Реактивация! (СИ)

Трудно обьяснить людям, что свои жизненные приоритеты могут быть гораздо интереснее чьих-то там. Профессор не понимал суть отказа от столь сладкого набора плюшек.
- Да любой парень в твоём возрасте об этом мечтает!
- Ещё одна чепуха. В моём возрасте мечтают в футбол гонять классно и дурака валять чаще. А карьера интересна лишь карьеристам и прочим неудачникам.
Оп-ля-ля, приехали! Это кто же здесь неудачники?
- Расслабьтесь, дружищи Эпштейны. Всё просто, мне хорошо и ничего менять не собираюсь. Я даже школу бросил, чтобы все отстали с предложениями ухудшить мою жизнь. Она у меня одна.
И как с таким бороться, если он своей удачи не видит? Как убедить заняться переводами за просто так? Ради академической славы Бориса Борисовича. Наезды ещё продолжались, но Старков доел и ушёл на гору. Вечером попытка убедить снова провалилась, отпускное время тикало, а доводы иссякли. Пришлось, по секрету, рассказать что случилось в запаснике.
Среди разных экспонатов давно хранился перстень, который не могли отождествить ни с одной культурой. Камень зелёного цвета имел форму сплющенной пирамиды, внутри на золоте было выгравировано какое-то слово на неизвестном языке. Алфавит походил на санскритский. Ходила легенда, что это Перстень Власти и тот, кто его оденет - сможет повелевать миром! Вот и повадились высшие партократы в музейный подвал. Только с ними случались несчастные случаи со смертельным исходом. Перстень пробовали изучать, но ничего не добились - пришлось вернуть на место. Последнюю попытку овладеть ценностью произвёл кандидат в ЦК КПСС, курирующий культуру. Но стоило ему прикоснуться к артефакту, чтобы взять его в руки, как отказало сердце - инфаркт!
Олег, из благодарности, возобновил переводы…
Ничто не вечно, засобирались и Эпштейны. Несколько коротких текстов, даже переведённых, не позволяли найти ключ к языку, как таковому. Нужна серьёзная научная работа и гораздо большее количество материала. Борис Борисович, наивный, предложил выслать объёмный пакет, но Старков его сразу отморозил.
- Дорогой профессоре, у меня полно забот помимо этрусков, поэтому делаю вам предложение.
- Нет, Олег, ты не понял. Я организую твоё будущее…
- Извините, что прерываю, но привыкайте к тому, что условия диктую я. Будущее я и сам организую, так как мне нравится. В то же время, готов помочь вам, но не за идею, а под конкретный договор.
Сама суть соглашения была простой - Старков переводит объёмы и даже поможет с анализом и структурированием. Но, после согласований с сектором инноваций в ЦК (Борисыч чуть не выпал в осадок, услышав это). Может быть, языковеду придётся на время переехать в Алма-Ату, чтобы будущая нобелевка (или что там можно получить) числилась не только за Россией. В конце концов, ничего страшного не случится, если на всемирный научный курултай заявят обоих братьев. А свои личные условия Олег озвучит со временем, после визита в Ленинград. Хочется на артефакт посмотреть своими глазами. Естественно, что сотрудничество начнётся не раньше осени - пусть сначала в головах созреет, как следует.
- Борис Борисыч, вы пока своё руководство введите в курс и постарайтесь получить одобрение. А мой куратор с вами свяжется для согласования деталей. Такой подход объективнее голого энтузиазма. Иначе и у вас, и у меня сопрут открытие!
Ленинградец готов был загрызть наглеца, преступившего сразу две грани: разницу в возрасте и разницу между "второй столицей" и научной провинцией. Лишь врождённая интеллигентность и воспитание удержали его от оскорблений в лицо собеседнику.
- Мне всё ясно, Олег. Пожалуй мы уедем, а ты хорошенько подумай над своими запросами.
На этом стороны распрощались и научное семейство отбыло восвояси. Амбициозному Борисычу даже в ночном кошмаре не могло присниться то, что его руководство, вскоре, заставит его соблюсти все требования молодого наглеца. Неизвестно что о себе возомнившего! Нобелевская премия - слишком ценный приз, чтобы позволить профессору кобениться. Тем более, что никто не собирается отнимать у него открытие мирового уровня.
 
До конца июля удалось, разок, съездить "с семейством" в Тургень, а затем в Иссык - посетить магазинчики с дефицитом и импортом (от Казпотребкооперации). Особых ништяков почти не нашлось, но продавщиц Шмын озадачил номером телефона в поссовете. Заодно, купил "Сигнатюр" и подарил иссыкской "хозяйке медной горы". Алёнке сразу нашёлся классный мальчиковый комбинезончик из Италии, а Вике - набор мазюк от "Нины Риччи". Себе ничего не брал, так как одеколонами не пользовался, пока ещё не брился, а одежду опасно - вдруг подрастёт до конца лета? И так уже козырный самопал от Марианны стал невлезаем! Может подарить кому-нибудь, всё-таки ещё почти новый? По крайней мере, так выглядит.
Десять тонн июльского сена вознесли Олега на уровень "Саныч" в деревенской иерархии. Народ уже не верил, что парень из города, откуда там косари от бога? Да и в быту себя проявил, особенно, когда механизатор Митяй сбрендил и начал палить из своего карабина. Вообще-то, Митька был в армии снайпером, но это не повод пугать жену и соседей. Старк, не обращая внимания на выстрелы под ноги, дошёл до придурка и отобрал оружие. Потом привязал Дмитрия к стене сарая и три раза пальнул в него сам! Мимо, конечно, но мужик обосрался. Это, ведь, он снайпер и знает куда стрелять, а городской мог и промазать. Участковый пригрозил Митяю тюрьмой, если тот не одумается. Однако, сам механизатор осознал и на следующий день, вместе с женой, пришёл к Старкову.
- Спасибо, Саныч, за науку. Даже не думал что так страшно бывает.
- Нам тоже страшно было, - наехала на мужа Света, - ты же дурень, не понимаешь какой это ужас!
- Ты это, Олег, забери карабин от греха подальше, пусть твой будет. А то у меня руки с армии чешутся.
Знакомо, у Старка, после армии, тоже руки чесались, особенно когда гражданские умники пытались его "истинным ценностям" научить. Или вести себя по-ихнему, критикуя привычку бить морды хамам сразу, без предисловий. Мол, сначала надо словами убедить, так как слово - самое мощное оружие! Странно, но сами интеллигенты, почему-то этим оружием не пользовались? Если оно такое мощное - так наведите порядок на местах, вместо милиции.
Когда вернулся из отпуска Михайла Семёныч - братья засели за оптимизацию планов. Разница в возрасте и положении в обществе за последнее время куда-то испарилась, оставив место двум единомышленникам. В результате, сотрудничать стало легче. Естественно, что в какой-то момент добрались и до артефакта. Олег объяснил ситуацию, предложив свой вариант службы Родине. Ему отдают перстень, а он переводит этрусков до посинения, безо всяких "так не бывает" или "никто не согласится". Вся власть, пока что, у Советов - то есть правит номенклатура и всё можно обстряпать тишком. Очередная Нобелевская премия стране очень важна - международный престиж, однако. Значит и идти нужно ва-банк, никаких полумер и соглашательства.
- Не знаю, Алик, получится ли, но переговорю наверху. Думаешь подключить второго Эпштейна - разумное дело? Чёрт, но тебя пока и придавить никто не может, благодаря возрасту!
- По комсомольской линии тоже, просто выйду из комсомола и вся недолга.
- Ох, аукнется мне это в конце концов. Итак из-за твоих идей без Франции остался.
- Дядь Миш, сейчас всё зависит от твёрдости в позиции, как себя поставим, так и относится будут. Крючок-то Кунаев уже заглотил, ему теперь тоже некуда отступать, за партийным экспериментом следят вовсю.
"Следят" не то слово, Кунаев с Машеровым уже подписали договор о намерениях и с сентября начнутся перемещения некоторых спецов из республики в республику. Рашидов и Щербицкий кругами ходят, чтобы возможности мимо рта не пронести, если эксперимент окажется успешным. А если провалится - то подключат Пельше и отгрызут у руководителей "братских" республик часть возможностей и влияния на центр!