от опасности. Но кому-то из них она все же принадлежит, раз не послала обоих к старым богам. Ее мужчина с бензопилой накинул свою куртку прямо на ночную сорочку дамы и увел ее с собой. И она с ним пошла. Так прямо и шли ночью по городу: мужчина с бензопилой в руках и женщина, одетая в ночную сорочку под мужской курткой нараспашку. 
   Отдел замер, в ожидании реакции из комма. Асана улыбнулась - не им, конечно, а собеседнику. 
   - Ты спрашиваешь, почему это проблема полиции? Они всем этим шумом соседей перебудили, был вызов, и полицейским надо как-то закрывать эту историю. И еще надо оформить развод, муж не возражает. Я тут за представителя администрации, и все улажу, ты ведь не против? 
   Задав вопрос, она перевела комм на громкую связь и положила на стол. 
   - Нет, Асана, я, разумеется, не против, - ответил с усмешкой Димитри. Из динамика комма донеслись короткие гудки - наместник сбросил звонок. 
   Виконтесса осмотрела офицеров отдела, ожидавших решения. Здесь не было ни одного вероятного кандидата не только в мужья, но даже и в отцы ее ребенка. Она улыбнулась им - тепло, но по-деловому. 
   - Давайте работать, господа. 
   А князь, сбросив звонок, снова переключился на письмо, лежавшее перед ним на столе. Письмо было подписано главой МЧС края. Когда наместник продрался через бесконечные "по причине" и "в целях", он понял, что письмо содержит довольно жесткую и очень весомо обоснованную просьбу оставить в покое поисковые отряды, действующие в крае на общественных началах. Среди примеров, приведенных в тексте письма, было в том числе и окончание загадочной истории священника из церкви села Гора-Валдай, схватившегося с фавном врукопашную в боковом приделе церкви и, как оказалось, погибшего в заливе вместе с утопленной им тварью. Поисковый отряд нашел останки и организовал достойное погребение священнику, а фавна, на удивление неплохо сохранившегося в воде, участники поисковой экспедиции передали в Центр исследования ксенофауны. Кроме этого, поисковики помогали бойцам и офицерам МЧС обследовать выморочные поселки и сомнительные места, где пропадали люди. И других добровольцев на эту работу не было. 
   Князь вздохнул, взял письмо и конверт и пошел к достопочтенному. Вейлин молча принял лист. Просмотрев письмо за несколько ударов сердца, он задал вопрос:
 
- Почему бы им просто не пойти работать в МЧС, этим поисковикам?
Димитри пожал плечами:
- Большинство этих людей для работы такого рода по здоровью не годны.
- Как это грустно, - сказал Вейлин и, помолчав, добавил. - Ведь если бы не их противоестественные практики, такие благие намерения могли быть удачнее проявлены в делах.
Совещание в Адмиралтействе в тот день не должно было принести сюрпризов. Обычная рабочая встреча перед началом сезона Охоты на оборотней с главами районов, баронами и графами южных марок, руководством МЧС города и области, полицейским начальством и с Асаной, возглавляющей Охотников. Разумеется, в присутствии прессы. Сперва было все довольно обыденно, большую часть отчетов, ставших теперь докладами и выступлениями, наместник уже читал. Когда журналисты, а с ними и весь балласт, наконец, убрались, Димитри попросил остаться руководство МЧС, полицейских чинов и Асану, и они переместились из зала заседаний в его кабинет. Там беседа пошла пободрее и куда менее официально. В этой компании все друг друга хорошо знали, постоянно вместе работали, так что разговоры под вино шли хоть и по делу, но в более привычном саалан стиле. Местные такое общение почему-то упорно называли неформальным, но от вина и закусок не отказывались и говорили о проблемах гораздо более открыто и свободно. Иногда не слишком печатно, но это можно было и понять, и простить.
Среди МЧСников в этот раз были несколько человек, впервые попавших к наместнику на такую встречу, и с ними Димитри хотел поговорить отдельно, для знакомства. Пользуясь тем, что народ свободно перемещался по кабинету, выбирая, с кем говорить и о чем, он отводил их по одному к своему столу, присаживался на угол столешницы, чтобы его глаза были вровень с тем, с кем он говорил, и беседовал с человеком, чтобы понять, кто перед ним. Одного из них звали Василий Петренко, подполковником он стал предыдущей осенью. Его особенно выделяла Асана, чем-то он понравился ее ребятам, и Димитри хотел понять, чем именно.
Беседа текла ровно, Василий рассказывал о себе, о том, чем занимался летом и какие у них общие с Асаной и ее орлами планы на следующий год. И вдруг чуть запнулся посреди реплики. Димитри посмотрел, куда направлен его взгляд. Мужчина смотрел на портрет Эйнана, нарисованный сухой кистью по бумаге с фотографии из его вещей, которые Димитри получил после возвращения с полномочиями наместника. Сам обычай ставить портреты членов семьи на рабочий стол Димитри подглядел у москвичей, и ему эта идея понравилась.
- Вы знали Эйнана? - спросил Димитри.
- Нет, - честно ответил собеседник, и, промолчав один удар сердца, добавил. - Только видел, как он погиб.
- Расскажите, - попросил наместник. 
   Подполковник вдруг увидел, что собеседник его на самом деле сильно возрастной мужик, хотя и в очень хорошей форме. Следы многих прожитых лет на вроде бы молодом лице наместника неожиданно стали заметны, да оно и понятно. Знать, что младший родич потерялся невесть где - одно дело, а слушать рассказ о его гибели - совсем другое. Тем более что этот Эйнан был совсем молодой пацан, и тридцати, наверное, ему не исполнилось. А он явно приходился наместнику не дальней родней, портреты седьмой воды на киселе на стол в кабинете не ставят.
И Василий рассказал. О дне аварии в Сосновом Бору, об усилении, ушедшем к ЛАЭС, и о тех, кто остался заниматься эвакуацией и разбираться с хаосом в городе атомщиков. И о саалан, частью тоже ушедших к ЛАЭС, частью оставшихся с ними со словами "Мы там не нужны, а здесь можем помочь". Эйнан был хорошим парнем, судя по всему: работал наравне со всеми, соображал быстро, своих людей явно берег, но и о коллегах Василия не забывал. И вернулся бы с ними всеми, но помешала дурацкая дорожная авария. Один запаниковал, другой перепутал газ с тормозом, и две машины столкнулись в неудачном месте, а двое баранов за рулем... нет бы быстро разъехаться и освободить дорогу - устроили драку. В них въехали еще трое, получилась свалка на полосе. Эйнан взял своих и пошел все это растаскивать, и тут в общую кучу влетел еще один паникер и исчерпал этим и свою удачу, и удачу Эйнана с его ребятами, и удачу всех, кто пошел им помогать. В багажнике этого последнего был газовый баллон, решивший все судьбы разом. Потушить загоревшиеся машины успели, а вот разобрать и растащить - уже нет. А на следующий день стало и вовсе не до того. Они вернулись за погибшими позже, той же осенью, и похоронили всех в одной общей могиле, потому что опознать тела уже было невозможно. В Сосновом Бору была братская могила со времен Великой Отечественной войны, вот рядом с ней и сделали вторую, для новых героев. Через год планировали поставить памятник, но ксенофауна помешала. Так что сейчас там был просто холм и временный знак над ним.